Вместе с этим, по приказу Ляпунова с внутренней стороны крепостной стены был возведен насыпной вал, на котором были установлены снятые со стен орудия. Все эти действия вынудили турок отказаться от скорого штурма.

  Разгневанный неудачей, Хусейн паша жестоко наказал как бежавших янычар, так и пушкарей оставивших врагу свои орудия. Не имея возможности быстро восстановить осадные батареи, паши приказал копать подкоп под стены крепости в районе Спасских ворот.

  На подведение мины ушло два дня и две ночи. Ровно столько турецкие солдаты копали подземную галерею, постоянно сменяя друг друга. Осажденные слишком поздно разгадали намерения противника и не смогли помешать туркам, взорвать мину.

  Закладывая мину, воины Хусейн паши не пожалели пороха. Мощный взрыв сотряс стены Чигирина, и часть их рухнула в ров, как раз напротив изготовившихся к штурму албанцев и валахов. Поднятая взрывом пыль еще не успела полностью осесть, а солдаты Хусейн паши, с громкими криками «Алла! Алла!» устремились в образовавшийся пролом.

  Казалось, что судьба Чигирина предрешена и осажденная воинами султана крепость переживает свои последние часы, но судьба сулила ей иное. Несмотря на могучий взрыв мины, образовавшийся в стене пролом, не был достаточно широк, чтобы турецкое войско могло быстро ворвалось в Чигирин. Спустившись в наполовину заваленный каменными глыбами ров, солдаты Хусейн паши устроили давку возле пролома, стремясь как можно скорее ворваться в крепость и получить пятьсот золотых динаров.

  Ровно во столько оценил турецкий главнокомандующий храбрость того человека, кто первым окажется в Чигирине и в качестве доказательства своих слов принесет либо знамя врага, либо голову вражеского командира. Кроме этого, Хусейн паша обещал подарить ему дом и двадцать рабов в любой провинции османской империи.

  Естественно, охваченные жаждой денег и славы, солдаты рвались в бой, чем сильно мешали друг другу и облегчили работу стрельцам и казакам по отражению штурма. Выстроившись плотными рядами, они раз за разом успешно отбивали попытки врага проникнуть в крепость. Десятки смельчаков падали, сраженные копьями, стрелами, саблями и пулями стрельцов и казаков, так и не сумев отбросить защитников Чигирина от пролома.   

  Кроме этого, по злой иронии судьбы, турки взорвали участок стены, за которым находился насыпанный по приказу полковника Ляпунова земляной вал. И находящиеся на нем пушки принялись беспощадно разить ядрами и картечью атакующие ряды турецких солдат.

  Учитывая, что воины Хусейн паши стояли крайне кучно, то каждый выстрел русских пушек наносил им ощутимый урон. И как дервиши и муллы не призывали воинов совершить подвиг во имя Аллаха, у них никак не получалось.

  Одна за другой накатывались на защитников Чигирина волны идущих на приступ турецких воинов, и каждый раз откатывались, назад неся непоправимые потери. Щедро омывая черные от пороховой копоти камни крепости своей алой кровью.

  Сеча на валу и в проломе была яростной, жестокой и бескомпромиссной. Ни одна из сторон не собиралась уступать своему противнику. На стороне турок был численный перевес. У русских и казаков ярость припертого к стене смертника. Каждый из врагов был достоин успеха, но защитники крепости лучше нападавших использовали все свои козыри и турки были вынуждены отступить.

  Разгневанный неудачей, Хусейн паша приказал Мурад беку подвести к валу всю свою артиллерию и снести стены крепости до основания, по кирпичику.

 - Пороха у нас для этого хватит! А если вдруг кончиться, разобьем русских и казаков саблями и копьями! Разрушьте Чигирин! Сожгите его! – приказал паша беку, не желая слушать все его предостережения.

  Сказано – сделано. Турки подогнали на расстояние двадцати пяти сажень пушки и стали проверять крепость стен Чигирина. Мощные металлические ядра разбивали в клочья кирпичную кладку крепостной стены и до наступления темноты, в крайнем случае, рано утром, исполнили бы волю паши, однако русские артиллеристы перечеркнули все планы турок. Едва только канониры Мурад бека открыли огонь из своих орудий, как в ответ загрохотали русские пушки.

  Многие из них находились не на крепостных стенах, а были расположены за ними и, несмотря на это, стреляли по врагу очень удачно. Более трех часов длилась дуэль между турецкими и русскими пушкарями, которая закончилась победой защитников Чигирина. Стены крепости уцелели, а у турок было выбито много орудийной прислуги и разбито пушек.

  Лицо Хусейн паши налилось кровью, когда ему донесли о неудаче, постигшей канониров Мурад бека. Изрыгая гром и молнии на головы неверных засевших в Чигирине, он приказал бросить на штурм крепости янычар, но Халиль паша отказался выполнять его приказ.   

