При этом в составе 2-го воздушного флота, действовавшего во всей полосе группы армий «Центр», насчитывался всего 141 исправный бомбардировщик и 11 дальних разведчиков. И им противостояло не менее пяти ста(!) советских истребителей разных типов только Московской зоны ПВО.
***
Считая вопрос взятия столицы Советского Союза уже решённым, высшее руководство Рейха замахивалось на большее, направляя разведчиков из «Группы Ровеля» всё дальше и дальше на Восток. Той осенью «Юнкерсы» Ju-88D можно было увидеть над Горьким, Казанью, Ульяновском, Саратовом…
И даже над Кировым (Вятка) и Ижевском!
Следом за внешне безобидными высотными разведчиками, которых на протяжении всей войны сбить удавалось лишь в очень редких случаях, появлялись несущие смерть и разрушения бомбардировщики Люфтваффе.
С начала ноября 41-го начались ночные и дневные(!) налёты германской авиации на промышленные центры Поволжья, в частности на крупнейший из них - город Горький, которые совершались небольшими группами, а то и вообще одиночными(!) бомбардировщиками. В среднем не более десяти-тринадцати самолётовылетов в сутки –ничтожная величина, при полной беспомощности городской ПВО натворили множество бед.
Был нанесён большой ущерб главному корпусу и некоторым цехам автозавода «Им. Молотова», Автозаводской ТЭЦ, заводу радиоаппаратуры № 326 «им. Фрунзе», радиотелефонному заводу «Им. Ленина»…
Завод № 718 «Двигатель революции» в результате бомбежки был надолго выведен из строя.
В городе возникла паника. Толпы людей сломя голову бежали с предприятий, стремясь как можно быстрее убраться подальше куда подальше. Паника привела к давке на Окском мосту, приведшей к многочисленным жертвам.
Имеющаяся зенитная артиллерия палила «в белый свет, как в копеечку» - расходуя снаряды всех калибров десятками тысяч. Одна из попыток перехватить бомбардировщики противника силами имеющегося истребительного полка, привела к потери сразу трёх «деревянных гробов» - самолётов ЛаГГ-3 местного производства, сбитых бортстрелками «Хенкелей» и «Юнкерсов». Не надеясь более на защиту со стороны лётчиков и зенитчиков, городской штаб МПВО приказал бойцам истребительного батальона брать винтовки, лезть на крыши корпусов и «отражать налеты».
Но всё тщетно: «фашистские стервятники» потерь не имели – от слова «ни одного».
Хотя на предприятиях тут же спешно стали устранять последствия бомбардировок, однако в ряде случаев, это уже не представлялось возможным до самого конца войны. В первую очередь это касалось завода «Двигатель революции», который практически прекратил работу и полностью сорвал выпуск 120-мм минометов и реактивных снарядов для «Катюш».
Ситуация усугублялась еще и тем, что, помимо основной продукции, предприятие было одним из поставщиков комплектующих для артиллерийского завода № 92, который снизил выпуск 76-мм танковых и дивизионных орудий. Косвенно пострадал от бомбардировки и танковый завод № 112 «Красное Сормово». Выпуск коробок переключения передач для средних танков Т-34 первоначально был поручен также заводу «Двигатель революции». Однако после налета их производство здесь стало невозможным, и оно было спешно передано соседнему станкозаводу № 113, но там к серийному производству КПП оказались не готовы. Это тормозило выпуск средних танков.
Производство танков также лимитировала подача моторов М-17 с ГАЗа, цеха которого тоже пострадали от бомбежки. За указанный период заводом «Красное Сормово» было получены лишь 22 коробки скоростей и 34 мотора. При этом качество последних было очень низким и, порой совершенно негодным. На самом автозаводе в результате налетов также возникли трудности с производством грузовиков, легких танков Т-60, минометов и снарядов. Радиотелефонный завод № 197 «им. Ленина» формально работал, но продукцию для армии в течение ноября и далее почти до конца года, не сдавал.
Таким образом, благодаря успешным действиям бомбардировочной авиации Люфтваффе в Горьком значительно затормозилось производство 82-мм и 120-мм минометов, артиллерийских орудий ЗиС-3 и средних танков Т-34, артиллерийских и реактивных снарядов, а также полевых радиостанций и телефонов. В период решающих боев под Москвой это имело огромное стратегическое значение. Возможно благодаря этому не была добита в ходе контрнаступления Красной Армии Группа армий «Центр», а советские войска увязли в кровавой мясорубке Ржева и Вязьмы…
Здесь словами великого русского адвоката Кони, впору воскликнуть:
«Господа! А ведь могло быть и хуже».
В начале ноября, несмотря на сложное положение на Восточном фронте, командование Люфтваффе начало выводить авиационные части в тыл для их пополнения и реорганизации. По этому поводу еще 5-го ноября начальник Генерального штаба Вермахта Франц Гальдер записал в дневнике:
«Разговор с фон Боком: он доложил, что в районе Москвы наблюдается сосредоточение крупных сил авиации противника. Наша авиация сейчас свертывается».
