АЛЕКСЕЙ СУКОНКИН

ДЖАМАХИРИЯ

Пролог

Человек может не спать сутки. Может не спать двое. А может не спать и трое, но это уже через силу – начинает сказываться недостаток отдыха. И в первую очередь – недостаток отдыха мозга, который во время сна работает также активно, как и днём. Во сне человеческий мозг обрабатывает и раскладывает по уголкам памяти информацию, которая была получена в период бодрствования. Не будет этой ночной обработки – и у человека наступает психическое переутомление от информационной перегрузки. Отсюда куча болезней, нарушение работы органов, в том числе, как замкнутый круг – бессонница, преждевременный износ организма и прощай – скромный памятник с эпитафией.

Кто-то когда-то опытным путём установил, что пятьдесят процентов своей трудоспособности среднестатистический человек может сохранить в течение пяти суток, если давать ему спать по два часа в день. Если давать спать по часу, то человек полностью утратит трудоспособность (или боеспособность, тут кому как интереснее) в среднем на исходе девятых суток. Нельзя сказать, что он сойдёт с ума, но он уже не будет отличать реальность от галлюцинаций, вызываемых переутомлённым мозгом. А это уже шаг в пропасть безумия.

Марк Шигин в рваной робе сидел на табурете посреди комнаты, в которой помимо его самого находилось ещё трое. Все они были одеты в пропылённые камуфляжи, переговаривались друг с другом, громко смеялись, и время от времени толкали в спину сидящего. Марк примерно понимал, что они обсуждали способы лишения его жизни, но многосуточный недосып уже сделал своё дело – происходящее воспринималось им словно сквозь туман. Более того, ему уже было глубоко безразлично, убьют его сейчас, вечером, или завтра утром.

Он даже не мог сфокусировать свою мысль на чём-то одном. Единственное, что он ещё помнил, это то, как его зовут.

– Марк Шигин, – вполголоса выговорил он, шамкая слипшимися от крови разбитыми губами.

В спину ударили чем-то тяжелым, и он завалился со стула вперёд. Связанные сзади руки не позволили защитить лицо, он увидел, как из разбитого носа на пол потекла струйка крови. Кровь текла уже в который раз, и Марк не придал ей особого внимания. Да и внимание, собственно, не заострилось на крови.

– Вы меня убьёте, я умру, и высплюсь, – сказал он вполне искренне.

Его подхватили под руки и вернули на стул.

Кто-то обратился к нему на русском языке:

– Когда твоё правительство будет готово выплатить за тебя выкуп в размере одного миллиона долларов?

Фраза «миллион долларов» какое-то время витала в сознании, пока не материализовалась в ясно понимаемый образ – бандиты хотели получить эти деньги в обмен на него.

– Это невозможно, – разбитыми губами сказал Шигин. – В России не выкупают заложников.

– Если мы начнём передавать тебя представителям России по кусочкам, цена твоей жизни многократно увеличится.

Когда Шигин осознал сказанное, он сделал попытку улыбнуться:

– В прошлый раз вы не денег просили, а признания легитимности вашего правительства, да? А почему сейчас про деньги заговорили? Более выгодное дело? Не, не пройдёт. Всё равно вас всех замочат в сортире. У нас только так с террористами поступают. А вы – террористы.

Один из присутствующих схватил его за подбородок и приподнял. Некоторое время боевик молча играл скулами от возбуждения, потом с силой отпихнул Марка от себя так, что тот завалился на спину.

Что-то скомандовал и Марка подхватили и поволокли. Тащили не долго – скрипнули засовы, и Марк оказался в душном помещении, в котором находилось два десятка человек. Его бросили на пол. Дверь закрылась.

Марк скрючился на полу, обнял колени, закрыл глаза. Ему хотелось только одного – спать. Шигин помнил, что много дней подряд его били, лишали сна, еды, воды. Всё тело ныло от синяков, ушибов и ссадин. Его всё время что-то спрашивали, кажется, выясняли платёжеспособность родственников или издания, в котором он работал. Но это было так давно, что уже начинало стираться в памяти. А может, это было только вчера, но катастрофический недосып уже не позволял правильно оценить временные промежутки. А может быть, этого и вовсе никогда не было, и всё это ему привиделось.

Ласковое тёплое море коснулось его плеча. Чайка крикнула на привычном языке, на таком родном, близком, понятном. Волна откатывалась назад, оставляя после себя мокрый песок. На душе становилось спокойно, уютно и тепло. В этом видении не было палящего ливийского солнца, здесь не было бородатых боевиков в пропылённых камуфляжах, здесь не было арабов-сокамерников, которые ни разу ничем не помогли ни ему, ни его другу и коллеге, который лежал сейчас рядом. Здесь не было ничего, что могло помешать погружаться в желанный сон…

ГЛАВА

1

– Тебя главред искал, – Оксана улыбнулась, твёрдо зная, что Марку нравится её открытая улыбка, что он бесконечно влюблён в неё, и каждый раз старается похвалить природой данную красоту.

