Таким образом, видно, что участие Москвы в общероссийском процессе становления и развития классицизма к началу XIX века значительно усиливается. Особенно это заметно в архитектуре, однако дает о себе знать и в изобразительном искусстве. Любопытно, что достойный любой европейской столицы, включая, разумеется, Петербург, размах целого ряда проектов, таких, например, как баженовские (Большой Кремлевский дворец и Царицыно), сочетается с почти деревенской простотой больших и малых городских и близких подмосковных усадеб. Смесь государственного и местного на фоне памятников средневековой культуры сообщает московской ветви русского искусства известный неповторимый оттенок, который в свою очередь отражает весьма существенную миссию Москвы – быть важным звеном связи между новой столицей и провинцией. В условиях необходимости тотальной антикизации в эпоху классицизма старая столица сохраняет ресурсы «третьего Рима», которые, соседствуя с общеевропейскими имперскими эмблемами, откровенно применяются в образах «готики» во второй половине XVIII века, с тем, чтобы в более явном виде обнаружиться в эпоху ампира, примером чему является памятник Минину и Пожарскому.

В Москве постоянно с успехом используется художественный опыт новой столицы, в том числе и академический. Сюда неоднократно призываются петербургские мастера трех «знатнейших художеств» и разнообразных ремесел, что особенно актуальным становится в дни коронаций. Сами они, выполняя работы в новых условиях, прекрасно ощущают московскую специфику. Так было со скульптором И.П. Мартосом и пейзажистом Ф.Я. Алексеевым.

Вместе с тем складывается своя архитектурная школа, появляются московские скульпторы и живописцы, по своему уровню не уступающие столичным (Г.Т. Замараев, Ф.С. Рокотов). Стадиальное отставание от столицы, обусловленное, например, не имеющей существенных помех большей инерционностью барокко, постепенно выливается в неповторимую черту московского искусства, в котором современнейшие тенденции органичнее, чем в Петербурге, сочетаются с темой памяти, в том числе и памяти художественной.