И как писал Пушкин в «Евгении Онегине»:
«И лучше выдумать не мог!».
Таким образом, в период с 1-го по 17-го ноября, в разгар решающих событий от которых зависел исход всей войны и судьба обоих стран, командование Люфтваффе вывело с Восточного фронта восемь бомбардировочных групп. Далее началась запланированная переброска в Италию и на Сицилию штабов и управлений 2-го воздушного флота и 2-го авиакорпуса…
И все это в период решающих боев под Москвой и на других участках Восточного фронта!
К декабрю на Восточном фронте остались лишь четыре эскадрильи дальней авиаразведки, базировавшиеся соответственно на аэродромах Смоленска и Шаталово, которые продолжали регулярно летать в Поволжье. Они фотографировали большие скопления подвижного состава на железных дорогах в районах Горького и Ярославля. Фиксировали множество воинских эшелонов идущих в сторону Москвы.
Но воспрепятствовать их движению оставшимися силами, Люфтваффе были уже не в состоянии.
***
Как отреагировало на вышеописанное безобразие, в смысле на почти беспрепятственные бомбардировки советских городов наше политическое и военное руководство?
В присущем ему духе: выпуске постановлений об реорганизации и главное - материальном усиление средств ПВО страны.
Войска противовоздушной обороны были впервые преобразованы в самостоятельный род войск, подчиненный непосредственно Верховному Главнокомандующему - Сталину. Для организации управления при командующем войсками ПВО создавались:
– Военный совет ПВО;
– Штаб ПВО с соответствующими отделами;
– Управление истребительной авиации ПВО.
Кроме сохраненных в существующем составе восточных и южных зон ПВО, зоны противовоздушной обороны на европейской части СССР расформировывались, Были образованы дивизионные районы ПВО территории страны: Архангельский, Череповецко-Вологодский, Рыбинско-Ярославский, Горьковский, Воронежско-Борисоглебский, Ряжско-Тамбовский, Казанский, Пензенский, Куйбышевский, Саратовско-Балашовский, Сталинградский, Краснодарский и Грозненский. В общей сложности им дополнительно передавалось почти четыре десятка(!) истребительных авиаполков – около полутора тысячи машин, отныне в оперативном отношении подчинённых непосредственно командованию противовоздушной обороны.
Было дополнительно сформировано десять батальонов ВНОС, значительно усилены артиллерийские и специальные части. Например, тот же многострадальный Горький дополнительно получил 300 зенитных орудий всех калибров, 200 зенитных пулеметов и 250 истребителей. Сталинград - 200 зенитных орудий, 100 пулеметов, 120 истребителей и 130 прожекторов113.
Особое внимание было уделено столице, где вместо корпуса создавался Московский фронт ПВО. Силы и средства защиты последнего вскоре достигли астрономических показателей: число 85-мм зениток - 1300 штук, аэростатов заграждения – 1500, а прожекторов — 1200. Количество истребителей - порядка трёхсот машин.
Помогло это?
Категорически нет!
В следующем – в 1942-м году, Люфтваффе не тронуло столицу, зато не считая поддержки сухопутных войск и ударов по судам и кораблям в омывающих СССР морях, в том числе и Каспийском:
Стёрло с лица земли Керчь, Севастополь, Сталинград и Мурманск.
Осуществляло «нефтяную блокаду» минируя Волгу - по которой шли нефтеналивные суда, блокируя железнодорожные перевозки – вплоть до территории Казахстана114.
Массово засылало в СССР агентуру «Абвера» по плану «Цеппелин».
В 1943-м – Люфтваффе практически уничтожило военную промышленность Поволжья, включая такие крупнейшие предприятия страны как Горьковский автомобильный (ЗИМ), Ярославский шинный (ЯРАЗ), Саратовские крекинг-завод и выпускающий истребители «Як» авиационный «Саркомбайн».
Если же говорить в общем и целом, то на протяжении почти четырех лет войны по принципу «редко - но метко», Люфтваффе словами потомков – «кошмарило» как хотело советский тыл. И надо честно признаться: несмотря на многочисленные мероприятия и реорганизации, несмотря на героизм отдельных лётчиков, артиллеристов, бойцов местной противовоздушной обороны и пожарных, рабочих военных заводов и простых жителей, противовоздушная оборона тыловых объектов оказалась не просто малоэффективной…
Практически бесполезной!
Спасло нас то, что и «хвалённая» Люфтваффе не была лишена недостатков. Сравнительная немногочисленность её бомбардировочной авиации, раздробленность авиагрупп по театрам боевых действий и напротив – многочисленность поставленных перед ней задач. Плюс сложный механизм принятия решений в высшем руководстве, царившая в Третьем рейхе бюрократия, недооценка значения стратегических налетов и многое другое. Всё это в сумме привели к тому, что удары по промышленным центрам наносились от случая к случаю, хаотично и без определения приоритетных целей. Уже поражённую цель списывали со счетов, не препятствуя её восстановлению.
