- Но ведь подобная операция колоссальный риск!

 - Риск!? – от этих слов фюрера будто подбросило. Да – это риск, тут вы совершенно правы Гальдер. Но если я бы только и делал. Что слушал ваши умные речи о риске - ничего бы не было! Мы бы не вошли в Рейнскую область, топтались бы на чешской границе, не посмели вернуть себе Данциг, напасть на французов и наконец, не вышли бы своими танками к Суэцкому каналу и Персидскому заливу – Гитлер в ярости загибал пальцы перед понурившимися генералами. - Если вы боитесь, я вас не неволю. Подавайте в отставку, на ваше место всегда найдутся желающие. А если нет – то помогайте мне. Для вас у меня много работы, ведь «Искандер» не последняя операция против тех, кто не стал нашим союзником.

  Подавленные духовным напором вождя, его экспрессией, генералы ничего не сказали ему в ответ, хотя как оказалось во многом были правы. Как бы это не смешно звучало, но опасения Браухича и Гальдера относительно советской угрозы имели под собой реальные основы.

  К тому моменту, когда Басра держалась из последних сил, на доклад к Сталину в Кремль, явились два самых главных военных Страны Советов - нарком обороны маршал Тимошенко и начальник Генерального штаба генерал армии Жуков. Они представили на рассмотрение «вождя народов» свое стратегическое творение - план операции «Гроза». Она предусматривала нападение на Германию силами трех приграничных военных округов: Прибалтийского Особого, Западного Особого округа и Киевского Особого.

  Согласно замыслу разработчиков операции главный удар должен был наносить Киевский военный округ силами мехкорпусов сосредоточенных на перемышльском выступе по направлению Люблина и Кракова, с целью отрезать Германию от её южных союзников. Одновременно с этим, с выступа в районе Сувалок, начинал свое наступление Западный округ наступал своими механизированными корпусами на Варшаву, прикрывая правый фланг Юго-Западного фронта. Войска Прибалтийского округа оказывали своим соседям вспомогательную помощь, ведя наступление на Мемель и Кенигсберг, связывал боем немецкие войска, находившиеся в Восточной Пруссии.

  По заверениям военных на все окончательные приготовления понадобиться две-три недели, после чего можно было смело наносить удар по врагу.

 - Все самые лучшие дивизии немцев на данный момент задействованы в Африке и Ираке, и быстро перебросить хотя бы часть сил на нашу границу, у немцев нет никаких возможностей. Сейчас на всем протяжении нашей западной границы, вперемешку с пехотными соединениями венгров и словаков стоят немецкие корпуса, в составе которых моторизированные дивизии составляют всего лишь одну треть, – в два голоса уверяли Сталина Тимошенко и Жуков. - Во время наступления немцев на Францию и Бельгию ситуация для нанесения удара по немцам была намного хуже. Грех не воспользоваться таким подарком.

  Вождь внимательно выслушал лучшие умы советского военного искусства, а затем подверг их безжалостной порке и остракизму.

 - Как вы только могли додуматься до подобного!? Вам, что там у себя заняться больше нечем, как составлять эти утопически пораженческие планы!? Вы что не понимаете, что своими необдуманными действиями неотвратимо толкаете страну в пропасть!? – громко гневался Сталин перед оторопевшими от испуга генералами и вытянувшимися перед ним во весь фронт.

 - О каких военных действиях против Гитлера можно говорить, когда вновь созданные дивизии в лучшем случае имеют половинный своего списочный состав, а в худшем только существуют на бумаге. Когда опыт руководства вновь назначенных комдивов исчисляются месяцами, а боевого опыта нет и в помине? Когда перевооружение наших механизированных корпусов новыми образцами вооружения осуществлено всего лишь на двадцать – двадцать пять процентов, а в авиации не достигает и тридцати пяти!? Когда у артиллеристов нет в нужном количестве крупнокалиберных орудий и минометов, без которых невозможно прорвать эшелонированную оборону противника, а у пехотинцев автоматических винтовок, автоматов и пулеметов. Все это должно появиться в конце следующего года и значит говорить о начале боевых действий против Гитлера сейчас, просто не приходится.

 - Но обстановка для нанесения удара по Берлину благоприятнейшая, товарищ Сталин, - буквально по слогам простонал Тимошенко, - другой такого подобного случая у нас может и через сто лет не будет!!

 - Может и не будет, но воевать с противником, у которого полностью отмобилизована армии и промышленность переведена на воинские нужды обутыми в одном сапоге мы не будем, товарищ Тимошенко. Так воевать значит сознательно обрекать свою армию  одерживать победы не благодаря знанию и умению, а тупо заваливать врага трупами наших солдат. Мы, такой подход к делу не приемлем! – вождь решительно постучал пальцами по столу.

