Жизнь главных акционеров донецкого клана была всегда окутана тайной, а имя Ринат не требовалось дополнять фамилией или отчеством. Ореол 1990-х усиливался пропагандой «оранжевых» о «донецком паханате» и чрезмерных мерах безопасности у местных вождей. Политическая культура донецкого клана в этом смысле больше похожа на российскую или даже скорее казахстанскую либо белорусскую, где не принята личная публичность ни у кого, кроме первого лица, с которым подчиненные всегда и во всем соглашаются. Я называю это «политикой ханского шатра» или директорского кабинета, когда все политические конфликты внутри власти проходят в герметичном пространстве, а общество может наблюдать только за политическими трупами проигравших. России тоже свойственна эта политическая традиция, но у нас она компенсируется тем, что центральная власть находится настолько далеко и так хорошо скрыта за кремлевскими стенами со времен Ивана III, что это является частью историко-политической традиции.

Если бы «донецкие» провели восстановление президентской республики через референдум, путем мобилизации сторонников модели власти, которую можно было бы брендировать как «белорусскую» или «российскую», то теоретически они могли бы получить поддержку большинства. Однако усиление президента можно было бы провести только одновременно с федерализацией, нежели найти компромисс с региональными элитами. А такой подход не давал монополии донецкому клану. Поэтому нашли простой и надежный, как кирка шахтера, управленческий ход.

Во всех украинских политических кланах было выраженное влияние криминалитета. Каждый олигарх не просто влиятельный и богатый человек, а сложная система партнерств, где вокруг любого предприятия, бизнеса или темы существует иерархическая система интересов тех, кто изымает прибыль. Олигарх – больше, чем просто человек. Это сложная социально-экономическая функция, где криминальные интересы находятся в серой, невидимой обывателю зоне.

Когда государственная вертикаль власти разрушена, начинает формироваться параллельная вертикаль, завязанная на криминальный мир. В каждой области появляется либо назначается негласный «особый представитель от Януковича», прямо интегрированный с уголовным миром. Фактически возникают теневые губернаторы, которые зачастую являются начальниками губернаторов реальных. Но чаще всего система управления идет вразнос еще больше, так как президентская власть требует институтов, а для мафиозных методов управления институты власти не нужны.

На Украине всего за несколько лет выросла странная вертикаль власти, о которой только намекали в медиа, но которая с каждым годом становилась более реальной для «хозяев экономики» и региональных элит. Участки под застройку теперь выделяли после согласования со специфическими кураторами, а в крупном инвестиционном проекте назначали обязательных партнеров.

Кое-что не удалось скрыть, и в публичном поле всплыло имя Юры Енакиевского (Юрия Иванющенко) – криминального авторитета, якобы стоявшего в центре этой вертикали.