– Я даже понимаю, откуда у них взялась эта мысль… – усмехнулся Марк. – Да, что там дальше?

– В общем, они решили поручить это дело находящейся в Триполи группе американских наёмников.

– Из «Академи»?

– Из неё. На эти цели была обозначена сумма в размере четыреста тысяч долларов.

– Я бы на месте «академиков» от такой халтурки не отказался.

– Ты – да. А они отказались.

– Странно… хотя их контракт может предусматривать невозможность работы «налево»…

– Вот и наши коллеги подумали, что странно, и расширили диапазон наблюдения за известными им каналами связи всех важных персон. И уже через полчаса перехватили сообщение руководящего характера из американского посольства в Тунисе командиру подразделения «Академи», в настоящее время находящемуся в Триполи. Им поставлена конкретная задача по вашему захвату. Не хотели в виде халтурки за бабки, получили в виде приказа в рамках контракта.

– Они не успеют, – сказал Марк. – Мы завтра встречаемся с сыном полковника Каддафи и сразу валим из страны. У них просто не хватит времени организовать мероприятие.

– Если они вас ведут уже сейчас – тогда нет ничего проще. Для разработки типового плана и сбора групп исполнителей нужно не более полутора часов.

– Мне что, отказаться от встречи? Я не могу… слишком многое завязано на эту встречу. Результаты нашего разговора могут послужить сильным толчком к изменению политической конфигурации не только Ливии, но и всей Северной Африки, пострадавшей от «Арабской весны». Ради этой встречи я готов пойти на риск.

– Риск – это дело благородное, но он, безусловно, должен быть оправдан.

– В этом случае он оправдан на все сто. И тем более, ты же говоришь, что нас не намерены убивать… а вы нас, если что, потом же вытащите из тюрьмы? – Марк улыбнулся. – Тем более, что армия генерала Хафтара вот-вот войдёт Триполи…

– Это ещё бабушка надвое сказала, – ответил Лесник. – Турки перебрасывают сюда значительное количество сирийских про-турецких боевиков из Идлиба. Европа, США, саудиты – усиливают группировку своих подрядчиков и спецназовцев. В общем, они готовятся к серьёзной обороне, ибо для них потеря Ливии – это потеря стратегического масштаба.

– Кто бы сомневался, – согласился Марк.

– Тут ты, конечно, прав, – сказал Лесник. – Если встреча носит такой важный характер, я бы тоже рискнул, но продумай всё до мелочей.

– Вы нам поможете?

– Нет, – мотнул головой советник. – К сожалению, с утра мы убываем на один из участков фронта, где нужно организовать действия наступательного характера…

– Слушай, Лесник, – Марк сделал очередной глоток холодного пива. – Если ты, как говоришь, закончил академию…

– Общевойсковую Академию, – поправил советник.

– Ну да, именно так… то значит, полагаю, сможешь мне рассказать о том, что ты имел ввиду, когда сказал, что США заинтересованы в том, чтобы из Африки шёл большой поток беженцев в Европу.

– Да, помню, говорил, а что тут непонятного?

– Я логику уловить не могу. Европа против этого, США – за. Ливию они вместе грабят, а вот по этому вопросу их мнения не совпадают.

– Да здесь же всё просто, – Лесник захлопнул ноутбук и полностью развернулся к собеседнику. – На чём строится экономика США? Как и во всех странах – на сбыте какой-то продукции и как можно более дешевом приобретении энергоресурсов, ну, если не брать во внимание фондовый рынок. Правильно?

– Допустим, – кивнул Марк.

– Куда проще всего продавать высокотехнологичные товары?

– В страны, которые не обладают технологиями производства таких товаров.

– Правильно. Но ведь любая страна, если ей не мешать, рано или поздно такой технологией овладеет. Как быть в таком случае?

– Ну, тут два пути: либо бежать вперёд и быть всегда на голову выше, или…

– Да, или мочить что есть сил всех конкурентов. По какому пути идёт США?

– По второму.

– Правильно. Как только в мире создаётся ситуация, когда Европа начинает экономически обгонять США, Америка устраивает Европе мировую войну – поставляя воюющим сторонам технику и вооружение, разрушая Европу до основания, чтобы потом предоставлять ей кредиты на развитие и опять же – технику для восстановления. Вспомни историю – если глубоко копнуть, то ты и в первой и во второй войне найдешь интерес только для США.

– Согласен, но причём тут мигранты?

