Если в Уджиджи караваны с рабами начинали свой путь, то в Багамойо этот путь заканчивался. Не для всех. Для самых выносливых. Отсюда рабы отплывали на Занзибар.

Я тоже выносливая. Я победила непонятную мне африканскую болезнь либо последствия перегрева в танзанийском автобусе. Все симптомы исчезли, я чувствовала себя прекрасно, когда приехала из Додомы в Дар-эс-Салаам. Если б между этими городами не была проложена хорошая асфальтированная дорога, а также в случае если бы она ремонтировалась, не бывать мне в прекрасном городе Багамойо, на берегу Индийского океана. Это последний город в моем путешествии. Необъяснимые причины привели меня сюда, будто я двигалась вместе с работорговым караваном.

Читатель может меня спросить: почему же я не осталась в Даре, в этом чудесном мегаполисе, где есть всё? Да потому что Африка непредсказуема!

А произошло вот что. За шесть часов автобус домчался от столицы до Дар-эс-Салаама. Я только успела уснуть и проснуться – как быстро! Доехала на даладала, несмотря на глупые шутки таксистов, что нет маршруток в центр. «Акуна даладала!»

– Акуна такси! – говорю я таксистам, разводя руками. Я тоже научилась шутить по-африкански.

Даладала попалась сразу – нужного направления. Кондуктор громко зазывал. Но, приехав в знакомый отель, оказалось, что время потрачено зря. Администратор отеля предупредил сразу: нет воды. Вообще. И в городе нигде нет воды! Вообще нет! Как будто вся вода Танзании вылилась вчера на Додому.

Выбора у меня не оставалось, кроме как сваливать из Дара – куда глаза глядят. Время было обеденное, маршрутки еще ходили, а на все уверения таксиста, что с большим рюкзаком в маршрутку до Багамойо не впихнуться, была рассказана русская сказка с африканскими элементами – о том, что я давным-давно живу в Танзании и знаю: в стране прекрасные маршрутки, пустые, большие и очень хорошие. И это почти правда. Если б любой танзаниец попытался проникнуть в московский или подмосковный автобус, метро или электричку в час пик (а этот час в Москве почти всегда), то понял бы, насколько правдив мой рассказ о танзанийском общественном транспорте.

В маршрутке кондуктор отвел мне почетное место рядом с водителем, но, похоже, подо мной опять был двигатель. Если не подо мной – то рядом. Хорошо, что ехали недолго.

Я опять перегрелась, и пришлось охлаждаться под кондиционером в отеле в Багамойо. Неизвестная африканская болезнь не вернулась, я была почти в прекрасном расположении духа, полная сил и желания исследовать самый древний город в Танзании.

Багамойо, то есть Буага-Мойо, можно перевести с суахили как «Оставь своё сердце». Полагаю, так говорили сами себе рабы, навсегда покидающие африканский континент. Скоро я тоже покину страну, континент, но надеюсь, что приеду сюда снова. Когда-нибудь.

Заселившись в отель, я вышла на ближайший перекресток поужинать. Да, опять чипси маяи. Бродить по городу поздно вечером в поисках ресторана не было никакого желания.

Утром я не могла никак проснуться. Но завтрак в отеле был включен, пропускать не хотелось, да и любопытно было, что меня ждет на кухне. К десяти часам я добралась до завтрака: пара маяи, то есть яиц, странного цвета, пара тостов с джемом, бананы и растворимый кофе… Я так и думала! Не стоило просыпаться так рано! Мой непрожаренный безвкусный молотый кофе из Кигомы с некрасивыми сочными апельсинами и чудесными непортящимися кексами (а значит, вечно свежими) оказался намного лучше. Второй завтрак у меня был уже в комнате.

