- Кроме того из войск западных и центральных округов, приказываю сформировать… Эээ… «Корпус быстрого развёртывания». Состав: лёгкотанковая бригада (БТ-7), две мотострелковые дивизии (танки Т-26), воздушно-десантная бригада и части поддержки и обеспечения.
- Техника должна быть «первой или второй категории хранения», с имеющимся комплектом необходимых запчастей. Части должны быть «старыми», сколоченными, полнокровными и желательно обстрелянными. Во главе «Корпуса быстрого развёртывания» поставить решительного командира. Предлагаю… Эээ… Комдива Рокоссовского. Хватит ему на курортах отдыхать, итак два с половиной года «прохлаждался»!
22 марта 1940-го года после личного ходатайства Тимошенко, Будённого и Жукова, Константин Константинович Рокоссовский был освобождён, полностью восстановлен в правах, в должности и в партии. А в данный момент восстанавливал силы, отдыхая с семьёй в Сочи.
- И подберите ему толковых штабистов…
Он напряг память:
- …Кто там у Жукова на Холкин-Голе был начальником штаба?
Бывавший в тех краях во время советско-японского вооружённого конфликта Кулик, ответил:
- Комбриг Богданов.
- Толковый?
Кулик перевёл взгляд на Смородинова, тот поспешно выпалил:
- Толковый, товарищ Сталин.
- Где он сейчас?
После затянувшейся паузы, на этот вопрос ответил Заместитель наркома обороны, Начальник Управления по командному и начальствующему составу, армейский комиссар 1-го ранга Щаденко:
- Сидит.
Сделав паузу, Вождь выудил в «Послезнании» инфу, что комбриг Михаил Андреевич Богданов получил орден Красного Знамени за Халхин-Гол… А затем был осуждён на четыре года за то, что возглавляя советско-монгольскую делегацию в комиссии по разрешению вопросов о государственной границе между сателлитом СССР Монгольской Народной республикой и японским вассалом Маньчжоу-Го, согласился использовать японскую карту.
Это конечно халатность… Но разве не халатность назначать Главой комиссии по переговорам не искушённого в таких премудростях дипломата, а боевого командира?
Сталин немного психанул:
«Ещё бы участкового милиционера назначили б, олухи!».
Махнув рукой, мол – ерунда какая:
- Нечего ему «сидеть», когда другие воевать собрались! Я немедленно распоряжусь и комбриг Богданов завтра же будет освобождён и реабилитирован.
Как уже о решённом, Вождь отдал последнее распоряжение последнего Заседания Главного Военного Совета:
- Так что товарищ Смородинов, немедленно приступайте к составлению плана вторжения в Иран – вплоть до Персидского залива и, последующей оккупации этой страны…
Он называл вещи своими словами – никакого словоблудия о «интернациональном долге», «страдающих под гнётом шахского режима трудящихся», никакой «помощи братскому народу».
- …Оккупация должна осуществляться путём создания военных баз в ключевых точках страны - обязательно с аэродромами, взлётно-посадочные полосы которых способны принимать четырёхмоторные самолёты.
Сдвинув брови строго предупредил:
- Только в этот раз не как в Финляндии, учтите всё до последних мелочей. Не забудьте про тропическую форму одежды – за образец можно взять британскую и, персидско-русский разговорник. Не забудьте и про всякие экзотические болезни – начиная от гепатита и кончая малярией и особыми видами тропических глистов!
На этом закрыв последнее в истории Совещание Главного Военного Совета, Сталин распрощался с его членами и проводив их взглядом - после того как закрылась дверь кабинета за последним из них, с тяжёлым вздохом произнёс:
- Не… В данном случает как говорят потомки – «кровати переставлять бесполезно, надо срочно менять «девочек»».
Впрочем он был уверен, что справятся и эти:
«Не операция же «Багратион» готовится, в конце то концов! В «Реальной истории» проблем с оккупацией Ирана не возникло ни у нас, ни у англичан. Так почему возникнет в «Текущей реальности»? Особенно если ещё принять меры невоенного характера – но не менее эффективные чем армия вторжения?».
***
Не ограничившись чисто военными мероприятиями, Сталин в тот же день отдал дань и дипломатическим. Неожиданно прибыв с небольшой группой сопровождающих «неофициальных лиц» в НКИД, он попросил Потёмкина найти ему сотрудника - которого его словами «не стыдно послать и к самому английскому королю». Тот был конечно изрядно озадачен, но не прошло и пятнадцати минут, как пред Вождём предстал крайне взволнованный молодой человек, представившийся:
- Заведующий Отделом Скандинавских стран НКИД СССР, Орлов.
Зайдя в «Послезнание», хозяин «Одной шестой части земной поверхности» нашёл такого: примерно через год, после очередного осложнения отношений с Финляндией, тот будет назначен послом в эту страну.