– Вот слушай. Сейчас ситуация изменилась. Просто так третью мировую уже не проведёшь – ядерное оружие есть у нас, у Китая, Индии, Пакистана, Ирана и много ещё кого. И каждый, по мере своей обиды, может и ответочку устроить для США, превратив континент в «пролив имени Сталина». Поэтому войну в чистом виде США развязывать не намерены. Есть другие способы. Нужно развязать такую войну, при которой не возникало бы объективных причин для использования ядерного оружия. Например такую, какую вели бы мелкие иррегулярные формирования – по которым не станешь стрелять ядерными ракетами, но которые быстро могут заполонить собой любое пространство. Приняв такое решение, они активно начали создавать различные «аль-каиды» и «игилы», с помощью которых принялись расшатывать ситуацию вначале на Ближнем Востоке, а теперь и в Африке. По всему миру США поддерживают политические силы, оппозиционные существующим режимам, особенно в тех странах, где есть чем поживиться. Так вот. Смысл миграции в Европу заключается в том, чтобы заполонить Европу миллионами молодых и сильных мужчин, часть которых получила боевой опыт в различных конфликтах. Для того, чтобы они туда хлынули, нужно было разрушить гражданской войной целый ряд арабских стран – появилась «Арабская весна» – которую с энтузиазмом провернули сами же арабы, и только потом они поняли, что сотворили. Но было уже поздно – в странах хаос, безработица, нищета. А в соседней Европе всё хорошо. Этот контраст и был нужен, чтобы они ринулись через Средиземное море. В Европе эти люди, в силу образовательного уровня, никогда не смогут получить работу с хотя бы средней зарплатой, и никогда не смогут достичь того уровня комфорта, в котором привыкли жить европейцы. Но они-то всё это видят – вот оно, рядом. А ведь прибывшие, как ты понимаешь, уже умеют силой забирать то, что они хотят – и рано или поздно это должно начаться, что повергнет Европу в хаос гражданской войны, и убьёт её как экономического конкурента – европейцам будет просто не до большой экономики, у них будет масса своих, внутренних проблем.

– Европа и пытается отгородиться…

– Да, ибо у неё есть всего два пути: отгородиться от мигрантов, или послать этих мигрантов дальше. Вначале миграционная политика Европы склонялась к занятию транзитной позиции – предполагалось накопленную критическую массу мигрантов направлять на восток – в Украину, которая так сильно рвалась в состав Евросоюза и НАТО, что была готова пойти на любые уступки, выполняя любые просьбы Европы и США. Как ты понимаешь, мы в Генштабе осознавали, что следующим шагом будет перенаправление всей этой массы головорезов к нам, в Россию – чтобы уже Россию ввергнуть в хаос гражданской войны. Именно поэтому в 2014 году нам пришлось действовать решительно и наступательно, чтобы каждая американо-европейская тварь, помышляющая о развале России, до глубины души осознала, что этот номер не пройдёт. Знаешь, сколько европейских наёмников было убито на Донбассе? Ты никогда не задавался вопросом, почему Меркель в феврале 2015 года истерически орала «Путин, останови войну», когда «северный ветер» добивал тех, кто оказался в Дебальцевском котле?

– Я в курсе, – кивнул Марк. – Меркель тогда знала, кого спасала… но, как говорится, это нужно было сделать – чтобы они поняли, насколько опасно шутить с Россией. Тут ты прав.

– Да, «надо Федя, надо» – это как раз про ту ситуацию. Неожиданно пришедший на Украину «Северный ветер» остановил не только националистов, но и закрыл все планируемые западом перспективы направления миграционных потоков в нашу сторону. И как бы Россию не ругали, но созданная теперь на западном направлении российская войсковая группировка, в данное время окончательно поставила точку на влажным мечтах США толкнуть в сторону России всю эту дремучую массу «игилоидов», вместе с обычными беженцами переправляющихся в Европу… а настойчивая работа наших войск в Сирии предупредили попытки США захватить этот стратегически важный для России регион, контроль над которым позволяет уверенно себя чувствовать на европейском рынке нефтепродуктов. Заметь – не воруя оттуда нефть, а лишь не позволяя её воровать всем этим США и их сателлитам. Да и душья мы там обнулили немерянно. И вот теперь старушка-Европа просто не знает, что ей со всем этим «счастьем» делать. Перенаправлять мигрантов теперь некуда, жить с ними тоже невозможно, в общем, сегодня Европа – это бурлящий котёл с массой накопленных противоречий. И он скоро взорвётся.

– Безрадостная картинка, – вздохнул Марк.

– Тем более значимо для самой Европы признать ошибочность своих действий в отношении Северной Африки, продиктованных Соединёнными Штатами Америки. Чем быстрее признают эту ошибку, и быстрее предпримут шаги к реальному урегулированию, тем меньше шансов, что взрыв котла состоится. А ты во всём этом водовороте – одна из центральных фигур, как ни крути. И Каддафи – тоже.

– Поэтому я не могу отказаться от встречи с Каддафи.

– Тогда я могу только пожелать тебе удачи, – сказал Лесник.