Я не спешила выйти из-под кондиционера на улицу, под палящее солнце. Но как только вышла – мне повстречалась женщина из Австрии, которая живет в Танзании уже 5 лет. Эльза бросила все и приехала открывать какой-то фонд для африканских художников и музыкантов. Но власти не очень этому обрадовались. Чтоб работать и жить в Танзании, Эльза фиктивно вышла замуж. Муж тоже не очень этому обрадовался и пытался ее убить, чтоб завладеть ее деньгами. Несколько раз. Потом пропал из ее жизни. А Эльза, после того как в очередной раз вышла из больницы, помогает детишкам заканчивать школу, оплачивая их учебу из остатков своей пенсии. Вот такой у человека выбор. Она приехала в Багамойо и оставила здесь свое сердце. Влюбилась в город и в страну. Рассказывая свою историю, она направилась в центр города – Стоунтаун, с развалинами старых каменных домов, лавочками художников, которые очень хотели показать свои картины и побеседовать со мной о рабстве. Их живописные полотна – и маленькие, и огромные, на всю стену, – это целые панорамы истории Танзании.

Магазинчик сувениров в Багамойо

Я не купила ни одной картины, потому что никогда не покупаю большие громоздкие вещи, мне негде их хранить. Затем вместе с Эльзой отправились дальше – в местный музей: ведь она там ни разу не была! Музей посвящен истории рабства, доктору Ливингстону и немного африканской культуре. Карты, старинные фотографии, музыкальные инструменты, разные предметы быта – все это интересно, даже после двух месяцев путешествия по Танзании. После музея мы с Эльзой расстались, у нее были какие-то дела.

Еще одна достопримечательность Багамойо – это католический собор, на колокольню которого можно забраться по приставной лестнице. Но самое главное, что есть в Багамойо, – это дверь, через которую проходил исследователь Африки – знаменитый доктор Ливингстон! Найти ее нетрудно – дом, крышу которого украшает крест, находится у побережья, а над дверью висит табличка с надписью: «Через эту дверь проходил доктор Дэвид Ливингстон».

Жарко. Мне хотелось искупаться в океане, но здесь такое не приветствуется из-за мусульман и мечетей на берегу. Дорогой отель с отдыхающими мзунгу, расположенный неподалеку, не имеет своего пляжа, зато там есть бассейн. На вопрос: можно ли искупаться в океане, администратор отеля сказал, что можно, но он отвечает только за то, что находится на территории отеля, а не за то, что за забором около океана, и предложил за скромную плату искупаться в бассейне.

А я надеялась найти укромное местечко на берегу океана, где нет людей, но начался отлив, оставляя морских обитателей на берегу. Местные женщины, проходя мимо, пришли в восторг, увидев, что я несу краба.

Места для купания я так и не нашла, дойдя до мангровых зарослей. Вода ушла уже далеко в океан, и деревья стояли без воды. Их корни торчали вверх.

Отлив и мангровое дерево

Вдоль берега дорога вела к Каоле – развалинам XIII века. Это, опять же, арабские руины – две мечети и кладбище. Именно такие постройки создаются из камня, крепкими, чтобы простоять долго и предстать перед потомками почти в первоначальном виде. Развалины очень хорошо сохранились, и даже приносят танзанийцам немалый доход.

А теперь очередная танзанийская сказка.

Сказка о ценах на вход к различным развалинам по всей стране. Сочинена и подписана 15.12.2011 министром туризма Танзании.

Не раз я сталкивалась с тем, что за вход в деревню требовали плату. Но не везде. Теперь, добравшись до далеких развалин Каоле пешком, оказалось, что за вход человек обязан заплатить 20 тысяч шиллингов. А это 15 долларов США! Нигде в мире я таких цен не встречала, разве что к королевским мумиям в Каире вход стоит 20 долларов, но это обосновано: оборудование и персонал обходится музею в немалую сумму.

А тут просто развалины, каких по стране много – например, к северу от Дар-эс-Салаама мечеть и могилы сохранились намного лучше (может, потому что XV века), но вход туда (пока) бесплатный, если не боитесь африканцев, которые там отдыхают (и выпивают).

