О, какая изящная шутка! Жаль только, что сидящие рядом четыре «темных принца» не увидели в ней ничего смешного. Ну и что? Их дело. Я победоносно повесила на пояс меч, которым еще недавно чуть не выбила клыки Джеку Фотону, и с видом триумфатора уселась рядом с Юри.

Кстати, об этом паршивце Джеке: стоило мне отвернуться – он уже успел влюбиться в Юри и теперь вьется возле нее. Что ж, все по сюжету, но сам факт, что он проник сюда, пока я ездила в поместье Фоддебратов, мне решительно не нравился. Джейк, к слову, тоже не отставал. Говорил, что на балу только одним глазком взглянул на Юри – и тут же влюбился. Видимо, настолько крепко, что ради нее даже справился со своей аллергией на собачью шерсть и пришел.

Автор явно обожал писать про любовь с первого взгляда. Или просто не хотел заморачиваться с правдоподобными историями о том, как все четверо успели влюбиться в Юри. Стоило мне занять место рядом с ней, как со всех сторон послышались тихие стоны зависти и злобы, но я не обращала на них внимание. Эти влюбленные мальчишки разрывали помолвки, выдирали волосы, били по затылку и при случае элегантно демонстрировали средние пальцы – я успела всего этого насмотреться, и теперь мне было не до их страданий.

– А-ха-ха, Мелисса, ну вы даете, – тихо засмеялась Юри, наблюдая, как я с легкостью игнорирую происходящее вокруг.

Я пожала плечами, как будто это пустяк, и протянула Йоне чашку. Та, привычно подхватив заварник, налила мне чаю. Ммм, аромат… это, кажется, черный? Хотя какая разница. Для меня весь чай на один вкус. Не то чтобы я сюда за чаем пришла… После истории с Пикоком я решила действовать серьезно: пришло время заняться отстрелом «темных принцев». Иначе несчастную Юри ждала судьба туалета, на который слетаются навозные мухи. Она не может похвастаться весомым положением или богатым наследством. Юри – простая героиня, даже не переселенка в этом мире. Как ей справиться с четырьмя мужскими эго, которые схлестнулись в битве за ее внимание? А как с этим справлюсь я?

Неужели мне смиренно ходить хвостиком за Юри, носить клеймо «злобной стервы», получая тычки то от одного, то от другого ее обожателя? Я уже видела свое будущее, в котором все мои предки кричат и машут красными флажками, пытаясь меня остановить. Нет уж. Мне не быть ни великой мученицей, ни той самой злодейкой, которую потом затравят. Оставался только один путь: очистить пространство вокруг Юри от этих красавчиков и прожить свою жизнь так, чтобы после меня осталась не только совсем не заслуженная репутация чертовки.

С этого дня я шла на любые встречи, где кавалеры могли наткнуться на Юри – чаепития, балы. И делала все, чтобы не дать этим ухажерам ее побеспокоить. Нет, я не была мастером светских интриг и не обладала особенно острым языком. Да ничего этого и не требовалось: на закрытых посиделках семьи Элизабет гостей почти не бывало. Кроме нас и этих горе-героев – пусто. Зато я прекрасно знала, какие именно «подарки» подложить каждому из них.

Завтрак с герцогом, письмо о разрыве помолвки, игры с псиной, теперь вот еще развлекаю себя отпугиванием ухажеров… Какая же я трудолюбивая злодейка! С этими мыслями я сделала глоток. Чай был сладковатый, обволакивающий. Уголки губ сами поползли вверх.

– По вкусу пришелся? – спросила Юри.

– Угу. Вкусный. Это, кажется… черный?

– Нет.

– А.

Черт. Пыталась умничать – получила вежливый удар под дых с улыбкой. Остренький у нее язычок, однако. Куда только делась та милая Юри, которую я знала?

– Хе-хе, не переживайте, – Юри тихонько хихикнула. – Этот чай я сама придумала. Нашла новое лечебное растение, пока варила зелья. Можно сказать, экспериментальный рецепт.

Лекарство? Я едва не ахнула, но вовремя подавила порыв.

– Это то самое магическое, о котором я просила? Оно уже почти готово?

Юри оживленно закивала. Вот это да! Настоящая Мэри Сью: прошло совсем немного времени, а она уже почти перевернула магический мир. Я не удержалась и краем глаза посмотрела на Йону. Та, замерев с заварником в руках, изображала, что ее совершенно не интересует, о чем мы шепчемся. Точно. Я ведь так и не сказала ей, что попросила Юри сделать лекарство для Найна. А теперь даже интересно: что, если устроить сюрприз?

– Спасибо. Вы невероятная. Когда можно будет его получить?

– Ого, Мелисса, вы неожиданно нетерпеливы, – поддразнила меня Юри.

