О Дмитрии Алешине известно мало. Сведения отрывочны и противоречивы. То немногое, что он сообщает о своем прошлом в книге, частично расходится с данными обнаруженных документов.

Дмитрий Григорьевич Алешин родился 2 (15) июня 1892 года в Риге. Отец, Григорий Дмитриевич, происходил из мещан Калужской губернии и являлся почетным гражданином города Боровска. Обстоятельства, по которым семья оказалась в Риге, неизвестны, но это место рождения указано в большинстве имеющихся документов автора.

Дальнейшая судьба семьи связана с Китайско-Восточной железной дорогой, строительство которой началось в 1897 году. В иммиграционной анкете, заполненной Дмитрием и его братом 18 марта 1923 года по прибытии в США, указано, что на последнем постоянном месте жительства в Харбине они прожили 20 лет. Таким образом год переезда Алешиных в Китай – 1903. В адресном справочнике «Весь Харбин» за 1913 год есть упоминание о письмоводителе 8-го участка Службы Пути станции Харбин-Пристань Григории Дмитриевиче Алешине. В этой должности, согласно тому же справочнику, но уже за 1923 год, он так и проработал до самого своего отъезда в США в ноябре 1923.

Мотивы переезда многодетной семьи почетного гражданина города Боровска (статус, предполагавший наличие некоторого положения и достатка) на далекую и необжитую окраину империи точно не известны, но, условия оплаты, предлагавшиеся работникам железной дороги, были довольно заманчивыми, и даже скромная должность письмоводителя на станции в «счастливой Хорватии», как называли КВЖД по имени ее начальника генерала Хорвата, позволяла безбедно содержать большую семью. Чтобы сделать жизнь в действительно тяжелом климате Маньчжурии более привлекательной для переселенцев, Общество Китайско-Восточной железной дороги обеспечивало каждую семью не просто жильем, а отдельным каменным домом с участком земли. Именно в таком доме по адресу Колодезная, 442, «на берегу небольшого пруда возле железнодорожного моста через Сунгари» и жила семья Алешиных.

Согласно данным послужного списка к 1915 году Дмитрий успел закончить 8-летнее коммерческое училище в Хабаровске (по другим данным в Харбине). О себе он также сообщает, что учился в консульской школе при университете Владивостока, но вынужден был уйти с последнего курса вследствие начавшейся войны. Однако в графе об образовании в его послужном списке указаний на это нет, возможно потому, что образование осталось незаконченным.

Сведения о составе семьи также противоречивы. В первой части Алешин пишет о четырех сыновьях, отправившихся на войну, из которых двое погибли, и домой вернулись только Дмитрий и Александр. Сведений о погибших членах семьи найти не удалось, но в петиции на получение американского гражданства в 1929 году отец, Григорий Дмитриевич, перечисляет своих детей следующим образом:

«Вера, 24 мая 1887, проживает со мной;

Зинаида, 7 октября 1888, проживает в Китае;

Дмитрий, 2 июня 1892, проживает в Сан-Франциско, Калифорния;

Петр, 3 октября 1895, проживает в Сан-Франциско, Калифорния;

Виктор, 24 февраля 1902, проживает со мной».

О Петре Алешине есть упоминание в базе данных участников Белого движения С. В. Волкова: «Алешин Петр Григорьевич, в белых войсках Восточного фронта; 1920 – переводчик разведывательного отделения штаба сухопутных и морских сил Временного правительства Дальнего Востока». Вероятно, под именем Александра в книге выведен именно он. В пользу этого предположения говорит профессия переводчика и знание японского языка, указанные им в американской иммиграционной анкете.

Вернувшись из своих скитаний осенью 1921 года, Дмитрий быстро осознал отсутствие перспектив у потерявшей права экстерриториальности русской общины КВЖД, и через полтора года семья приняла по-видимому непростое для них решение покинуть ставший за 20 лет родным Харбин и эмигрировать в США. В марте 1923 в Калифорнию переезжают Дмитрий и Петр, а затем через полгода овдовевший к тому времени отец с остальными детьми. Следует отметить, что данные американских иммиграционных документов неточны и часто противоречат друг другу. Возможно вследствие небрежности чиновников, опрашивавших прибывавших иностранцев, зачастую не знавших английского языка, и записывавших названия и даты на слух. Так, по каким-то причинам во многих американских документах, в том числе и подписанных им самим, год рождения Дмитрия указан как 1895.