В общем, человек в кассе около развалин Каоле показал прайс, подписанный министром. Там были обозначены цены на многие достопримечательности, к которым я попадала бесплатно. То ли бумага не дошла еще до отдаленных мест Танзании, то ли человек в Каоле поставил свои цены. Но такие махинации сложны для ума обычного танзанийца: подделать цены, подписанные министром, или составить свою бумагу для всех развалин страны и подписаться от руки министра… Нет, это невозможно. Значит, действительно, вместо того чтоб отменить плату за вход в деревню, министр придумал плату там, где ее до сих пор не было.

После привычных и уже надоевших мне препирательств цена за вход была снижена вдвое – до 10 тысяч шиллингов. И вот я фоткаю остатки лестницы в совершенно разрушенной мечети, украшения надгробий, девочек на берегу океана, разбивающих камнем раковины моллюсков – для супа…

На следующее утро я не стала тратить время на завтрак и перед отъездом в Дар-эс-Салаам успела посмотреть немецкий форт, вернее, его развалины. А если быть совсем точной, то я только попыталась его осмотреть – внутрь меня не пропустили. Стоило сделать пару кадров форта – сразу прибежала девушка и на хорошем английском объяснила, что пришла для регулирования моего туризма и для изъятия 20 тысяч шиллингов – такова плата за вход в форт. То есть в развалины форта. Слово «регулирование» здесь следует понимать следующим образом. Обычно турист приезжает, беспорядочно ездит по всем достопримечательностям и тратит деньги направо и налево, куда попало. А с регулированием он осмотрит пару-тройку первых достопримечательностей – развалин, камней, рисунков первобытных людей и отчалит на пляж. Хотя с таким «регулированием», я предполагаю, большинство туристов дальше Багамойо и не уедет. В общем, я вспомнила вчерашнюю таблицу цен от министра туризма и решила не фотографировать развалины, а пойти пообедать. В ответ на мое возмущение, девушка сказала, что она не виновата, ведь не она устанавливает цены, а правительство.

Я пошла в ресторанчик, который порекомендовала мне Эльза. Там мы с ней и встретились! Она ждала свою подругу, которая пришла через пять минут. Мы заказали обед и пиво. Эльза рассказала, что осталась без денег. Она дала банковскую карту своему другу, чтобы он снял деньги, а он снял и пропал вместе с деньгами. Подруга ее успокаивала:

– Пока у меня есть деньги, тебе не о чем волноваться, Эльза.

Я рассказала подруге Эльзы, что сегодня ночью уже улетаю из Танзании.

– А как ты поедешь в аэропорт? Будь осторожна, таксисты могут обворовать, – предупредила она.

– Меня отвезет в аэропорт друг администратора гестхауса, – ответила я, думая, что красть у меня уже нечего – денег хватит лишь на такси, а сувениры и коньяги – не те вещи, ради которых стоит нападать на мзунгу среди ночи.

– Это хорошо, – сказала женщина и обратилась к Эльзе, у которой было очень расстроенное лицо, хотя она и пыталась улыбаться: – Ну, как ты, в порядке?

– В порядке, – ответила та. – Ничего, в следующем месяце я получу свою пенсию и отдам тебе все деньги, которые должна.

– Забудь. Мои деньги – это твои деньги, – сказала подруга.

Эльза улыбнулась.

– Вот какая у меня хорошая подруга: всегда выручает, – сказала она мне.

Удивительная судьба у Эльзы. Пять лет проблем, борьбы и за свои идеи и за свою жизнь, бесконечная любовь к Танзании и африканцам, несмотря на разочарования, обман и предательство. Каким человеком надо быть, чтобы с риском для своей жизни продолжать тихо, незаметно, но совершенно бескорыстно помогать тем, кому нужна помощь? Видимо, такова цель ее добровольной миссии, таков смысл ее жизни.

– Асанте сана, – скажет ей еще один ребенок, которому она оплатила учебу.

– Акуна матата, – скажет Эльза. – Жизнь продолжается.

2012—2016