– Я? Да я живой символ нетерпения, эталон импульсивности.

– Могу отдать хоть сейчас, если хотите, – сказала Юри с теплой улыбкой.

– Правда?! – у меня загорелись глаза.

Едва удержавшись от того, чтобы встать и запеть «мне это надо, я это хочу», я лишь торопливо закивала:

– Конечно, чем раньше – тем лучше. Мой пес… то есть волк уже научился писать так изящно, будто последние пятьдесят лет только и делал, что отрабатывал почерк.

И это была чистая правда. С момента нашей первой встречи до сегодняшнего дня Найн настолько привык выводить для меня ответы на бумаге, что теперь писал почти на автомате. А почерк! Черт, да шрифт «Human Nain» мог бы стать хитом, живи мы в моем родном мире. В этом было и что-то грустное, и нечто невероятно завораживающее. Так или иначе, мне оставалось только надеяться, что у него как можно скорее снова появятся клыки и язык.

– Тогда я отдам его сразу после этого чаепития. Как только они уберутся… – Юри, все еще косясь на мужскую компанию, продолжала говорить, будто извиняясь.

Можно было бы возмутиться: если так трясет от их присутствия, зачем вообще устраивать чаепитие? Но я не стала. Потому что знала: иначе нельзя. Она – главная героиня, которая обязана пережить определенные события, связанные с этими парнями. В конце концов, Юри – это персонаж, который не может изменить предначертанную судьбу. И те мужчины – тоже персонажи романа, именно поэтому они так легко и полюбили Юри. Пока я об этом думала, послышался голос, обладателю которого явно недоставало чувства самосохранения:

– Юри, не слишком ли скучное чаепитие выходит, если пригласить принца и оставить его в стороне? Мне как-то обидно: вы весь вечер шушукаетесь с моей невестой.

– Ах… прошу прощения, Ваше Высочество… Это непростительно с моей стороны.

– Ну, никогда не поздно начать беседу.

Оказывается, голос подал самая отвратительная из этих птиц. Знаете, о ком я? Иан Базилиос, настоящий дятел! Стоило только упомянуть о разрыве помолвки – сразу хвост поджал, а теперь, чуть время прошло, уже флиртует с другой прямо перед невестой. Очень хотелось закричать ему: «Ты, что ли, в восемнадцать лет до сих пор намеков не понимаешь?» Все-таки Иану я от всей души желала, чтобы его счастливая судьба изменила направление. Я уставилась в пустую чашку и, мило улыбнувшись, произнесла:

– О, Ваше Высочество. Похоже, вы не понимаете, что означает, когда две женщины шушукаются друг с другом в вашем присутствии.

– И что же это значит? Если ты снова примешься сыпать нелепыми оскорблениями…

– Нет, просто хочу сообщить вам о том, чего вы не знаете.

Я оборвала его холодно и решительно, поднимаясь со своего места. Иан дернулся и чуть побледнел. О, за пределами дворца, значит, чуть что коленки трясутся? Я ухмыльнулась. Было немного неловко перед хозяйкой, но пришло время заканчивать это скучное чаепитие. Честно говоря, сама Юри, кажется, тоже жаждала, чтобы ее кавалеры поскорее убрались.

– Эти… людишки… – я подняла чашку и поочередно указала ею на Иана, Джейка, выглядывающего из-за столика, оскалившегося Джека и Пикока, этого наглого плебея, который, оказывается, снова осмелился сюда приползти.

– …которые сидят перед нами…

И с презрительной усмешкой добавила:

– …настолько лишены всякой привлекательности, что с ними и парой слов перекинуться не хочется.

Договорив, я эффектно перевернула чашку. Густая, вязкая заварка неторопливо сползла по внутренней стороне чашки и шлепнулась на пол.

– Фу, ну что же никак не отлипнут? Упрямятся, цепляются… Ах да, я, конечно, про чаинки.

Хотя, разумеется, намек был ясен: ухажеры были ничуть не ценнее заварки. Поняли? Ухмыльнувшись, я резко встряхнула чашку, избавляясь от осадка, и затем изящным движением водрузила ее на стол. Повисла пауза. На несколько долгих секунд в комнате стало так тихо, как будто вайфай отвалился и ничего не грузится. Что, слишком сложная аналогия? Пришлось, скрестив руки на груди, любезно разъяснить:

– Что такое? Атмосфера вдруг стала не та? Ну что ж, возьму ответственность на себя.

И, указав на выход, вежливо добавила:

– Я лично прослежу, чтобы вы добрались до дома быстро, безопасно и с комфортом. Знаете, какие у Фоддебрат кареты? Первоклассные! Специально для вас отправлю. Так что ступайте домой, мойтесь и в кроватку, ничтожества.