Орлов славился знанием нескольких европейских языков и воистину европейским воспитанием, был гибким и тактичным, что довольно большая редкость даже среди советских дипломатов - славящихся более «простыми» манерами.
Проверяя тот ли это человек (а то «Орловых» в стране хватает!), он спросил:
- Павел Дмитриевич?
- Да, товарищ Сталин.
- Вы-то мне и нужны! Присаживайтесь, пожалуйста – в ногах правды нет…
По обыкновению походив по кабинету Народного комиссара иностранных дел СССР, он остановился напротив своего визави и надавив ему на плечо, чтоб тот не вставал, начал:
- Немедленно летите в Лондон, добейтесь встречи с Черчиллем (знаете, кто это такой?) и передайте на словах… Память у Вас хорошая?
- Хорошая, това…
- Сможете запомнить среднего размера текст, перевести его на английский и передать дословно?
- Смогу, тов…
- Тогда слушайте и запоминайте, товарищ Орлов…
И прохаживаясь мягкими, по-кошачьи почти неслышными шагами – как подкрадывающаяся к добыче рысь, Вождь не торопясь начал:
- …«Вы не хуже меня знаете, господин Премьер-министр, что Советско-германский «Пакт о ненападении» - это всего лишь зеркальный ответ на заключённый годом ранее Мюнхенский договор между Германией с одной стороны и, Англией и Францией с другой. При этом осмелюсь напомнить, что «Пакт» - это не отнюдь военный союз между СССР и Рейхом, а всего-навсего лишь наша плата за нейтралитет в начавшейся большой европейской войне.
- Однако, ваши страны видимо решили сделать всё возможное и даже отчасти невозможное, чтобы СССР и Германия стали полноценными военными союзниками! Если Вы не понимаете о чём я, сделайте запрос в ваш Генштаб об операции «Pike». Если я не ошибаюсь, такой возможностью Вы вполне располагаете.
- Так вот довожу до вашего сведения: пока ваши генералы на пару с французскими сущей хернёй маются – готовя бомбардировку Баку и Батуми, германский «Абвер» готовит антибританское восстание в Ираке и прогерманский переворот в Иране.
- Насчёт восстания в Ираке94 сведениями я не располагаю, но вот прогерманский переворот в Иране начнётся вскоре после начала генерального наступления германской армии в Европе, приуроченного к десятому маю. Операция Вермахта называется «Fall Gelb», её цель будет ударом через территорию Люксембурга, Бельгию и Голландию - через Арденны прорвать линию обороны союзников и выйти к Ла-Маншу…
На тему того, что получив информацию от Сталина союзники отобьют наступление Вермахта - он совершенно не заморачивался. Непонятно поверит ли сперва в эту информацию сам Черчилль (да такая задача и не ставилась), но вот правительства Англии и Франции точно сочтут её дезинформацией. Да и времени у них уже не остаётся, чтоб среагировать должным образом.
Меж тем Сталин продолжал диктовать послание сэру Черчиллю:
- …Так вот, если эти события произойдут, Советский Союз не будет сидеть сложа руки и ждать, когда вблизи его основного нефтедобывающего района образуется контролируемая Германией Гитлера территория. Он предпримет меры превентивного характера. Уверен, что эти «меры» также в интересах Британской империи и её нефтяной корпорации AIOC.
- Заверяю Вас, господин Премьер-министр, что никакой «аннексии» Ирана или какой-либо его части с целью «советизации» не будет. Финляндия преподала нам хороший урок: насильно мил не будешь. Так что жду от Вас адекватной реакции на предпринимаемые Советским Союзом шаги. Чтоб в свою очередь не было нашей ответной реакции на появление в Иране каких-нибудь «борцов с коммунизмом», вроде наших среднеазиатских басмачей… Ведь когда-нибудь мы будем вместе! С самым искренним уважением, Сталин».
Умолкнув, Сталин посмотрел на своего посланника:
- Запомнили?
- Запомнил, товарищ Сталин и даже уже перевёл на английский язык.
- Имеются ли какие-нибудь вопросы?
- Всего один, товарищ Сталин…
Доброжелательно улыбаясь, тот в свою очередь спросил:
- Возникли затруднения с переводом фразы «сущей хернёй маются», товарищ Орлов?
- Да нет, я… Это то как раз проще всего: «they're messing around with complete bullshit».
- Тогда в чём же?
- Вы назвали господина Черчилля «премьер-министром»… Но ведь он находится в оппозиции к правящему кабинету лейбористов во главе с Чемберленом?
Улыбнувшись хитро, Вождь ответил:
- Говорите прямо по тексту. Если у господина Черчилля тоже возникнет по этому поводу вопрос, ответствуйте: «Товарищ Сталин уверен, что вскоре Вы станете Премьер-министром и через пот, слёзы и кровь поведёте Британию к победе!».
