Миллер был не в настроении танцевать, но он пришел как раз вовремя, чтобы поаккомпанировать на пианино для последней беспорядочной румбы, а затем отправиться вместе с остальной группой в “Бычью голову”. Зато он был в настроении пропустить пинту-другую пива и обсудить ход расследования со своей специальной группой консультантов. Глория и Рэнсфорд перед занятием поставили в тиховарку баранью ногу и поэтому сразу отправились домой, а Миллер, Говард, Мэри, Нейтан и Рут заняли маленький столик в углу.

Миллер для начала заказал пиво себе, Говарду и Нейтану, джин для Мэри и вино для Рут. Помимо обязательных свиных шкварок на столе были два вида орехов и три вида чипсов – потому что каждый член группы предпочитал свои закуски.

А еще потому что разговор предстоял долгий.

– Хорошая новость, – сказал Говард.

– Что, меня отстранили от дела? – спросил Миллер; он уже выпил полпинты пива и съел полпачки свиных чипсов. – Ты уверен?

– Ну, так не первый раз же?

Миллер был бы рад возразить, да не мог.

– Говард прав, – сказала Мэри. – В расследовании убийства Алекс есть прогресс, и это самое главное.

– Произошел прорыв, – с энтузиазмом произнес Нейтан и кивнул Рут. – Это у них так называется.

– Спасибо, – сказала Рут.

– Я, конечно, понимаю, о чем ты, – сказал Миллер. – Только ведь мне к этому прорыву уже никак не пристроиться? И в любом случае это было бы не очень здорово: я и так чувствую себя отчасти виноватым в том, что случилось с Шахматистом.

– Ну, не надо, – сказала Мэри. – Он знал, во что ввязывается.

Говард кивнул:

– С волками жить…

– Застреленным быть! – Нейтан даже изобразил пальцами пистолет. – Для наглядности.

– Вообще-то пословица звучит не так, – сказала Мэри. – Но сейчас ты прав.

– Даже если ты официально не занимаешься расследованием убийства Поупа, ты же все равно общаешься с людьми, которые занимаются? – Говард высыпал на ладонь горсть орехов и отправил их в рот. – Вот они тебе и нашепчут.

– Конечно, – согласилась Мэри.

– Ну… в теории – да. – Миллер надеялся, что среди людей, о которых говорил Говард, окажется и Сю – но, поскольку он уже “заставил ее пойти на сделку с совестью”, он не мог на это рассчитывать. – Раньше было не легче, – сказал он. – Форджем и ее команда хотят, чтобы я держался подальше. Но теперь, когда у них действительно есть какая-то зацепка, я вряд ли смогу и дальше терпеть, что меня никуда не пускают. – Он допил остатки пива. – Как же хочется послать их всех на хрен и уйти.

– Есть еще одна причина, по которой тебе не следует отдавать им фотографии, – сказала Рут, делая большой глоток вина.

Все взгляды обратились к ней.

– Если ты это сделаешь, команда Форджем конфискует их как вещдоки, и тебе повезет, если ты когда-нибудь услышишь о них снова. Они просто исчезнут, а вместе с ними – и твой единственный шанс самому что-то сделать для раскрытия убийства Алекс.

Все за столом вытаращили глаза, и не только потому, что Рут обычно говорила меньше всех. Допив свои напитки, все закивали, и Мэри, потянувшись к Рут, коснулась ее руки.

– Хорошо сказано, солнце, – сказала она. – Хорошо сказано.

Говард встал и вызвался сходить за второй партией напитков. Через несколько минут он сел обратно за стол и, взяв с подноса новую пинту пива, протянул ее Миллеру.

– Думаю, насчет Мэсси ты попал в точку.

Мэри пригубила джин и кивнула.

– Точно попал.

– Это похоже на него – устроить, чтобы за Алекс кто-то следил и делал снимки. Он любит держать на виду людей, с которыми имеет дело. Не удивлюсь, если он тайком велел кому-то поснимать еще и тебя. – Говард медленно кивнул, а затем огляделся по сторонам – убедиться, что никто по-тихому не выбегает из бара и не прячется за дверью мужского туалета.

– Да, скорее всего, это Мэсси, – сказал Миллер. – Но меня гораздо больше волнует, кто этот парень на фотках и чего он хотел.

– Возможно, это кто-то из агентуры Алекс, – предположила Мэри. – У нее их было много, и кто-то из них точно работал на Мэсси.

– И на Катлера, – вставил Говард.

– Точно. Алекс пользовалась всеми возможными источниками информации – вроде вот такого вот парня.