 - Войны без потерь не бывают. За каждую победу приходиться платить свою цену – это, к сожалению, неотложное право любой войны – убежденно заявил Жуков, чем ещё больше разозлил Сталина.

 - Вы рассуждаете не как начальник Генерального штаба, а как командир дивизии, свято верящий, что в случае необходимости ему обязательно пришлют резервы и потому не жалеющий солдат, мол, бабы новых нарожают. Вы совершенно не учитываете такой важный фактор, что в случае нашего нападения на Германию, согласно договору нам автоматически объявят войну японцы, а за ними последуют турки с персами. И вместо одного фронта мы будем иметь по вашей милости сразу целых три фронта.

  Что Америка до сих пор не дезавуировало свое заявление, согласно которому она будет считать агрессором любого, кто первым начнет боевые действия на границе? Что англичане только спят и видят, как стравить нас с Гитлером и тем самым спасти свою страну от полного и окончательного поражения? – забросал вопросами собеседника вождь и, не дождавшись ответа, раздраженно махнул рукой в сторону разложенных на столе карт и бумаг. – Забирайте то, что вы мне принесли и больше с подобными авантюрными проектами никогда не приходите.

  Последствия неудачного доклада имели для военных печальные последствия. В ноябре Политбюро освободило маршала Тимошенко от должности наркома обороны, возложив исполнение его обязанностей на товарища Сталина. Что касается генерала Жукова, то он двумя неделями ранее получил назначение в Минск принимать дела у командующего Западного округа генерала Павлова. Вместо него начальником Генштаба вновь стал маршал Шапошников.

  Эти действия своеобразно лили воду на мельницу начальника ОКХ, но это уже не имело никакого значения. Подготовка к началу операции «Искандер» шла полным ходом. В первых числах октября в Тегеран прилетел рейхсминистр Риббентропы, привезший шаху Ирана личное послание Адольфа Гитлера.

  Переговоры, а точнее сказать торги, между высокими сторонами длились два дня и закончились обоюдовыгодным соглашением. Иран получал статус немецкого союзника со всеми вытекающими из него выгодами, в первую очередь получение приращение территории за счет поверженного врага. Гитлер устами Риббентропа посулил земли Британского Белуджистана, восточная граница которого являлось русло реки Инд.

   Шах хотел ещё получить и провинцию Герат, но рейхсканцлер оставил решение этого вопроса на потом. Афганское королевство занимала важное место в наступательных планах Вермахта, и ссориться с ним Гитлеру было никак нельзя. В качестве запасного варианта подразумевалось наделение персов дополнительными территориальными приращениями за счет Пенджаба.

  Взамен, иранцы соглашались на временное присутствие на своей территории немецких войск. Позволяли соединениям вермахта пользоваться своими аэродромами, морскими портами, железнодорожными путями, автомобильными и прочими дорогами, обещали помочь в снабжении немецких войск местными продуктами по низким ценам.

  Несколько иное соглашение было заключено и в Кабуле, куда Риббентроп отправился напрямую из Тегерана. Афганский король настоял на сохранение нейтрального статуса своей страны, но соглашался на проход немецких войск по территории южных провинций королевства в случае необходимости. За это Кабул получал полный контроль над Каракорумом и статус союзника рейха.

  Следующим переговорщиком Риббентропа стал японский министр иностранных дел Мацуока, но не в Токио, куда из-за боевых действий рейхсминистр не мог попасть, а в Берлине. Туда, японец благополучно приехал, преодолев всю территорию Советского Союза с востока на запад.

  Гитлер принял дорогого японского гостя в рейхсканцелярии, покинув ради такого случая стены Вольфсшанце. Рукопожатия, улыбки, приветствия, поздравления, ответные речи и тосты за процветание двух держав все было согласно протоколу и самого высшего уровня, а потом для фюрера начались подлинные мучения.

  Его нордический дух никак не мог взять вверх над японским традиционализмом, оказываясь в лучшем случае его ровней. Гитлера очень сильно раздражало две вещи в поведении его собеседника. Во-первых, японец постоянно улыбался, что интуитивно создавало впечатление, будто он подсмеивается над немецким лидером. И, во-вторых, невозможность добиться от собеседника точного и ясного ответа. Всякий раз, когда Гитлер требовал простого и короткого ответа, Мацуока начинал вилять и уходить в сторону.

