Мы будем разбирать каждый регион Новороссии по отдельности, поскольку сейчас важен спорный исторический сюжет, на котором основан украинский национализм.
Напоминаю: территория постУкраины представляет собой Правобережную – естественно-историческую территорию Древней Руси и Левобережную – территорию имперского освоения XVII–XVIII веков.
Однако ровно посередине – в районе современного Запорожья и Днепропетровска – в свое время зародилась еще одна региональная сила – запорожское козачество.
Украинский «козачий» миф, лежащий в основе украинского национализма, – это саморазрушительная идеология, которая приводит гражданина к мысли, что прав тот, у кого сильнее банда. Государству в этом мифе места нет.
Тех козаков, которые создали основу украинского националистического мифа, мы будем называть через «о» – кОзаками, а казаков (донских, сибирских, уральских, кубанских), не противоречащих имперскому миропорядку, – через «а».
Сечь – уникальное военно-политическое явление, родившееся на стыке двух культур: русской и степной. Это кочующее государство войска Запорожского, аналог Орды у степняков.
Верховные правители Сечи – выборные гетман и атаманы, как военные вожди у язычников. Организация народа-войска – кошево-куренная и привязана, как у кочевников, к корму лошадей. При этом православие является основой боевого братства: католиков, иудеев и магометан в Сечь не принимают, только после крещения в православие.
Козаков становилось все больше, так что они начали представлять проблему. Однако козачество тоже не было однородным. Образовалась так называемая старшина – сословие богатых козаков, которые были не против передать свое влияние и капиталы по наследству.
Начался период козачьей многовекторности – более 100 лет они искали выгоду и метались между Москвой, Варшавой и Стамбулом. Завершилось все Переяславской радой в 1654 году – альянсом Московского царства и войска Запорожского, контролировавшего значительную часть современной постУкраины.
Сечевая форма организации козаков сыграла с ними историческую шутку. Будучи безгосударственным народом-войском, запорожцы могли разбить польское войско, взять штурмом город или крепость, провести стремительный экономический рейд по тылам. Однако управлять взятыми городами козаки не могли – у них не было ни управленцев, ни хозяйственников, ни думных дьяков, ни статских советников. Даже писарей не хватало.
Союз же с Московским царством был предопределен православной идентичностью козаков и местных жителей.
Козачья старшина выторговала у Москвы автономию под названием «Гетманщина» и свои особые права, аналогичные дворянским. Предательством Мазепы и Полтавской битвой история автономной Гетманщины фактически закончилась.
Однако не все козаки вошли в Гетманщину. Часть запорожцев решила и дальше жить полукочевой жизнью. После того как империя дошла до Крыма, места кочевки запорожцев на Днепре стали внутренними территориями. Империя переселила лояльную часть сначала в Бессарабию, чтобы выдавить Малую Ногайскую Орду. Затем бессарабские запорожцы переселились на территорию современного Краснодарского края, а их потомков мы знаем как кубанских казаков.
С точки зрения козаков, вся территория Дикого поля, то есть почти все Левобережье/Новороссия – исконные земли «запорожцев» и «гетманов». Планы Петербурга по превращению вольных степей в житницу и здравницу империи шли вразрез с концепцией «запорожской вольницы». Империя подходила очень аккуратно. Прежде всего, всем желающим козачьим сотникам и кошевым дали соответствующие звания и жалованье в гусарах и драгунах. Значительная часть козачьей старшины легализовала свое влияние и капиталы, получив наследное дворянство и награды империи.
Однако в национальной культуре остался значительный след, связанный с ликвидацией Сечи и козацкой республики, а вместе с ней – национальной элиты. Вокруг этого сюжета строится антиимперский и антирусский украинский национализм.
Первым шагом стало отождествление «козаки = украинцы», «Гетманщина и Сечь = Украина». Затем – вывод: «Ликвидация Сечи = геноцид Украины и украинцев».
На этом ложном выводе строится несложная аксиоматика украинского национализма для жителей приднепровских регионов – от Киева до Херсона.