– Ты меня ослепишь когда-нибудь, – Шигин сделал жест рукой, словно прикрываясь от испепеляющих лучей, исходящих от ослепительной улыбки. – Чего он хотел?

– Не знаю, – Оксана удовлетворилась реакцией собеседника и перешла на деловое общение: – Зашёл, поздоровался, спросил «где Шигин», и ушёл к себе, предупредив, что как только ты появишься, гнать тебя к нему.

– Гнать? – переспросил Марк.

– Ну да. Дело какое-то очень срочное. Он прямо взъерошенный был. Кажется.

Марк дошёл до своего стола, выложил из портфеля рабочие бумаги, сам портфель поставил под стол, и только после этого решил навестить шефа.

Иваныч сидел за своим столом и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. При появлении Шигина, отвлёкшись на минутку, махнул ему рукой, мол, присаживайся и жди. Марк присел с краю ряда стульев, которые нужны были только по четвергам, когда здесь шло редакционное планирование на следующую неделю. Ну, или когда шеф собирал особо приближённых на небольшую производственную попойку.

– Да, мы запланировали направить туда своих людей, которые смогут всё сделать как надо, – говорил главный редактор, время от времени поглядывая на Марка, отчего тот вдруг понял, что этот разговор как-то связан с ним и стал прислушиваться.

Слышно было, как собеседник что-то говорил скороговоркой, а Иваныч только кивал. Как показалось Шигину – заискивающе кивал, с неким налётом подобострастия. Так он обычно не кивал никому, ибо и сам был фигурой в политическом и медийном мире России весьма весомой, имеющей право выражать своё мнение и ожидать от общества принятия и одобрения.

– Я всё понимаю, – продолжал говорить главред. – Сделаем всё в лучшем виде. Вот, кстати, и человек подошёл, которому я хочу поручить данное дело, товарищ министр.

Шигин вскинул брови – министр? Какой? Он быстро перебрал в голове последние темы, которые озвучивались изданием и имели широкий общественный резонанс. Однако, ничего такого, чего могло бы заинтересовать какого-то министра, из последних материалов он выделить не смог. Не тот уровень. Всё какое-то такое, крикливое, яркое, но… не уровень министра.

– Хорошо, я понял. До свидания, – наконец Иваныч обозначил конец разговора.

На всякий случай Шигин пересел на один стул ближе.

– Так, Марк, – главред даже встал из-за стола. – Доброе утро.

Он протянул руку, для пожатия которой Марку пришлось встать и подойти совсем близко.

– Доброе утро, Валентин Иванович, – сказал Шигин.

– Поздравляю, – сказал Иваныч.

– Мне уже страшно, – подыграл Марк. – Подумать даже боюсь, что там мог попросить сам министр…

– Да не, – Иваныч махнул рукой. – Нормально всё. Тема есть одна. Очень перспективная. Подчёркиваю: очень. Скажем так, сильные мира сего заинтересованы в том, чтобы именно мы эту тему раскачали. Мы – это значит ты. С чем я тебя и поздравляю, Марк. Гордись.

– Да уж горжусь, конечно, – сказал Марк, присаживаясь. – А что за тема, могу я поинтересоваться, прежде чем окажусь на острие международных противоречий?

– А, – Иваныч махнул рукой, словно отмахнувшись от чего-то, настолько обыденного и не достойного внимания. – Слышал про то, как североафриканские арабы организуют переправку беженцев в Европу?

– Слышал, – кивнул Марк. – Вот недавно там на каком-то судне много людей умерло по пути.

– Ага, – кивнул главред. – Среди прочих и такие там допускаются безобразия. В общем, нам нужно провести качественное журналистское расследование и выдать просто убойнейший материал. Такой, чтобы весь мир ахнул.

– И чтобы всей Европе стало стыдно? – спросил Марк.

– И это тоже, – согласился главред. – В общем, послезавтра ты летишь в Ливию. С тобой полетит фотограф Андрей из международного отдела.

– Горин?

– Да. Ты же с ним куда-то летал, кажется.

– В Сирию, – напомнил Марк. – В прошлом году. Когда «музыканты» Пальмиру от ИГИЛ освобождали.

– Ну вот, – кивнул главред. – Ты с ним как? Нормально уживаешься? Может, кого-то другого с тобой отправить?

– Оксану? – ввернул Марк.

– Да она же молода для тебя, – расхохотался Иваныч. – И фотоаппарат только в положении «сэлфи» держать умеет…

– Ну, тогда пусть Горин едет. С ним хоть побухать можно, – согласился Марк.

– Какое бухать? – усмехнулся главред. – Это мусульманская страна. Там с этим строго. Вмиг голову отрежут.

– Да я в курсе, – улыбнулся Марк. – Пошутил.