* * *

– Найн.

«Да, миледи Мелисса».

Ого, теперь он отвечает уже готовыми записками, будто ждал вопроса. Если бы не было этого зелья, пришлось бы табличку для ответов делать. Спасибо тебе, Юри. Как же ты вовремя все уладила. Плакать хочется от мысли о волке-дворецком с табличкой. Я мысленно поблагодарила магическое зелье в стеклянном флаконе, которое вчера получила от Юри сразу после того, как резко закончила чаепитие.

– Ты занят?

Найн замотал головой. Я-то знаю, что он по уши в учебе и домашних обязанностях, но говорит, что не занят. Впрочем, Найн на все, что я скажу, отвечает «да». Но сейчас было важнее другое, так что я не стала уточнять.

– Вот и хорошо. Тогда пойдем со мной ненадолго.

Я схватила его за запястье и решительно потянула за собой. Он, привыкший к моей бесцеремонности, послушно пошел, лишь в глазах мелькнула тень тревоги: «Что на этот раз задумала хозяйка?» Ах ты, чертяка, слишком хорошо меня знаешь.

– Та-да-ам!

Я привела Найна на террасу самого верхнего этажа. Он, хлопая глазами, огляделся: «зачем мы здесь?»

– Отсюда лучше всего видны звезды и луна.

Я показала на темное ночное небо. В мире, где верховодят магия и мечи, небо гораздо лучше нашего. Оно здесь чистое и прекрасное, усыпано драгоценной россыпью звезд и залито мягким светом луны. А сегодня особенно ясно. Найн, завороженный, поднял взгляд. Хотя… честно говоря, и с крыши видно было бы неплохо. Но туда нельзя: там сидит Джейк.

– Ладно, признаюсь. Я притащила тебя сюда, чтобы все эффектно обыграть. Могла бы просто отдать, но мне хотелось услышать твои первые слова. Особенно если это будет возглас восхищения на фоне такой красоты. Заодно и проверю, работает ли оно как надо.

Найн медленно повернулся ко мне, не понимая, о чем речь. А я, словно доставая сюрприз, вынула из-за пазухи небольшой флакончик. Немного театральности еще никому не мешало.

– Это, между прочим, волшебное зелье, которое вернет тебе клыки и язык. Единственное в своем роде.

Найн моргнул. Его зрачки расширились, а в розовых глазах, отражающих звезды, зажглись новые огоньки. Я вложила флакон в его руку и крепко сжала ее. Найн на мгновение застыл и наконец дрожащими губами беззвучно спросил: «Почему?» Даже в такой момент он не спросил что-нибудь вроде: «Правда?» Я вдруг осознала: Найн никогда не сомневается в моих словах. И это, пожалуй… не так уж плохо. Как всегда, я ухмыльнулась, как подобает злодейке, и уверенно сказала:

– Ты же мой человек.

Злодейки отчаянно держатся за свое. Вот и все, мой волк.

* * *

До этого Найн никогда никому не принадлежал. Просто потому, что никому не был нужен. Разве что находились те, кто хотел содрать с него шкуру. Слабый, лишенный всякой свирепости и до глупого добрый оборотень никому не был нужен.

– Ты позор нашего рода. Жаль мне твои клыки и язык, – сказал вождь стаи, когда Найна по наводке Джека поставили перед ним на колени и не дали ни единой возможности доказать свою невиновность.

– Разгулялась нищета с самого утра, – бросил проходивший мимо аристократ, когда Найн, сбежав, шатался по темным переулкам.

Но боли он не чувствовал. Он принял ненависть как неизбежное. С рождения привыкший к таким словам, Найн давно смирился. И перестал ждать. Перестал надеяться, что найдется место, где его примут, что он сможет быть любим. Все равно никто не встанет на его сторону.

– Ты ведь мой человек.

А теперь… теперь нашлась та, которая это сказала. Сказала просто, спокойно, как нечто само собой разумеющееся. Без условий. И вложила в его сердце надежду. Мелисса Фоддебрат взяла его за руку, спасла, когда-то она первая ласково провела рукой по его голове. А сейчас она улыбалась под звездами, готовыми сорваться с неба. И ночное небо больше не казалось Найну красивым. Потому что он видел только эту поразительно светлую и честную улыбку. Как такое возможно?

Мелисса уже столько ему дала – и вот она снова дарит ему надежду. Пока эта надежда не успела сгореть, как падающая звезда, Найн потянулся к пузырьку и открыл его. Он не колебался. Все, что он мог отдать Мелиссе, – это безграничное доверие. И даже если бы в этой склянке оказался яд, что оборвал бы его жизнь, он пил бы без колебаний. Потому что, как и прежде, Найн был искренен в своих чувствах до конца.