Отношения с будущим союзником надо налаживать пораньше. Чтоб потом словами потомков – «кинуть их как последних лохов».
Послание Сталина не строилось на сыпучем песке, а имело под собой прочное «железобетонное основание». Находящийся под пятой дряхлеющей Британской империи Ближний Восток бурлил и чем больше она «дряхлела», тем сильней происходило это «бурление». Персы, арабы и прочие народы (даже евреи!) считали любого врага Британии своим естественным союзником, а в данный момент таким являлась гитлеровская Германия. И если б Вермахту удалось бы прорваться сюда через Египет, или советский Кавказ…
Даже страшно подумать!
Хотя Иран был всего лишь британской полуколонией (здесь не было британских военных баз), но он в то время всерьёз считался фактическим союзником Гитлера. В нём имелось сильное прогерманское лобби, германские военные советники из «конторы» адмирала Канариса, германские учителя и учебные программы в школах и ВУЗах…
Наконец половина всей внешней торговли Ирана, до начала Второй мировой войны приходилась на Третий Рейх.
Над последним обстоятельством Сталин задумался и сделал «пометочку» в памяти:
«Надо будет на эту тему с Микояном словами потомков – «перетереть»!».
Так что советско-британское вторжение в Иран летом «реального» сорок первого года, раздел страны и оккупация страны была не прихотью…
А жизненной необходимостью.
***
Посидев, подумав на тему «а как к советскому вторжению в Иран» отнесутся наши «заклятые друзья?», Сталин пораскинул мозгами и решил словами потомков:
«Кто нам мешает, тот нам и поможет!»
Больше ни минуты не раздумывая, Вождь через Потёмкина вызвал в НКИД посла Германии в СССР. Хотя и не так быстро как Орлов – где-то через полтора часа, но Фридрих-Вернер Эрдманн Маттиас Иоганн Бернгард Эрих, граф фон дер Шуленбург всё же появился в кабинете Наркома, где с удивлением граничащем с шоком увидел самого(!) Сталина. Приняв крайне встревоженный вид, без всякого «посредника» (если не считать за таковых двух переводчиков, конечно), Вождь Страны Советов заявил:
- Советской разведке через вполне надёжные источники стало известно о намерениях англо-французской военщины подвергнуть авиационной бомбардировке Баку и Грозного. Целью операции служит лишить Германию поставок нефти и нефтепродуктов из Советского Союза. Оставаясь в состоянии строгого нейтралитета, Советское правительство тем не менее намеренно предпринять ряд мер военного характера, чтоб нивелировать такую угрозу.
Воспользовавшись сделанной Сталиным случайно или преднамеренно паузой, граф фон дер Шуленбург с живостью спросил:
- Правительству Рейха хотелось бы знать, какие именно меры намеренно предпринять Советское правительство?
Едва заметно недовольно поморщившись, Сталин дипломатично ушёл от ответа:
- Меры, которые ни в коей мере не затрагивают германские интересы в том районе…
И затем дал намёком понять, что Советское правительство хочет от своего партнёра по «Пакту о ненападении»:
- …Нам так же известно о том влиянии, что имеет в том районе ваша страна – особенно в Иране. И нам бы очень хотелось, чтобы правильно поняв наши намерения - германская сторона использовала это «влияние» для того, чтобы способствовать предпринимаемым нашей стороной «мерам».
Граф фон дер Шуленбург «малый» был – далеко не промах и, тут же открытым текстом намекнул про преференции за такое «способствование»:
- Смогу ли я заверить наше правительство, что вслед за поддержкой предпринимаемых советской стороной «мер», последует увеличение поставок в Рейх нефти?
Причём слово «Рейх» - «Reich», он произнёс так, что Сталину до зуда в руках захотелось дать графу в морду…
Но он сдержался!
- Конечно, Вы можете заверить, господин посол. Но здесь наши и ваши желания не совпадают с нашими и вашими же возможностями. Советская железнодорожная сеть имеет ограниченную пропускную способность (особенно на территориях бывшей Восточной Польши) и уже работает с запредельной нагрузкой.
Граф загрустил было, но Вождь страны Советов показал ему вкусную наживку:
- Выходом из положения мог бы послужить строительство нефтепровода от Каспийского моря до Балтийского.
Видя как посол заглатывает «крючок», Вождь пустился «во все тяжкие»:
- Ничего невозможного! Наша страна имеет определённый опыт и рабочую силу…
Заговорщически подмигнув графу:
- …В том числе – пленных поляков!
Тот поддержал Вождя большевиков, коротко гоготнув:
- Если вам своих «пленных поляков» не хватит, имперское правительство может предоставить наших. У нас их больше!