 - Если тебе так не терпеться взять Чигирин приступом, посылай на его штурм валахов, молдаван, сербов, хорватов, но не моих солдат. Пусть христиане режут как баранов в стенном проломе христиан, но только не моих воинов. Я не для этого привел их от стен Стамбула, чтобы они столь бесславно погибли! – восклицал Халиль паша, грозно сверкая глазами.

 - Значит, ты отказываешься выполнять приказ того, кто поставил меня над тобой?! – воскликнул изумленный дерзостью подчиненного паша.

 - Да, отказываюсь, - подтвердил командир янычар, - так как я отвечаю за жизнь своих солдат лично перед султаном. И я не хочу получить от него шелковый шнурок, когда он узнает о тех напрасных потерях, моего корпуса при штурме Чигирина.

 - О каких потерях ты говоришь, нечестивец!? Ведь твой корпус ещё не участвовал в штурме крепости!   

 - Слава Аллаху, что не участвовал! Всевышний проявил милость к янычарам и уберег их от гибели, бросив под сабли русских и казаков их единоверцев!

 - Ты прекрасно знаешь, что война не бывает без жертв, Халиль паша. И силой данной в мои руки султаном Ахмедов, я решаю, кого бросить на штурм Чигирина, а когда оставить в резерве. Валахи и молдаване не могут прорвать заслон наших врагов и взять город. Это под силу твоим янычарам и я приказываю им сделать это – паша властно поднял свой жезл командующего, но Халиль паша и глазом не моргнул.

 - Я исполню, твою волю, Хусейн паша, - смиренно произнес командир янычар, - но только пусть писцы запишут твою волю на бумагу. Которую я отдам султану, когда тот станет упрекать меня из-за больших потерь в рядах янычар.

 - Что ты хочешь, Халиль? Спокойной и беззаботной жизни своим солдатам? Вместо того, чтобы исполнять волю паши и великого султана!?

 - Не надо так громко и пафосно упрекать меня в том, что я еще не совершил. Я не отказываюсь исполнять волю господина, но … - Халиль паша сделал паузу, - но не желаю их бессмысленной гибели.

 - На войне, невозможно без потерь!

 - Но при этом потери потерям рознь. Неизбежные потери – это одно, а неоправданные – это совершенно другое, - паша требовательно вскинул руку, призывая Хусейна дослушать его до конца.

 -Ты сам прекрасно видишь, что русские умело, обороняют стены города и каждый новый штурм, будет стоить тебе и мне не сотни, а тысячи погибших воинов, телами которых, ты завалишь крепостной ров, прежде чем возьмешь Чигирин. Я предлагаю на время отказаться от штурма города. И пока русские с казаками будут закладывать пролом в крепостной стене, пусть твои люди заложат еще одну мину. На этот раз перед Козловыми  воротами. Пусть основательно обрушат стены крепости и вот тогда, мои янычары пойдут в бой и принесут мне и тебе победу над неверными!

  Речь начальника корпуса янычар не сильно пришлась по душе Хусейну, но признав долю разума в его рассуждениях, паша временно отказался от штурма. Позвав к себе Аюб-бека, что был ответственен за все земляные работы в войске осман, Хусейн отдал необходимые распоряжения.

  И вновь без остановки, стали трудиться турки, подводя под стены Чигирина подземные минные галереи. Три дня трудились воины Аюб-бека, вгрызаясь в недра земли, но на этот раз судьба не была к туркам как в первый раз. Осажденные заметили тайные приготовления противника и в свою очередь стали рыть контртоннели.

  Мастера подземной борьбы, казаки точно определили направления одного из подземных ходов противника и сумели направленным взрывом обрушить галерею, уничтожив всех работающих в ней рабочих. Вторая траншея турок осталась незамеченной казаками и в назначенное время, под стенами крепости прогремел взрыв.

  Пороха турки вновь не пожалели, но неправильно рассчитали направления взрыва в результате чего мощный град состоявший из камней, земли и кирпичей, обрушилась на изготовившихся к штурму османов. Часть стены рядом с Козьей башней, как и надеялись турки, была полностью разрушена но, как и в прежний раз, образовавшийся после взрыва пролом, не превышал десяти метров.

  Единственной удачей для воинов Хусейн паши было то, что от подрыва мины, внутренний земляной вал и камни разрушенного участка стены съехали в ров, полностью его засыпав. Теперь бросившимся на приступ туркам не нужно было спускаться в ров, а потом подниматься вверх. Выскочив из укрытий, они быстро добежали до пролома и даже ворвались внутрь Чигирина, но этот успех был кратковременен.   