– Ну как, Найн? Есть эффект? – спросила Мелисса с надеждой и тревогой.

Найн не смог ответить сразу. Лекарство причиняло боль – новые силы прорастали внутри, пронзая тело. Но он не поморщился. Не хотел, чтобы Мелисса видела его страдание. Его занимала только одна мысль: как можно скорее выговорить то, что так хотелось сказать. Имя, которое он повторял про себя тысячи раз. Имя, которое он записывал тысячи раз. Имя, которое он успел полюбить. Найн наконец открыл рот:

– …Госпожа Мелисса.

Слова сорвались удивительно легко, так, будто он всегда говорил их вслух. И Найн рассмеялся. Его смех прозвучал чисто и светло – как само небо над ними.

* * *

Когда я услышала голос Найна, сердце будто рухнуло вниз. Он оказался красивее, чем я думала… Мужчина с таким лицом, улыбающийся и произносящий мое имя таким мягким голосом – это же смертельно опасно для сердца! Слушайте, все! У моего волка даже голос чертовски красивый! Я тоже невольно широко улыбнулась и ответила:

– Да, Найн.

– Госпожа Мелисса…

– Да-да. Значит, лекарство действует? Вот это удача. Погоди-ка. Первое, что ты сказал, как только смог, это «госпожа Мелисса»? Не слишком изобретательно.

– Госпожа Мелисса?

– …Постой, ты что, больше совсем ничего сказать не можешь?

– Ха-ха.

На мое шуточное подозрение Найн только радостно улыбнулся, словно готов был умереть от счастья, бесконечно повторяя мое имя. На миг я даже испугалась, что это побочный эффект лекарства. Вдруг он теперь способен произносить только два слова? Но, вопреки моим опасениям, Найн выглядел так, будто больше радуется возможности называть мое имя, чем тому, что вернул себе клыки и язык.

Ну что ж, если Найн счастлив – значит, все отлично. Я тоже более чем довольна. Была, пока Найн внезапно не опустился передо мной на одно колено.

– Эм… Найн?

Я растерянно уставилась на его лицо. Что это еще за выходки? Но Найн, не обращая внимания на мое замешательство, поднял на меня глаза, сверкающие, как полумесяцы, и протянул руку:

– Миледи, если позволите, можно вашу руку?

Руку? Надеюсь, он не собирается меня дрессировать как щенка. Щенок здесь как раз он. И все же, завороженная его сияющими глазами, я сама не заметила, как протянула ему ладонь.

– Я всего лишь хотел поблагодарить вас.

– Правда?..

Ого. А знаешь, мне хватило бы и простого «спасибо». Глядя на его улыбку, я вдруг остро осознала: за все время в этом мире ко мне ни разу не относились по-настоящему почтительно. Вот почему мне было так неловко. А что я хотела, если до этого вокруг были одни уроды? Я хлопала глазами и молча наблюдала за тем, что делает Найн. Он заговорил приглушенным голосом:

– Мой язык и клыки не просто вернулись. Благодаря вам я обрел их заново. Поэтому все это я посвящаю вам, миледи, моей единственной госпоже.

И, медленно наклонившись, он коснулся губами тыльной стороны моей руки. Я слегка опешила, но его движения были такими осторожными и сосредоточенными, что я не решилась его останавливать. Ага, это ведь тот самый жест? Как там… по-европейски, когда джентльмены целуют руку леди? Найн продолжил:

– …Так что прошу вас: позвольте мне оставаться вашим. Пока я не отплачу вам за все, что вы для меня сделали.

Он слегка склонил голову. Я не видела его лица, но казалось, ему самому неловко от своей напыщенной речи. Там и «вы», и «госпожа»… Хитрец. Я ухмыльнулась и нарочно ответила спокойным голосом:

– Ладно, даже если это только слова, все равно приятно. Гляди-ка, как тебя расперло от радости. Все посвятить мне, значит… Как я уже говорила, ты чересчур добрый.

Плечи Найна дрогнули. Похоже, от комплиментов ему все еще неловко. Надо бы снять напряжение.

– И вообще, нечего мне отплачивать. Я сделала это по собственной воле. К тому же лекарство создала не я, а Юри. Так что просто делай свою работу. И, кстати, когда увидишь Юри, хватит рычать на нее. Тогда и повода тебя увольнять не будет.

Я взъерошила ему волосы. Ну что скрывать, все-таки приятно слышать такие слова. Наверное, еще и потому, что на этот раз я и вправду сделала что-то хорошее. При таких условиях благодарности принимать проще.

– Это… не так.

– А?

– …Ничего.

Наверное, показалось. Потом, заметив, что Найн все еще стоит на коленях, я подняла его, пока он не отсидел себе ноги.