Остаток своей жизни Алешин прожил в Калифорнии, работая клерком в банке и фармацевтической компании. Был дважды женат, первый раз на такой же, как и он сам беженке из Харбина. От этого брака у него родился сын. Потомки Алешина и сейчас живут в Калифорнии. Умер Дмитрий Григорьевич Алешин 14 января 1985 года в Сакраменто, Калифорния в возрасте 92 лет.

Алешин – один из немногих русских авторов, писавших в эмиграции на английском языке. В отличие от большинства соотечественников, остававшихся и за рубежом в русле русской литературной традиции, его творчество было изначально ориентировано на западного читателя. Стоит сказать, что в 30-е годы в США вышла целая серия русских автобиографических «одиссей» о Гражданской войне, написанных по-английски. В этой связи можно вспомнить таких авторов как Д. Н. Федотов-Уайт, Н. Р. Вреден, Р. В. Болеславский, С. Е. Хитун. Не будет преувеличением сказать об «одиссее» как отдельном сформировавшемся жанре литературы русского зарубежья. Написанная уже перед самой Второй Мировой войной, книга Алешина безусловно впитала в себя влияния предшествующих авторов и в определенной степени завершила эту традицию. Новый мировой конфликт на какое-то время убавил на Западе интерес к теме Гражданской войны в России, породив волну новых «одиссей», уже второй волны русской эмиграции.

Для читателя в России «Азиатскую одиссею» впервые открыл Леонид Юзефович, опубликовавший в 1993 году в своем «Самодержце пустыни» перевод небольшого отрывка. После этого книга Алешина вошла в научный оборот и стала известна как источник узкому кругу исследователей, занимавшихся монгольской эпопеей барона Унгерна.

Издательская судьба романа была непростой. Вначале рукопись с восторгом приняли в одной из крупнейших американских фирм Henry Holt and Company. Энтузиазм издателя был настолько велик, что специально для автора в подарок был выпущен эксклюзивный экземпляр книги в дорогом кожаном переплете. Кстати, оригинальное авторское название рукописи было довольно странным – The First Clash (Первое столкновение). Название Asian Odyssey было предложено издателем, как наиболее соответствующее духу и содержанию книги.

Книга увидела свет 30 июля 1940 года, но еще до выхода ее из печати посыпались заявки на издание в Европе. Однако дальнейшие события явились полной неожиданностью для всех. Активизация боевых действий на континенте, всеобщее напряжение и тревожные ожидания относительно судьбы Англии и вступления в войну США не лучшим образом сказывались на спросе на книжную продукцию. Продажи книги оказались провальными. За четыре месяца Алешину было перечислено лишь 70 долларов авторских отчислений.

Судьба европейского издания была еще драматичнее. Находившаяся на военном положении Англия ввела запрет на вывод капиталов из страны и драконовские налоги на военные нужды. Так что получить даже то немногое, что могли предложить в такой ситуации английские издатели, не представлялось возможным. Да и сама перспектива выхода книги там казалась сомнительной, ибо судьба Великобритании в тот момент многим казалась уже предрешенной.

Ниже приведена копия любопытного письма из переписки автора с издателем относительно английского издания, из которого видно, что сам Алешин относился к этим проблемам философски и с юмором.

«Азиатская одиссея» не является в прямом смысле слова мемуарами Алешина. Выведенный под именем автора герой по-видимому вобрал в себя судьбы нескольких людей, лично ему знакомых. Повествование как бы «склеено» из нескольких историй и границы собственных и чужих воспоминаний местами легко различимы по фактическим ошибкам и нестыковкам сюжета. Так, например, «кольт», добытый героем во второй части, никак не проявляет себя в его злоключениях в Сибири и Монголии, включая несколько пленений красными и бандитами, и всплывает уже в самом конце перехода через Гоби, сшивая вторую и шестую части книги в единую линию, относящуюся по-видимому к собственной части воспоминаний автора.