А ведь всё могло быть иначе!
Вот к примеру операция «Железный молот» - план массированного удара по советским электростанциям в районе Москвы и Верхней Волги, который в 1944-м году предложил рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер. В качестве целей им были выбраны одиннадцать тепловых ГРЭС работавших на угле и торфе и две гидроэлектростанции в Рыбинске и Угличе. Общая мощность всех этих энергетических предприятий составляла около полутора миллионов кВт, или шестьдесят процентов от мощности всех электростанций Центрально-промышленного района СССР. Их разрушение поставило бы советскую военную промышленность перед коллапсом.
Но пока Шпеер строчил меморандумы и бегал по кабинетам больших чинов Люфтваффе, настал год тысяча девятьсот сорок пятый. 10-го апреля стратегические бомбардировщики В-17 и В-24 из 8-й воздушной армии США, опустошили бомболюки над аэродромами Брист, Ораниенбург, Рехлин, Бург, Пархим и Нойруппин – уничтожив в том числе и два десятков комплексов «Мистел-2», которые в принципе могли бы дотянуться до городов Поволжья. Ну а через неделю на этих аэродромах залязгали гусеницами танки 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов, начавших Берлинскую наступательную операцию…
***
Итак, подытожим вместе со Сталиным:
Сэр Стэнли Болдуин был категорически прав:
«Бомбардировщик всегда прорвётся»!
Ни та, ни другая сторона не смогли защитить свои города, их жителей и промышленность от разрушений.
Да, ПВО Рейха была намного эффективней советской – сбивая бывало до сорока процентов всех самолётов участвующих в налёте…
И, что?
Сильно помогло это Гитлеру и его Рейху, так и не ставшему «тысячелетним»?!
Как и в любой другой воюющей европейской стране, ПВО СССР является лишь средством отвлечения и без того скудных ресурсов от чего-то действительно жизненно необходимого.
Вот к примеру ПВО МВО «образца августа 1941-го года» располагало 796 орудий среднего калибра, 248 пушек малого калибра, 336 счетверенных пулеметных установок, 618 прожекторов и 124 аэростата заграждения. 6-й ИАК располагал почти 500 истребителями, в том числе 127 высотными перехватчиками МиГ-3, а также двумя эскадрильями, укомплектованными летчиками-испытателями.
Прожектора, аэростаты и даже МиГи – в принципе и, хрен с ними. Но столько стволов артиллерии, словами Шпеера - «уставившихся в небо», в то время как на фронте войска истекали кровью, не имея вообще никакого прикрытия – ни с воздуха, ни с земли – от танков…
«Неправильно всё это!».
Столицу от разрушений они не уберегли, но как их не хватало на фронте!
Расположи всё это добро где-нибудь под Минском или Смоленском, взятыми Вермахтом с ходу - фактически без боя, так глядишь и никаких «авианалётов» на Москву не было бы от слова - «ни одного».
После войны (или во время её, не суть важно) появилась пословица:
«Лучшая ПВО – танки на аэродромах противника».
Прочесав мелким бредишком «Послезнание», Сталин эту пословицу перефразировал:
«Ну или недопущение танков противника на свои аэродромы, с которых тот мог бы совершать налёты на стратегические объекты в советском глубоком тылу. И в этом мне поможет зенитная артиллерия, которая будет находиться на фронте – а не в сотнях километров от неё».
Ведь приоритетом для Люфтваффе всё-таки была поддержка наступающих танковых групп и войск Вермахта в целом. А сбить атакующий наши войска светлым днём, с небольшой высоты бомбардировщик – на порядок легче, чем бомбящий тёмной ночью тыловой объект с заоблачных высот.
За исключением учебных частей, конечно, вся зенитная артиллерия должна находиться на фронте. Точнее – в прифронтовой полосе.
Сталин думал-соображал, строча черновик постановления ГКО и Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР:
«Зенитно-противотанковые истребительные бригады… Эээ… Механизированные зенитно-противотанковые истребительные бригады (МЗПИБ), имеющие на вооружение зенитные 85-мм и 76-мм пушки и, 45-мм и 23-мм зенитные автоматы (если они будут), счетверённые «Максимы» (или крупнокалиберные пулемёты). Это – самоходные орудия на гусеничном или колёсном ходу. Эээ… Подойдёт шасси устаревших танков – от Т-37/38 до Т-28 включительно, а также шасси пушечных бронеавтомобилей и просто трёхосных грузовиков ГАЗ-ММ и ЗИС-6. А так же достаточно сильную полевую артиллерию (по дивизиону 122-м гаубиц, или 120-мм миномётов, мотострелковые подразделения и обязательно сапёров с противотанковыми и противопехотными минами».