– Для оборотня клыки значат очень много. Вернув их, я могу хоть неделю простоять на коленях без вреда для себя, – сказал Найн слегка обиженно.

Да знаю я, что клыки для оборотней важны. Но зачем мне держать тебя на коленях неделю? Я пару раз похлопала его по спине и шутливо сказала:

– О, теперь еще и спорить научился? Ну ладно, у тебя голос красивый, поэтому прощаю.

– …Вам нравится мой голос? – спросил он.

– Нравится, – я кивнула.

Теперь к списку «прощаю за милое лицо» и «прощаю за красоту» добавилось «прощаю за красивый голос». Скоро я начну все прощать, даже если он вдруг решит встречаться с Юри. Хотя вероятность этого где-то в районе земного ядра.

– Если вам нравится… тогда я буду чаще говорить для вас.

Найн посмотрел на меня пылающим взглядом. Что-то мне стало тревожно.

– Хотите, я сочиню для вас песню или стихи?

– Нет, не надо.

Так и знала, что он предложит что-нибудь в этом духе. Я резко отвернулась, чтобы случайно не поймать взгляд его расстроенных глаз, и уставилась на звезды. Излишнее усердие тоже утомляет. Но Найн не сдавался:

– …Или, может быть, тот самый «рэп», о котором вы упоминали?

– Даже не думай.

Я мгновенно напустила на себя суровый вид. Стоило только представить Найна, читающего рэп, а еще лучше корейский хип-хоп, как я мысленно прокляла весь этот жанр.

* * *

В конце лета, как водится, всегда случается что-то значительное. Я обвела красным кружком дату на краю календаря. Через два дня.

– Фестиваль!

– Фестивали – это хорошо. Время, когда деньги льются рекой.

Даже голову не пришлось поворачивать, чтобы понять, кто это сказал. Конечно же, Йона – служанка, в которой явно живет денежный демон. Мне вдруг вспомнились слова Найна прошлой ночью. Если честно, рэп ей бы больше подошел. «Золото на бочку»[2] – она создана для этого шоу.

– На летний фестиваль обычно собираются простолюдины. Не думала, что госпожа заинтересуется. Раньше вы так не развлекались.

Ну да. Йона была права, и я мысленно согласно кивнула. Мелисса хоть и прославилась среди аристократии как ходячее бедствие и злодейка, но, в конце концов, родилась и выросла она в аристократической среде. Как ни велик масштаб, но идти на летний праздник с уличной едой и дешевыми забавами просто ради развлечения? Это было слишком странно для Мелиссы. Такими фестивалями могли по-настоящему наслаждаться лишь те, кто не скован рамками сословия, – искренние, «народные» дворяне. Например, какая-нибудь типичная героиня романа.

– Ну и что? Иногда и мне хочется перемен.

– Надеюсь, вы не собираетесь устраивать там очередной дебош?

Это она меня за кого держит? Если она думает, что я только и делаю, что дебоширю… то она, черт возьми, права. Я принялась громко насвистывать, делая вид, что не слышу, и Йона, с привычным для нее непроницаемым выражением лица, поклонилась и вышла из комнаты с пустой чашкой. Только бы она не пошла жаловаться герцогу. Хотя… нас с ней столько объединяет. Например, общие деньги… И, пожалуй, все.

– Но это необходимый дебош, так что ты уж потерпи.

По правде говоря, у меня была веская причина обязательно пойти на этот фестиваль. Как и весной на балу, летом по сюжету происходило важное событие. Тот самый клишированный, но обязательный эпизод любого ромфанта: героиня и герой проводят время на простонародном празднике, герой раскрывается с неожиданной стороны, и они сближаются!

Именно в этом эпизоде характер Иана развивается, и он становится полноценным главным героем. Особенно хороша сцена признания на фоне фейерверков – фанаты считали ее одной из лучших. Конечно, мне теперь только и хочется влепить этому «герою» пощечину. Когда Иан окончательно оказался обычным подонком – даже в оригинальном произведении он, оказывается, умудрился, имея невесту, и на фестиваль с другой девушкой сходить, и признаться ей там в чувствах! – этого мероприятия я стала ждать как надвигающегося кризиса.

Когда я ходила за лекарством, Юри говорила, что Иан позвал ее на фестиваль. Бесполезно было бы отказываться или увиливать. Ключевые события оригинала, как неотвратимый рок, не изменить, так что даже если бы Юри заперлась в башне и носа не показывала бы наружу, все равно в день фестиваля она так или иначе встретилась бы с Ианом. И что же мне делать? Любой кризис может обернуться шансом. Я решила, что не отпущу Юри одну. Уголки моих губ поползли вверх. На этом фестивале я покончу с Ианом Базилиосом.

* * *

– Найн?