Марк ещё некоторое время не мог уснуть, прокручивая в голове завтрашний день. Хасан заверил, что маршрут они отработают, охрану обеспечат, так что, переживать вроде бы не за что. Встреча должна пройти в стороне от военных действий, вне опасности попасть под случайный обстрел или бомбёжку.

С утра Марк переговорил с Андреем, коротко рассказав ему о вчерашнем разговоре с Лесником в части перехваченных переговоров.

– Если есть какие-то сомнения, можешь остаться, – сказал Марк. – Я сам съезжу, переговорю и вернусь, а ты пока соберёшь все наши манатки. После моего возвращения сразу стартуем в Бенгази – в аэропорт. И летим домой.

– То есть, ты хочешь сказать, что вот сейчас произойдёт историческая встреча, которая, возможно, войдёт во все учебники истории, и ты хочешь на одного себя надеть лавры победителя? – Андрей улыбнулся. – Мне без разницы, о чём они там переговариваются. Я сделал слишком много работы, чтобы эта встреча состоялась, и вот так трусливо на неё не поехать? Нет, я не готов пойти на такое! Я обязательно поеду на эту встречу!

Где-то интуитивно Марк и не ждал другого ответа от своего коллеги.

Сборы были недолгими – Андрей взял с собой ноутбук, уложив его в рюкзак, почему-то решив, что он может пригодиться в столь серьёзном разговоре. Так же взял фотоаппарат – чтобы сделать несколько качественных снимков собеседника.

Хасан приехать сам не смог – водитель сказал, что мухабаратовца вызвали в штаб командования для какого-то срочного дела, а сам водитель ничего о подробностях операции не знал. Решили ждать возвращения Хасана, но через полчаса перезвонил Аббас и заявил, что они уже начали выдвижение к намеченному месту встречи.

Идрис посмотрел в телефоне карту, нашёл обозначенное к встрече кафе и показал его Марку:

– Вот, смотри, это здесь. В принципе, если поедем вот по этой дороге… то через час будем на месте.

Марк позвонил Хасану, тот сбросил вызов. Тогда он достал из кармана монетку и высоко подбросил её:

– Орёл – едем, решка – стоим.

Выпал орёл.

– Погнали! Только теряем время.

Они забрались в машину, поехали. Выйдя на равнину, машина набрала скорость. Солнце уже стояло высоко, время от времени попадались встречные машины. Марк сверялся с GPS-навигатором в телефоне, удовлетворённо отмечая, что конечная точка маршрута приближается довольно быстро. Они ехали по второстепенной дороге, оставив основную трассу где-то слева, война сюда ещё не дошла, и дорога была ровной – без следов ударов авиации, как это было с основной магистралью.

– Это что… – впереди Марк увидел идущие в попутном направлении два пикапа. – Какие-то военные…

Они быстро догоняли два чёрных «Хай-Люкса», как вдруг один из них принял влево, загораживая собой дорогу. Чтобы избежать столкновения, водитель крутанул руль ещё левее, машина устремилась в кювет.

– Держитесь! – крикнул Марк, понимая, что переворот неминуем.

Водителю каким-то чудом удалось избежать опрокидывания, и через несколько секунд машина, пройдя несколько метров юзом, остановилась.

– Обошлось, – сказал Марк.

Рядом остановились два пикапа. Несколько человек окружили машину журналистов.

– Нет, помощь не нужна, – всё ещё ничего не понимая, сказал Марк. – Вроде все целы…

– Шигин? – спросил кто-то с ощутимым акцентом.

– Да, – кивнул Марк, и вдруг сердце упало в пятки – перед ним стояли люди с шевронами «Академи» – вот так, не таясь и не прячась, как на своей земле.

Вооружённые наёмники вытащили всех из машины, сбили с ног, связали руки, потом забросили в кузова своих пикапов и быстро покатили прочь.

***

Абу Хамид старался что было сил. Марк уже перестал чувствовать боль, и отрешение стало заполнять его сознание. Он уже давно смотрел на всё, что с ним происходило, как через иллюминатор – это там, за стеклом, кого-то били, что-то спрашивали, а он сидел тут, в безопасном месте…

Водителя и переводчика расстреляли практически сразу, как только машины доставили пленников в тюрьму Митига. Расстрел специально был осуществлён на глазах у журналистов, чтобы сразу сломить их волю, подавить возможные попытки сопротивления.

А потом начался настоящий ад.

Первый разговор с Марком состоялся только через три дня беспрерывных истязаний. Его привели в какое-то помещение, отмыли, дали попить воды – впервые за это время – после чего усадили за стол.

– Вы обвиняетесь в попытке совершения государственного переворота, – объявил ему человек, назвавшийся генеральным прокурором Правительства национального согласия.

– А какого государства? – спросил Марк. – И по какому закону?