– Короче, он стукач. – Нейтан кивнул Рут, явно надеясь поразить ее знанием криминального жаргона. – Или “СГИНЬ”. Я про такое слышал по телевизору. Уж не знаю, почему они так называются, но…

– Правильно – “СГИИН”, – сказал Миллер. – “Скрытый гражданский источник информации”.

– А как тогда расшифровывается “СТУКАЧ”?

– Да никак не расшифровывается, – сказал Говард.

– По-моему, этот парень знал, что его снимают, – сказал Миллер. – Или, по крайней мере, предполагал такую возможность. Видите: голову опустил, сгорбился. И от света прячется.

– Пришли эти фотки мне, – предложил Нейтан. – Я могу немного поколдовать над ними на компьютере. Расширить, увеличить, все дела.

– А ты можешь?

– Могу научиться, – сказал Нейтан. – Вряд ли это так сложно.

Миллер улыбнулся, поблагодарил Нейтана за предложение и посмотрел на Мэри, которая опять положила мужу руку на плечо.

– Что такое?

Говард кивнул в сторону бара и заговорил, понизив голос:

– Вон тот тип явно что-то задумал. Думаю, он тебя фотографирует – или снимает на видео.

– Он просто разговаривает по телефону, – возразила Мэри.

– Вот именно в этом он и хочет нас убедить. – Говард отодвинул свой стул. – Очень подозрительный тип.

– Говард, не дури! – Мэри умоляюще посмотрела на Миллера. – Деклан, скажи ему, чтобы не дурил!

– И когда это он меня слушал? – удивился Миллер.

Говард поднялся на ноги и решительно направился к бару.

– Если он и правда меня фоткает, – крикнул Миллер ему вслед, – то передай, что за снимок топлесс я беру двадцать фунтов. И двадцать пять – за снимок ню в полный рост.

– Рут была права, – сказала Алекс. – Насчет того, что ты не должен отдавать фотографии.

Миллер чистил зубы. В зеркале он увидел, что Алекс сидит на краю ванны и наблюдает за ним. Он хмыкнул, размазывая пасту.

– Миллер, ты на меня злишься?

– Нет – потому что это глупо. – Он вытер мятную дорожку, стекавшую по груди.

– Это хорошо. В любом случае – это же одна из стадий?

– Да фигня все это. – Миллер отложил щетку и выплюнул пасту. – Я про это читал и, похоже, эти пять так называемых стадий принятия изначально описывают состояние умирающего, а не скорбящего. Ну то есть… отрицание? Вряд ли я мог бы отрицать, что ты мертва. Я видел тебя на столе у Приши Ачарьи. Торг? С кем именно? А гнев у меня был гораздо раньше.

– Не совсем, – сказала Алекс. – Ты никогда не был склонен к гневу. У тебя вряд ли вызовет гнев, например, то, что сосед выбрасывает мусор не в тот контейнер.

– Кстати, он, засранец, до сих пор это делает, – вставил Миллер.

– Ты просто вредный, вот и все, – усмехнулась Алекс. – Вредный и противный.

– Кто этот человек на фотографиях, Алекс? – Миллер подождал ответа.

Алекс опустила голову.

– Глупый вопрос, да?

Она помолчала пару мгновений, затем снова подняла глаза.

– Перестань зацикливаться на этих фотографиях. И хватит беспокоиться о том, что тебя отстранили от расследования убийства Шахматиста.

– Это ты про то самое убийство, которое, скорее всего, связано и с твоим убийством? Вот это самое? Как-то все стало слишком… убийственно, вот я и хочу внести ясность.

Алекс вздохнула и покачала головой.

– Да, я про то самое убийство.

– Ладно… спасибо. Я учту.

– Я серьезно. Почему бы тебе не заняться своей работой и не сосредоточиться на убийствах в том отеле? На деле, которое ты действительно можешь раскрыть.

– Ты правда думаешь, что могу?

– Ну, если кто и может, так это человек, за которого я вышла замуж. В детективной работе он был почти так же хорош, как в танцах – а в танцах он был чертовски крут. – Алекс встала и, улыбнувшись, подошла к Миллеру вплотную. Затем наклонилась к нему и прошептала: – Так что, да… Плясун-полицейский, я уверена, может раскрыть это дело. А вот насчет вдовца, который ноет без конца, я сомневаюсь.

Миллер подставил ладони под струю холодной воды.

– Классная мотивационная речь, – сказал он.

Он наклонился, чтобы умыться и сплюнуть воду, а когда снова выпрямился, Алекс уже исчезла. Он потянулся за полотенцем, чтобы вытереть глаза и рот – и мог бы поклясться, что все еще ощущал на шее ее дыхание.