– Да, миледи Мелисса.

– На фестиваль пойдем как на свидание.

Поднос, который держал Найн, с грохотом свалился на пол. Ой-ей, поосторожнее. Если бы это было не серебро, а стекло, нашему милому Найну точно бы досталось.

– С-св… свидание, говорите… Вы… вы это… серьезно? – сначала он только безмолвно раскрыл рот, а потом с запозданием выдавил вопрос – его голос чуть дрожал.

Лицо его почему-то начало пылать, словно красный свет на светофоре, а взгляд бегал по сторонам. Ну что за дурачок! Мне было забавно наблюдать за его реакцией, и я, подперев щеку рукой, нарочито стала играть голосом:

– О, значит, я тут первая назначаю свидание, а он еще и сомневается, всерьез ли это? Ну так если не хочешь – откажи. У меня и других кавалеров полно.

Прости. На самом деле – нет. Как раньше, так и сейчас, ты единственный, с кем я могу пойти, ты ведь это понимаешь?

– Н-нет! Конечно, нет! Я согласен! Мне… мне даже очень… приятно…

Найн ответил поспешно и даже подпрыгнул, одновременно замахав руками и кивая головой. Вот он, наш золотой Найн. Так искренне старается замять неловкий обмен репликами, что я аж прослезиться готова.

– Ну, в целом это ничего особенного, так что сильно не переживай. Я не ухаживания какие-то имею в виду. Даже странно было бы это свиданием назвать. Помнишь, как я просила тебя побыть моим партнером на балу? И здесь так же.

– А, понял.

Но поддеть его я все-таки обязана. Я улыбнулась и дала Найну возможность выдохнуть. Лишь тогда он немного расслабился. Хотя… лицо, кажется, стало еще краснее.

Вот оно что…

– Угу. И еще: мы пойдем не вдвоем.

– Не вдвоем?.. Тогда с кем?..

– С Юри и Ианом Базилиосом, – ответила я, по очереди загибая пальцы.

Сначала я хотела сопровождать Юри и мешать Иану, но чем больше думала, тем нелепее казалась эта троица: я, Юри и Иан. Невеста, которая требует разорвать помолвку, жених, который уже увлекся другой, и эта другая. Кто угодно, глядя со стороны, решил бы: либо это битва злодейки и святой за красавчика, либо «злая невеста» приперлась на свидание только для того, чтобы не отдавать своего суженого.

Но больше всего меня злило то, что Иан, зная, как холодно я к нему отношусь, внезапно увидев меня на свидании с Юри, наверняка подумает: «Ах, значит, все эти разговоры про разрыв помолвки были просто игрой на публику. Она не хочет меня терять! Даже на вечер моего признания заявилась, чтобы помешать нам с Юри» – …и дальше накрутит свою нелепую версию событий.

До сих пор я не шла на крайние меры вроде убийства, надеясь, что история все-таки придет к разрыву помолвки сама собой, но, если он и правда так все перевернет… моя выдержка кончится, и я, пожалуй, побегу договариваться с Джейком об устранении цели. Значит, нужен был другой выход. Например, пойти на двойное свидание с тем самым кавалером, которого я приводила на бал.

– …Соперница… и жених…

– А?

– …Ничего. Просто… я, выходит, неправильно понял, – голос Найна стал каким-то глухим.

Я не успела даже спросить, что случилось, как он уже нагнулся, быстро поднял упавший поднос и продолжил:

– Если дело в этом, миледи, я исполню любую вашу просьбу.

– Спасибо. Только на этот раз давай без исчезновений, ладно?

Я нарочно пошутила – вспомнила, как он внезапно пропал на балу. Теперь-то я знала, что он спасался от Джека, грозившего ему расправой, но все равно.

– Да. Больше никогда.

И только на выходе из комнаты Найн вдруг обернулся и тихо сказал:

– Я не убегу. Так что, госпожа… будем держаться рядом.

И слегка усмехнулся. Что это было? Только после того, как Найн закрыл за собой дверь, я пришла в себя. Ничего себе… Все-таки он чертовски красив. Нет, стоп! Дело не в этом. Когда он сказал, что больше не убежит, у него был такой взгляд… Он смотрел на меня лишь мгновение, но так пронзительно. Я раньше такого не замечала. Это… немного пугает. Да, страшно. Будто если я теперь сбегу от Найна, случится что-то ужасное. Как это называют? Зацикленность? Да нет, бред. Это просто преданность. Всего лишь преданность. Успокоив себя этими мыслями, я потянулась за каталогом, чтобы выбрать наряд на фестиваль. Хотя, если честно, там и выбирать-то нечего: все равно пойду под видом простолюдинки.

