Донецкий клан и его политический аватар в лице «Партии регионов» всегда отличались от своих конкурентов дисциплинированностью. Победа Януковича воспринималась как возможность упорядочения государства и налаживания отношений с Россией, которые сильно испортились при «оранжевых».

И действительно, первые шаги президента № 4 внушали оптимизм. В апреле 2010 года, через три месяца после избрания, Москва и Киев подписали Харьковские соглашения, снявшие противоречия по Черноморскому флоту, и запустили масштабную промышленную кооперацию под государственные гарантии и финансирование.

«Оранжевая» коалиция в Раде № 5 развалилась на следующий день после победы Януковича, и регионалы без проблем сформировали собственную коалицию и создали кабинет министров во главе с Азаровым.

Одновременно развернулось полномасштабное преследование лично Тимошенко и членов ее правительства. Юрий Луценко, дерзнувший устроить «маски-шоу» Ахметову в 2015 году, попал в особо жесткие условия содержания, из-за чего объявил голодовку и похудел на 25 кг. В течение первого года президентства Януковича правоохранители навестили десяток министров кабмина Тимошенко и многих губернаторов президента Ющенко.

Репрессии против «оранжевых» в целом нормально воспринимались и в обществе, и в элитах, потому что под предлогом политики все «оранжевые» годы происходило уж очень явное воровство. История со свиным гриппом и «Тамифлю»® была жива в памяти, поэтому уголовные дела против Тимошенко и ее посадка в СИЗО не вызвали даже сотой доли протеста, продемонстрированного на Майдане-2004.

Однако президент № 4 Янукович осенью 2010 года внезапно восстановил себе все президентские полномочия, тем самым отменив реформы Конституции 2.0 и став всевластным президентом, как в России или Белоруссии. В этом одностороннем действии «донецких» проявилось желание выстроить полную монополию власти, что в совокупности с жестким преследованием оппонентов вызвало серьезное недовольство среди «хозяев экономики» и у региональных элит.

Власть, переданная Раде в 2004 году, имела под собой политэкономическое основание – президент Кучма завершил раздачу хозяйства республики в частные руки. Образовавшиеся семьи получили свою акционерную долю в политической системе. Донецкий клан в ней доминировал, что никто из игроков не оспаривал. Это было закреплено в Раде в виде самой большой фракции. Однако, каким бы влиятельным ни был донецкий клан, в регионах ему приходилось опираться на местных «хозяев экономики». В парламентской системе власти региональные элиты конкурировали за место в Раде, чтобы из парламента влиять на политику в регионе как бы с другого уровня власти. В президентской системе власти по Конституции 1.0, которую волюнтаристски вернул Янукович, депутатская вертикаль теряла всякую привлекательность. Теперь ты либо принадлежишь к донецкому клану – и возможности государства в твоем распоряжении, либо не принадлежишь – тогда выживай на свой страх и риск.

Это было привычное для «донецких» стремление к монополизации любым путем. Донбасский характер существует и выражается одинаково в президенте и в шахтере. Уважение к авторитету, умение подчиняться и подчинять, интернационализм и взаимовыручка, трудоголизм и целеустремленность – всё это сформировали ремесло шахтера, вольная степь времен Донского войска, советская индустриализация и «Молодая гвардия» (региональные менталитеты и их влияние на общественно-политические процессы подробно разобраны в томе 1 «Украинской трагедии»).

Монополию «донецких» в виде самовольного возврата Конституции 1.0 восприняли в политических элитах как откровенное нарушение правил игры.

В обществе доминировало представление об «оранжевых» как о мошенниках и лживых коррупционерах, которые под соусом пафоса о евроинтеграции закрывали свои коммерческие интересы. «Донецкие» воспринимались как такие же коммерсанты, но играющие по правилам и дисциплинированные. Выражаясь языком 1990-х, «оранжевые» и особенно Тимошенко – беспредельщики, а регионалы – пацаны по понятиям.

Конституция 2.0 воспринималась обществом и элитами как кривой, но компромисс. Самое главное, что это была увлекательная игра по конвертации капитала в мандат Рады. Начали формироваться региональные кланы, которые не составляли конкуренцию донецкому клану на республиканском уровне, но претендовали на свою долю местной власти. Это привело к росту влияния мэров крупных городов и местных советов, особенно городских, распоряжающихся землей под застройку.

Конституция 1.0 смывала всю политическую систему и повергала государство в еще больший хаос, чем до реформ Конституции. Правительство в этой схеме становилось неподконтрольным никому, кроме тех, кто его назначил. Повторилась ситуация 1992–1993 годов президента Кравчука, заклинившая политическую систему и приведшая к первому серьезному кризису государства.

Однако в начале 1990-х годов плохо или хорошо, но работало советское государство. В 2010 году государственные функции давно были приватизированы, начиная с низового уровня. Крайне низкие зарплаты у чиновников всех уровней привели к тому, что к началу 2000-х на государство работали либо те, у кого был дополнительный бизнес за счет рабочего места, либо представители влиятельных семей и коммерческих структур, либо молодые стажеры, отрабатывающие практику. В такой системе влиятельный чиновник-коммерсант перемещался с должности на должность по принципу феодального кормления. Это разрушало институты государства, но делало крайне удобной жизнь для коммерческой прослойки, которая только-только вошла во вкус власти.

Поэтому монополизация политической власти наверху встретила банальный саботаж на местах. Привычка мерить мерками Донецкой области всю республику обернулась для «донецких» потерей не только монополии, но и доминирования в политике.

Тем не менее в те годы ничто не предвещало беды. Сопротивления практически не было, имелась лишь проблема с вертикалью власти, которая давно превратилась в неопределенную сумму ее горизонталей. И эту проблему необходимо было разрешить.