Когда Миллер вернулся в гостиную с вином, Мишель уже сидела на корточках перед клеткой.

– Крысы?

Он не мог не отметить ее наблюдательность.

– Они практически не требуют ухода, они умнее многих людей, с которыми я сталкиваюсь каждый день, и почти никогда не болеют. Еще они не воняют, потому что они ужасно чистоплотные, и любят обнимашки. О, а еще они реально умеют хихикать.

Мишель отодвинулась – Фред и Джинджер засуетились и, привстав на задние лапки, просунули носы сквозь прутья.

– Да, но… крысы?

– Думаю, им не помешал бы хороший пиар, – сказал Миллер. – Но, откровенно говоря, вся эта история с чумой была давно и неправда.

– Как их зовут?

Миллер сказал ей и увидел, что она не поняла отсылку[8], но объяснять у него не было настроения.

– А разве они… не должны размножаться? Я думала, крысы занимаются этим, как кролики.

– Наверное, они бы так и делали – если бы обе не были самочками, – пояснил Миллер. – “Фред” – это сокращенно от “Фредерики”.

Он поднял ее бокал и подождал, пока она встанет и подойдет к нему. Затем они сели каждый на своем конце дивана.

– Полагаю, я должен удивиться, что вы знаете, где я живу?

– Это зависит от того, насколько вас легко удивить. – Мишель подалась вперед, и они чокнулись бокалами.

– Ваше здоровье, – произнес Миллер.

– Будем! – Мишель сделала глоток, а затем начала потягиваться: откинулась назад, вытянула вперед ноги в облегающих штанах и пошевелила ступнями. Ее кроссовки выглядели так, словно она надела их в первый раз в жизни.

– Разминаетесь?

Она посмотрела на него, не прерывая своего занятия.

– После физических упражнений обычно рекомендуют делать заминку. Кажется, это как-то связано с молочной кислотой в мышцах? В смысле, я этим особо не заморачиваюсь, потому что никогда не делаю даже разминку, так что…

Она закрыла глаза, запрокинула голову и несколько раз покрутила ей. Затем села и сделала еще глоток вина.

– Ну, как дела?

– Это вы… про меня или про убийство вашего благоверного?

– Догадайтесь.

– Ну, если честно, с нашего разговора… вчерашнего… выяснилось не так уж много нового. Разве что вы проделали весь этот путь, чтобы что-то мне рассказать?

Мишель улыбнулась и допила вино.

– Я знаю, вы удивлены, что мне не наплевать, но все, что я наговорила вам дома, отнюдь не означает, что мне плевать на происходящее. И что у меня не разрывается сердце.

– Совсем как костюм Эдриана, – сказал Миллер.

Он не сомневался, что Мишель видела, как он прикарманил содержимое ее мусорки. Поэтому не удивился, когда она пожала плечами и кивнула, а улыбка, которую она затем выдавила, была такой же пустой, как и ее бокал. Миллер потянулся за бутылкой и подлил ей еще вина.

– Послушайте, я понимаю, почему вы считаете, что я могла иметь к этому какое-то отношение.

– Неужели? – Казалось, ее совсем не пугает его стальной взгляд, и поэтому Миллер поднял руки. – О’кей. Но все равно важно с этим разобраться, вы не согласны? В смысле, я должен опрашивать людей… это мне, можно сказать, по службе полагается…

– Я этого не делала, – сказала Мишель. – Но вы не единственный, кто думает, что сделала.

– Что вы убили Эдриана?

– Убила… или приказала убить, неважно.

Миллер тоже отхлебнул вина, потому что почувствовал, что Мишель не терпится поделиться своими переживаниями и что сейчас самое время заткнуться и дать ей выговориться. Он проследил, как она переводит взгляд в сторону окна. Как подтягивает к себе ноги и обхватывает их руками – было очевидно, что вдова Эдриана Катлера уже не та уверенная в себе и своем превосходстве принцесса, какой она была в родных пенатах. Миллер видел, насколько она на самом деле напряжена. На ее роскошной кухне он уловил лишь слабый запах нервозности, но теперь он вдруг заполонил всю его гостиную.

– Кузены шепчутся… Джеки как всегда ехидничает… – тихо заговорила Мишель, уставившись на ковер Миллера. – Они все с меня глаз не спускают, понимаете? Следят за мной. – Она снова повернулась к окну. – Вообще-то, если честно, я ненавижу бегать. Мне просто нужно было ненадолго отвлечься.

– Понимаю, – сказал Миллер.

– Правда?

– Да. Я тоже ненавижу бегать.

Она сверкнула улыбкой и кивнула, явно чувствуя себя уже немного увереннее. Во всяком случае с Миллером.

– Брат Эдриана тоже что-то такое бормочет, хотя из его уст это звучит несколько лицемерно.

– Почему?

– Так, просто… Я не думаю, что он так расстроен случившимся, как пытается показать. – Бросив взгляд на Миллера, она поняла, что тот ждет продолжения. Ее дыхание стало почти таким же частым, как в момент их встречи на пороге дома. – Поймите, Джастин старше Эдриана и всегда немного ревновал, вот и все. Он думал, что Эдриан – отцовский любимчик, а до него никому нет дела.

Миллер кивнул.

– Значит, он похож на Фредо. Если что, я сейчас про героя из “Крестного отца”, а не про шоколадную лягушку[9]. – Миллер увидел, что Мишель не поняла шутки, и решил, что Фред и Джинджер, вероятно, будут более благодарными слушателями. Возможно, даже похихикают. С другой стороны, судя по реакции Сю – вернее, по отсутствию реакции – возможно, он просто не такой смешной, каким хочет казаться.

Гораздо важнее было другое: рассказ Мишель Катлер подтвердил догадку Миллера о том, что стоит повнимательнее присмотреться к Джастину Катлеру.

– Как это все глупо, – сказала Мишель. – Решить, что я как-то причастна к тому, что случилось с Эдрианом. В смысле… Эдриан был сущим бедствием, но это было мое бедствие. И я более или менее к нему привыкла, но потом… – Она сделала еще глоток вина и, судя по ее виду, оно вдруг стало горчить.

– Что потом?

– Потом все начало ощущаться по-другому. Все его… загулы. Как будто дело было не только в сладеньком – может, он даже взаправду в кого-то влюбился. Я начала бояться, что могу его потерять.

Миллер видел, что она вот-вот расплачется, но борется с собой – примерно так же, как он сам пару часов назад. Такая женщина, как Мишель Катлер, не станет реветь перед полицейским.

– А ваша собственная семья? Вы ведь могли обратиться к ним за поддержкой.

Она покачала головой.

– Мои не часто общаются с Катлерами. Немного их опасаются.

– Опасаются?

– Я хотела сказать “боятся”, но, думаю, это почти одно и то же. К слову… – Она посмотрела на часы и быстро допила оставшиеся пару глотков. – Мне лучше вернуться.

Они оба встали, и Миллер проводил ее до двери. На полпути Мишель остановилась и посмотрела на фотографию Алекс в рамочке.

– Хорошая фотка, – сказала она.

– Ага…

– Она тут такая… добрая.

Через полминуты Миллер наблюдал, как Мишель с кислым видом потрусила в сторону дороги. Он ждал, пока она не скрылась из виду, но не успел он закрыть дверь, как услышал шум двигателя и увидел, что еще одна машина отъехала от тротуара и направилась следом за ней. Было слишком темно, чтобы разглядеть марку или водителя, но номер Миллер все-таки заприметил.