* * *

Что-то… пахнет родиной. Я медленно окинула взглядом улицу. Хотя формально это был фестиваль в фэнтезийном мире с декорациями средневековой Европы, происходящее казалось мне до боли знакомым.

«Лотерея! Всего пять золотых за попытку! Выиграй первый приз и получи огромного карпа!»

«Пиво и жареный рис – легендарный дуэт летних фестивалей! Пробуйте!»

От ларьков с дешевыми гигантскими леденцами до подозрительных тележек с закусками, которые подозрительно знакомо называются.

«Ха-ха-ха! Дружище, давай по одной!»

«Хозяйка, одно острое жаркое из куриных лапок!»

Под временными шатрами народ устроил попойку не с вином, как в особняке Элизабет, а с чем-то подозрительно напоминающим корейскую рисовую брагу макколи. Кто-то уже успел стошнить в пустую тарелку и вырубиться, а другой, поначалу приняв рвотные массы за закуску, ткнул вилкой и недовольно закричал. Я быстро отвернулась.

Еще здесь были крошечные аттракционы вроде шатающегося миниатюрного «викинга», в которого битком набились дети, торговцы, предлагающие купить цыплят, и целые прилавки с безвкусно блестящими игрушками. Солнце уже зашло, но, судя по нарастающему шуму, праздник только начинался. И, конечно, все лавки были украшены гирляндами с магическими лампочками. Да это же… корейский ночной рынок. Точно. Тот самый уютный, хаотичный, родной рынок, куда я в детстве бежала сломя голову, стоило мне только услышать, что он открылся. Сейчас же от него остались лишь теплые воспоминания.

Ну точно, автор, видимо, не смог придумать, как выглядит европейский фестиваль, и опирался на то, что ему знакомо. Неудивительно, что в книге не было подробного описания. А я и не догадывалась почему.

– Найн, ты когда-нибудь такое видел? – поняв, что долгожданный «фестиваль» оказался обычной ярмаркой, я с опаской взглянула на Найна. Вдруг еще разочаруется…

– Нет… Впервые вижу такое потрясающее место!

Напрасно переживала. Вместо разочарования его лицо засияло неподдельным восторгом. Точно! Это же как ребенок из богатой семьи, который всю жизнь сидел за учебниками, и вот он впервые прибежал с другом на ночной рынок. Я невольно опустила взгляд пониже спины Найна – вдруг он хвостом от радости виляет?

– Госпожа?

– Крепкая… То есть… Рада, что тебе нравится, вот что я хотела сказать!

– Да!

Ладно, хорошо, что хотя бы хвоста у него нет. А вот мой язык, похоже, вышел из-под контроля. Если бы и рука последовала его примеру, я бы точно похлопала Найна по заднице. Поднимем тост за Найна и его способность милосердно не замечать моих оговорок.

– Интересно, когда же придут Иан и Юри? Мы договаривались встретиться где-то здесь…

Я сменила тему, а то мне становилось неловко. Летний фестиваль проходил в городе развлечений Дисуго, немного в стороне от столицы. Из моего родного графства Фоддебрат сюда можно было добраться за час, даже не сажая Йону на место кучера. Но из Липтуна – глуши, где живет Юри, – путь был дольше. Хотя Иан наверняка притащил к ней карету, но без Йоны быстро они бы не доехали. Придется подождать.

– Вау! Он такой красавчик!

– Отодвинься, страшила! Мне не видно его лица!

– Боже… Он так красив…

Стоило только вспомнить Иана, как впереди послышался шум. Похоже, императорская карета все-таки ехала как бешеная. Может, Иан гнал лошадей, но, так или иначе, прибыл он довольно быстро.

– Прости, Юри. Я выбирал максимально неприметную одежду…

– Все в порядке, Ваше Высочество.

– Даже если ты ревнуешь, знай: мне до этих женщин и дела нет.

– Ага. Поэтому вы так мило улыбаетесь и каждому машете рукой.

– Ха-ха. Это все-таки граждане империи…

Хоть я и слышала их диалог только краем уха, у меня внутри все закипало. Из толпы, с трудом проталкиваясь, вышли двое. Юри – с длинными золотыми волосами, собранными в высокий хвост, в скромном платье. И Иан – в неброской одежде коричневых тонов, но все равно за его спиной с помпой развевался синий плащ. Оба выглядели так, что сразу чувствовалось: это главные персонажи романа. Черт, обидно. Мой Найн по красоте легко бы переплюнул этого кронпринца. Но внимание к себе приковывал именно Иан. Все потому, что он главный герой, а Найн, даже будучи красавцем, остается на заднем плане. Их «значимость» в этом мире слишком разная.

– Мелисса.

– Мелисса!