– Ааа, – прищурился Иваныч. – Дело серьёзное, а он шутки шутит. Ладно, давай заканчивай все свои текущие дела, сегодня и завтра занимайся по своим личным планам, можешь на работу не приходить. Послезавтра летите в Турцию, оттуда в Триполи. Там свяжешься с посольством, они, возможно, чем-нибудь помогут.

– Чем они могут помочь? – усмехнулся Марк, помня свой опыт работы с дипломатическими миссиями. – Мне бы информацию из разведывательной резидентуры, но они же будут плечами пожимать, как всегда, мол, и слова-то такого не знаем – резидентура. Вот если бы кто-нибудь намекнул бы министру, чтобы тамошние наши разведчики поделились информацией на эту тему, это здорово бы облегчило мою работу и приблизило дедлайн выхода материала в свет. Стопудово разведка изучала этот вопрос.

Главред призадумался на миг, потом кивнул:

– Я подумаю, как это сделать.

– Тогда я пошёл заниматься своими планами, – сказал Марк.

– Не задерживаю более.

Шигин вышел из кабинета шефа, забрал свой портфель и, вызвав такси, отправился домой – готовиться к предстоящей поездке.

Дома его встретил кот, смотрящий на своего хозяина перепуганным взглядом, выдавая себя с потрохами.

– Что опять? – Марк заглянул в одну комнату, в другую…

На полу лежала ваза. Вернее её осколки. Это была любимая ваза супруги, которая месяц назад, после очередного скандала, уехала к маме. Кот, ожидая репрессий, предусмотрительно испарился. Соглашаясь про себя с тем, что это событие с вазой рано или поздно должно было произойти, Марк собрал осколки в мусорное ведро, включил чайник.

Найдя в записной книжке пару фамилий, он стал обзванивать знакомых журналистов, которые когда-то бывали в Ливии и могли бы дать хоть какие-нибудь крупицы информации, которую можно было бы учесть при сборах в эту неоднозначную страну. Саня Бахин из Новостей озвучил встречное предложение, выполняя которое Шигин быстро собрался, посмотрел в портмоне и вышел из дома. Такси привезло его к неприметной забегаловке, где он и встретил старого приятеля, заросшего и, похоже, пьющего уже не первый день.

– Саня, что с тобой? – вместо приветствия вырвалось у Марка.

– Уволили за пьянку, – тот приподнялся и протянул руку – дыхнув при этом жутким перегаром. – Бери шкалик, сейчас я тебе тут накидаю, чего знаю.

Марк подошёл к бару, заказал водки и пару салатов, вернулся к столу. Саня выглядел весело и бодро, был слегка под мухой и любой человек в настоящий момент скорее признал бы в нём опытного бомжа, а не журналиста – международника.

– Тебя же увольняли уже, полгода назад, – сказал Марк.

– Ну… – протянул Саня. – То когда было. Потом снова взяли. Ты же знаешь, я не пью обычно, но иногда накатывает, и не могу остановиться. Вот и в этот раз… главред сказал, что я должен найти себе работу в районной газете, печатать муниципальные правовые акты, а не возглавлять секцию международной политики…

– Ну, могли бы тебя в отпуск оформить, ты же не простой журка, ты человек в теме, у президентов интервью брал, ты специалист высшего класса, – Марк не льстил, а говорил то, что он думал про своего коллегу, который не смог сохранить место в редакции.

– Да если бы просто пьянка, – Саня осмотрелся по сторонам. – Я с женой главреда крутанул. Доказухи у него нет, она тоже ни в жизнь не признается, но злобу он на меня затаил. И вот, как формальный повод появился для увольнения, он ждать не стал.

– А, понятно, – кивнул Марк. – Через это дело наш брат много страдает… ладно, давай ближе к делу.

– Что у тебя? – спросил Саня, словно не было телефонного разговора.

– Меня посылают в Ливию.

– А я здесь при чём?

– Ты мне обещал рассказать, что там сейчас за обстановка.

– А, вот о чём мы с тобой по телефону говорили, точно.

– Ты когда там был?

– Месяц назад две недели в Триполи проторчали. Там намечалось начало диалога между Хафтаром и Правительством национального согласия. Там были наши дипломаты, турецкие, саудовские, американские, французские, в общем, все, кому не лень. Но что-то пошло не так, на периферии кто-то кому-то голову прострелил, обе стороны начали нагнетать обстановку, и в итоге политический диалог был сорван. Сейчас они находятся в подвешенном состоянии, ни ПНС, ни генерал Хафтар не могут получить политическое или военное преимущество, а потому ситуация заморожена до лучших времён. Если тебя туда посылают, значит, велика вероятность возобновления переговоров или обострения конфликта.

– Мне поставили задачу провести журналистское расследование и раскрыть существующие каналы переправки беженцев из Северной Африки в Европу. Вообще не политика… как бы.