  Обнаружив место, где противник намеривался взорвать крепостную стену, полковник Ляпунов заранее сосредоточил там до двух тысяч человек стрельцов и казаков. А когда прогремел взрыв, немедленно перебросил к Козьей башне ещё две с половиной тысячи человек.     

  Шаг был откровенно рискованный, но как оказалось полностью оправданный. Только быстрое и своевременное введение дополнительных сил, позволило защитникам встать на пути врага непреодолимой стеной. Дважды за короткий срок, они обращали в бегство албанцев и боснийцев, нанося им ощутимые потери.

  Когда же под грохот барабанов в дело вступили янычары, удача также не захотела смотреть в их сторону. Сначала стрельцы дали залп по ним из ружей и пищалей. Затем на янычар обрушился град гранат, которыми забросали их казаки, а в довершении всего по рядам воинов Халиль паши ударили ядра и картечь.

  Русским удалось подтащить к пролому всего четыре пушки, но и этого оказалось достаточно, чтобы внести сумятицу и волнение среди идущих на приступ янычар. Последней каплей, что склонила чашу весов в пользу защитников Чигирина, стала рукопашная атака казаков. С громкими криками, заглушивших грохот боевых барабанов, грозно потрясая обнаженными саблями, выскочили славные запорожцы за стены крепости и обрушились на врага.

  Бились они столь яростно и лихо, как будто были бессмертными или заговоренными от вражеской пули или клинка. Без малейшего страха набросились казаки на воинов Халиль паши и принялись безжалостно рубить их, что называется «в капусту». И не выдержали янычары их атаки и, позабыв обо всем, с позором отступили от стен Чигирина, вернее сказать от тех их остатках, что остались.

  Вечером этого дня командир янычар выслушал много горьких и колких упреков в свой адрес от Хусейн паши. И на этот раз, он должен был смиренно слушать пашу и клятвенно заверять его, что завтра его славные воины смоют покрывший их знамена позор. Однако поздно  вечером татарские разъезды, что грабили окрестности Чигирина, привезли вести, напрочь перечеркнувшие все планы Халиль паши. Напуганные гонцы сообщили, что в районе Бужина перевоза появились полки воеводы Шереметева, которые готовились переправиться на правый берег Днепра. 

  Эти известия заставили Хусейн пашу отказаться от штурма крепости и помешать противнику, переправиться. С этой целью паша приказал татарской коннице, в полном составе утром отправиться к переправе. Следом за ними паша решил отправить соединения валахов и молдаван, но Шереметев опередил турецкого военачальника.

  До прихода татар к переправе, он успел отправить на помощь Чигирину четыре тысячи стрельцов и казаков под командованием Фадея Тиманина. Под покровом ночи они обошли болото и рано утром под барабанный бой, с распущенными знаменами вошли в крепость через Корсунские ворота.

  Столь неожиданные действия русских, подтолкнули Хусейн пашу к энергичным действиям. Оставив валахов и сербов под стенами Чигирина, паша вместе с янычарами, албанцами и боснийцами устремился к Бужининой переправе, где по всем приметам, должно было состояться генеральное сражение с русскими.

  Чтобы у осажденных не было соблазна совершить вылазку, Хусейн паша приказал боснийцу Али Бурхану вести непрерывный обстрел крепости из всех оставшихся у турок орудий, что и было сделано.

  Как не спешили турки к переправе, как не гнали своих быстрых коней татары, они не успели. До их прихода Шереметев успел перебросить на правый берег часть войск, которые принялись строить ретраншемент. Прибывшие первыми к переправе татары попытались благодаря численному превосходству с ходу опрокинуть русских, но установленные на левом берегу пушки, помогли отбить их атаку.

  Стоя на берегу, воевода Шереметев лично руководил стрельбой орудий и остался доволен результатами их стрельбы. Выпущенные пушкарями ядра так удачно падали на голову татарским всадникам, что те поспешили ретироваться.

  Когда подошли главные силы турок, русские не только успели возвести оборонительные сооружения по всему периметру своего плацдарма, но и переправить часть пушек. Их вид, а также грохот орудий с того берега, что время от времени открывали огонь сильно смутил Халиль пашу. И вместо того, чтобы сразу атаковать врага, он приказал воинам молиться, так как наступило время намаза.      

  Свершение молитвы позволило командиру янычар отвергнуть все нападки Хусейн паши, которые он обрушил на голову Халиль паши.

 - Укрепленные верой воины лучше сражаться – коротко произнес он, когда Хусейн паша высказал все, что думал по поводу поведения янычар.

  Чтобы ни у кого не возникло подозрения в неискренности слов Халиль паши, рано утром, он призвал к себе любимого сотника Ислам-малика и, вручив ему, зеленое знамя пророка, приказал воткнуть его в лагере гяуров, у самого края берега.