  Заподозрив неладное, фюрер спросил, обладает ли министр необходимыми полномочиями, но когда Мацуока дал положительный ответ, его манера вести переговоры не изменилась. С большим трудом, Гитлер выдержал первый день столь мучительных переговоров, возложив дальнейшее их ведение на Риббентропа.

  Чего это стоило господину рейхсминистру осталось тайной, но окончательный текст коммюнике устраивал обе стороны. Япония и Германия поделили Азию и прилегающие к ней территории на сферы влияния. К Токио полностью отходил Китай вместе с Тибетом, Гонконг, Филиппины, французский Индокитай, голландская Индонезия, Таиланд, Сингапур, Бирма, Новая Гвинея и все тихоокеанские острова, находящиеся под управлением Великобритании и США. Кроме этого Япония претендовала на Андаманские острова, Цейлон, Советское Приморье и Забайкалье, Северный Сахалин, Камчатку и Командорские острова.

  В ответ, немецкий народ получал право на Европейскую часть СССР, Кавказ, Среднюю Азию и весь Ближний Восток. Индия – должна была стать буферной зоной, где каждая из сторон имела свои интересы, которые союзники договорились уважать. В качестве её временного правителя, стороны согласились считать - Субхаса Чандра Боса, фигуру хорошо знакомую немцам, но малоизвестную для японцев.

  Подобная уступчивость Гитлера в делении азиатского пирога объяснялась его желанием как можно прочнее привязать к себе Токио и заставить начать войну против Англии. Ради этой цели, фюрер отказался от Циндао, части Новой Гвинеи и архипелага Бисмарка, долгое время принадлежавшего Германии.

  Все было брошено для скорейшего разгрома Черчилля, чье присутствие на этих переговорах чувствовалось не только ментально, но и материально. Узнав о приезде Мацуока в Берлин, британский премьер потребовал от летчиков бросить на столицу рейха все воздушные силы Британии.

 - Задайте им хорошую трепку, парни. Пусть подумают, что оказались в аду и черти стали жарить их на сковородках и в котлах – приказал Черчилль и два дня октября, англичане усиленно бомбили Берлин. В ночном налете первого дня участвовало 120  «веллингтонов», «уитли» и «хэмпден», являвшиеся ветеранами бомбардировочной авиации, оснащенные плохой системой наводки. Возможно это – объясняет тот факт, что немцам удалось сбить почти 6% списочного состава этого отряда. На следующий день, англичане отправили уже 201 самолет, среди которых были «стирлинги», «галифаксы» и «манчестеры».

  Отсутствие опыта у пилотов и хорошо отлаженная противовоздушная оборона немцев с многочисленными помехами и ложными объектами не позволили англичанам выполнить приказ своего премьера. Японо-германские переговоры состоялись, и столь опасный для Лондона договор был заключен. Союзнические отношения были подтверждены, Азия была поделена, но самое главное – Гитлер вырвал у своего узкоглазого союзника точную дату вступления Японии в войну с англичанами. Наступал ноябрь, грозивший стать самым черным месяцем для британской армии, флота, дипломатии и государственности.

                ***

                С начала октября, немецкие бронетанковые и моторизованные соединения из района Барсы и Абадана через города Кум и Тегеран, по недавно построенной железной дороге медленно, но верно стали перебрасывать на север Ирана. Именно оттуда, согласно плану «Искандер» группировка «Север» должна была наносить по Британской Индии главный удар.

  Второе направление движения подразделений вермахта было долее замысловатым и менее комфортным. По нему двигались моторизированные соединения, изгнавшие британцев из Ливана. Сначала железной дорогой до Багдада, а затем по шоссе колоннами, через Керманшах, Хамадан на Исфахан центр одноименной провинции, третий по величине город Ирана. Войскам группировки «Юг» ставилась задача проведения наступления с целью отвлечь внимание англичан и по возможности оттянуть на себя часть их войск.

  Кроме главных направление в планах разработанных генералами Паулюсом и Йодлем выделялись ещё два дополнительных направлений, на севере и на юге. На северном направлении предполагалось действие горнострелкового корпуса. Он выделялся из войск группировки «Север» и имел задачу проводить самостоятельные боевые действия, в горных районах Афганистана с цель захвата Пешавара.

  Войска, действующие на южном направлении, должны были взять под свой контроль иранский порт Бендер-Аббас. Заняв его, немцы получали под свой контроль движение морских судов по узкому Ормузскому проливу из Аравийского моря в Персидский залив. Эти действия были направлены на защиту нефтяных приисков Ирана и Ирака от возможных ударов британского флота. В условиях предстоящего наступления топливо было на вес золота, и любой срыв его поставок мог пагубно сказаться на реализации «Искандера».