Степень участия Алешина в монгольской эпопее барона Унгерна оценить сложно, но по-видимому она была значительно скромнее описанной в книге, ибо в этой части он отчетливо опирается на уже опубликованные к тому времени источники – мемуары есаула Макеева, Н. Н. Князева и других. Однако, находясь в Монголии в 1920–1921 годах, он безусловно не мог избежать вовлечения в водоворот этих событий. К сожалению, учет в Азиатской конной дивизии, не говоря уже о более мелких отрядах Казагранди, Тапхаева и других, был поставлен крайне плохо. Как известно, Унгерн не терпел канцелярщины, низведя функции штаба до чисто формальных, и регулярно отправлял бумаги в печь, как мешающие живому делу. Поэтому проверить этот период скитаний автора по другим источникам не удалось.

Алешин не претендует на документальность и точность. Его герой – это портрет поколения, того множества молодых людей, что были выброшены революцией из привычного уклада жизни и скитались по просторам Азии, живя войной. Таковы все его товарищи по «отряду Михаила», таковы его однокашники, которых он то и дело встречает на своем пути. «Большинству из нас было чуть больше двадцати, а тридцать не исполнилось еще никому, и мы все еще не потеряли вкуса к приключениям».

«Азиатская одиссея» была не единственным написанным произведением Алешина, но единственным изданным. В переписке автора с издателем есть упоминание об уже готовом художественном романе «Ермак». Образ Ермака вообще очень привлекал Алешина. Это нашло отражение и в первой части «Азиатской одиссеи», где автор вложил в уста своего случайного попутчика в поезде пространные рассуждения о покорении казаками Сибири. И даже свою собаку (Алешины были известными в Калифорнии заводчиками русских борзых) он назвал именем легендарного атамана. К сожалению, рукопись этого произведения обнаружить пока не удалось, но будем надеяться, что когда-нибудь и этот его труд отыщется и сможет увидеть свет.

Александр Дементьев

Прошения, поданные Д. Алешиным на получение вида на жительства в США в 1923 году. По каким-то причинам, возможно связанным с нюансами американского миграционного законодательства, он уменьшил свой возраст на три года. Документ интересен тем, что содержит описание внешности автора: цвет лица – белый; рост – 5 футов 7,5 дюймов (171 см); вес—165 фунтов (75 кг); волосы – светло-карие; глаза – голубые.

Дорогой мистер Слоун!

Для связи друг с другом люди обычно используют почту, в срочных случаях авиапочту. Но телеграф – это весьма необычно. Я определенно польщен. Прошу вас принять 75 фунтов, предложенных нашими английскими друзьями, ибо, в конце концов, Бог может и сохранить короля[140]. Если вы считаете, что нынешнее состояние дел не гарантирует нам получения денег из Британии, почему не положить эту небольшую сумму на счет в английском банке? И если Гитлер все же нанесет столь давно анонсированный им визит к своим братьям во Христе по ту сторону пролива, он сможет национализировать все права на «Азиатскую Одиссею». Только представьте, сколько забот у вас появится с поставками «фельдфебелю» его новой собственности. Опять же, Керенский-Петен[141], возможно, захочет взять себе экземпляр-другой, чтобы почитать на досуге. Нидерланды, Дания, Норвегия, Фесалоники, Польша, Хайле Селассие[142] – какие перспективы! Но пока не сомневайтесь, берите 75 фунтов и будем ждать перемирия. Эта война не продлится долго, ибо зрители уже начали скучать.

Вы определенно открываете для меня весь мир.

К черту Гитлера![143]

30 июля 1940 г. Дорогой мистер Алешин!

Мы приняли поступившее из Англии предложение об издании вашей книги. Аванс будет выплачен в день выхода ее из печати, чего, впрочем, может никогда и не случиться. С другой стороны, Бог и в самом деле может хранить Короля. Всё это вопрос скорее престижа, чем прибыли, ибо Корона заберет 42,5 % ваших авторских отчислений, а фунт сейчас стоит так мало, что оставшееся уйдет на уплату налогов.

Эта война далека от завершения. Полагаю, сейчас мы наблюдаем лишь второй из пяти актов этой драмы, и нет никаких шансов на то, что она закончится в ближайшие месяцы. По крайней мере, на сколько-нибудь значительный период времени.