Они заметили нас и подошли. Разумеется, Иан, едва увидев меня, скривился, будто надкусил кислый мандарин. А вот Юри засияла и радостно воскликнула:

– Вы пришли! Я так рада!

– Я ведь вам обещала, Юри. Да и заодно хотела поблагодарить.

– Ах… Лекарство подействовало?

Последний раз мы виделись, когда она передавала мне зелье и предлагала встретиться на фестивале. Сегодня она впервые с тех пор видела Найна. Юри бросила на него взгляд, и он, вежливо поклонившись, ответил:

– Да, спасибо. Благодаря вам я смог принести клятву Мелиссе.

– Хорошо, что помогло. Хотя… погодите. «Мелиссе»? Разве она вам не госпожа? И что за клятва?

Эй, зачем ты такое рассказываешь? Это когда ты на колени встал? Я в панике посмотрела на Найна, а Юри сузила глаза и уставилась на него.

– Так вышло. Вам не стоит беспокоиться об этом, мисс Элизабет.

– Вот как… но теперь мне стало еще интереснее, Найн.

Они вдруг снова начали перешептываться с напряжением, будто сейчас зашипят друг на друга. Думала, подружились… но не тут-то было. Странно: Юри всегда со всеми ладит, и Найн обычно добр ко всем, но друг друга они явно недолюбливают.

– Мелисса! – вовремя вмешался Иан.

Отлично, хоть тут принц оказался полезен. На его оклик обернулись оба.

– …Я разрешил тебе сопровождать Юри, потому что ты умоляла меня об этом. Но кто этот дворецкий? Что он тут делает? Это твой любовник, что ли?

Все взгляды вдруг устремились на меня. Иан даже смягчил голос, будто подшучивая. Три тысячи любовниц у тебя, придурок. А Найн – просто мой дворецкий. Хотя я не собиралась ничего опровергать. Напротив, демонстративно взяла Найна под руку. Тот вздрогнул. Когда я подняла глаза, его губы дрожали в попытке сдержать улыбку. Эй, что это он так радуется? Этот идиот только что меня оскорбил. Хотя… ладно, на фоне того, что я обычно вытворяю, это даже мило.

– Хм.

Иан, видимо, задетый этой сценой, потянулся взять Юри под руку, но та с холодной улыбкой увернулась. Идеальная стена. Почти Великая Китайская.

– Ну да ладно, сегодня я пришел сюда как Иан, а не как кронпринц, и хочу провести время с Юри… Так что закрою на это глаза.

Говорит, будто великодушно нас простил. Хотя если честно, это я великодушно не разбила ему голову прямо на месте за его шашни. Я лишь пожала плечами, мол, делай что хочешь. Все равно мой час еще придет.

«Стреляем в тире! Призы всем участникам!», «Викторина с наградами! Участвуйте!», «Ловля карпов!» – где-то впереди снова раздавались зазывные крики. Да, фестиваль – это не только еда и выпивка.

* * *

– Ваше Высочество, вы говорили, что впервые на таком празднике?

– Так и есть.

– Тогда почему вы выигрываете абсолютно во всех играх? Здесь уже почти не осталось призов!

– Юри, ну разве я могу иначе, если у тебя так светятся глаза, когда ты на них смотришь?

Согласно оригиналу, на фестивале Иан должен был показать себя на всех игровых стендах – блистать, а заодно завоевать симпатию Юри своей простотой и человечностью. Но это не оригинал. А значит, найдется тот, кого даже парень, официально назначенный главным героем, не сможет превзойти. Корейцы, говорят, сильны в любых играх. А у меня была репутация настолько удачливого игрока, что хозяева аттракционов на ночных рынках когда-то молили меня больше не приходить. Да, стыдно признать… но такое действительно было.

В памяти всплывали картинки: как я, едва завидев открытый ночной рынок, сбегала от ручек и тетрадей с домашкой и залипала на каждом аттракционе, пока меня не уведут родители. Кто бы знал, что это когда-нибудь пригодится. Вот уж правда, чего только в жизни не увидишь. А еще я – попаданка. Что означает: я почти наверняка знаю, какие игры тут будут.

– Ого, какая прелесть, – до меня донесся восторженный возглас Юри, пока мы шли по улице, усеянной игровыми киосками. Да, именно сейчас Юри должна заметить вещицу, которая очень приглянулась ей на страницах романа.

– Тебе нравится? – спрашивает Иан, готовясь заполучить приз.

Все шло в соответствии с сюжетом книги, и, вероятно, дальше пошло бы точно так же. Если бы не одно «но»: сейчас вмешаюсь я.

– О, а что это? – я беззастенчиво вклинилась между ними.

Юри радостно указала на предмет, который ей так хотелось. Это была вовсе не огромная плюшевая медведица, похожая на Иана, как в книге.

– …Вот это?[3]