Были и ещё нюансы. Например, после снятия с предохранителя, запал ударного типа мог взорваться даже от незначительного толчка.

Неторопливо прохаживаясь, Вождь как бы рассуждал сам с собой:

- Беда в том, что перед принятием на вооружение, испытания оружия проводят профессиональные заводские или армейские испытатели. В лучшем случае - бойцы элитных соединений вроде Московской Пролетарской мотострелковой дивизии. А после принятия на вооружение, она попадает в руки «среднестатистического» призывника - про физические возможности которого мы уже с вами сегодня говорили.

- На сколько метров он сможет бросить «новую осколочную гранату ударного действия»? Которая, даже без оборонительного чехла весит 550 грамм? Ну уж явно не на 30-40 метров, товарищ Склизков!

Остановившись на против него:

- Я предлагаю оставить на вооружении хорошо себя зарекомендовавшую оборонительную ручную гранату Ф-1 с запалом Ковешникова дистанционного действия. А над наступательной - ещё немного поработать, правильно подобрав вес и форму наиболее подходящие для метания.

Пройдясь по «Послезнанию», Вождь нащупал верный след «идеальной наступательной ручной гранаты» для тотальной войны.

В период с 1960-го по 1984-й год, на вооружении армии и спецслужб США имелась V40 «Mini-Grenade» - самая маленькая ручная граната в истории этого вида оружия. Она имела шарообразный корпус размером с мячик для гольфа и весила всего 136 грамм. Хотя эта «крошка» и уступала по поражающей способности нашей РГД-5 (один метр гарантированного поражения против пяти), но была оружием вовсе не игрушечным и имела свои преимущества перед своими более тяжёлыми и мощными «коллегами».

Бойцы могли нести существенно больше таких гранат, бросать их дальше, а сам бросок и полёт «Mini-Grenade» был менее заметен для противника. В закрытых же помещениях, а также в траншеях, блиндажах и им подобных - существенных отличий собственно то говоря и, не было

V40 «Mini-Grenade» – это, конечно, чересчур «лёгкий» подход.

Но имеется и соответствующий отечественный опыт!

«Хаттабка» - название весьма популярной в России будущего самодельной ручной гранаты, созданной на базе гранатометного выстрела ВОГ-25 с удаленной головной частью и стандартного взрывателя УЗРГМ.

При правильном применении - максимально смертоносное оружие!

При весе всего 280 грамм (в том числе вес ВВ – 33 грамм), радиус сплошного поражения осколками – семь метров, что вполне сопоставимо с более солидными боеприпасами такого типа, например ручной гранаты РГД-5. В родном Отечестве как известно «пророков нет» и не будет, но вот болгарский производитель оружия «Arcus» в XXI веке серийно выпускает ручные гранаты AR-ROG аналогичной «Хатабке» конструкции.

Рисунок 8. Это серийно производящаяся «Хатабка»: AR-ROG производства болгарской фирмы «Arcus».

Сталин продолжил:

- При выборе надо учитывать, что задача наступательной ручной гранаты – поражение живой силы противника в укрытиях: траншеях, окопах, блиндажах, комнатах строений и так далее… Где ни значительной мощи разрывного заряда, ни большого радиуса разлёта осколков не требуется. Так что вес данного типа боеприпаса можно смело уменьшить в два раза – 250-300 грамм.

После чего записал соответствующее постановление Комиссии Главного Военного Совета по итогам Советско-финской войны.

***

Однако, стрелковой роте нужно что-нибудь «потяжелее» - заменяющее одним чохом 50-миномёт, гранатомёт Дьяконова и ручную противотанковую гранату. И при этом максимально дешёвое и как можно более массовое.

Что именно?

Сталин мучительно ломал голову:

«82-мм батальонный миномёт - который так хвалили мои комсомольцы-добровольцы? Но только для облегчения веса укороченный?».

82-мм миномётная мина весом 3,6 килограмм в том числе полкило взрывчатки, это очень серьёзный «аргумент» - с радиусом поражения в шестьдесят метров, в том числе тридцать сплошного. При прямом попадании она способна разрушить и лёгкое полевое укрытие – бруствер стрелковой ячейки или козырёк из тонких брёвен над ходом сообщения.

Не поздоровится от попадания 82-мм мины и лёгкой бронетехнике и, даже среднему танку. Разорвавшись на крыше моторного отделения, она вполне способна пробить осколками верхнюю броню, обычно не превышающую по толщине пятнадцать-двадцать миллиметров. Вот только попасть из миномёта в движущийся танк, это невероятно большая удача. Настолько большая, что относится к разряду среднестатистической погрешности.

«И вообще, с 82-мм «укороченным» ротным миномётом получится та же грустная история, что и с 50-ти миллиметровым. Носимый боезапас мал: «пук, пук, пук» и он кончился. Всё-таки миномёт - это оружие для стрельбы по площадям, с огромным по сравнению с обычной артиллерией расходом снарядов для поражения отдельной цели».

«Надо что-то такое - многоцелевое, стреляющее прямой наводкой - что экономит боезапас. Из чего можно и, по огневой точке ударить и, по танку и по атакующей пехоте…».

Перебирая «Послезнание», Сталин наткнулся на «инфу» – словами потомков, что в военных конфликтах на просторах распавшегося «Союза нерушимого республик свободных» - умельцы из разных истребляющих друг друга всеми способами сторон, приспособились стрелять 82-мм минами из противотанкового гранатомёта РПГ-7.

Подумав, он:

«Не… РПГ-7 пожалуй, мы до войны не осилим, как бы того не хотелось».

Потом ему вдруг пришло в голову:

«А почему сразу «РПГ-7»?! Германский противотанковый одноразовый гранатомет «Панцерфауст» или по-нашему «Фаустпатрон»! Если есть что из оружия проще, то я этого не знаю… Разве что обычный железный лом».

При общем весе порядка пяти-шести килограмм, эта штуковина могла забросить 3,3-килораммовую кумулятивную гранату на дальность до восьмидесяти метров - с вполне приличной точностью, позволяющей попасть в танк.

«Конечно, кумулятивный боеприпас нам пока(!) не светит – взрывчатка на основе дефицитного гексогена, взрыватель мгновенного действия, правильно рассчитанная форма кумулятивной воронки… Но этого пока не надо! В качестве гранаты можно использовать бракованные корпуса 82-мм мин, каких по определению должно быть до ху… Очень много!».

«Послезнание» услужливо ему подсказало:

Один лишь Завод № 211 в мае 1943-го года выдал свыше 100 000 штук готовых мин, забракованных госприёмкой из-за непригодности трубок стабилизатора.

В 1940-1941-х годах, конечно, масштабы производства поменьше…

Но брака безусловно хватает.

Немного погодя Вождя вновь осенило:

«А почему только 82-мм ротный гранатомёт? Батальону тоже надо дать что-нибудь «потяжелее», стреляющее прямой наводкой, кроме взвода пушек-сорокапяток!».

Осколочно-фугасная мина 120-мм полкового миномёта «образца 1938 года» весит 15,9 килограмм, из которых 5,1 кг – взрывчатка. Её радиус сплошного поражения – шестьдесят метров. После взрыва этого боеприпаса образуется воронка диаметром четыре и глубиной один метр. При прямом попадании уничтожается лёгкая бронетехника, начисто разрушается лёгкие блиндажи, одноэтажные жилые дома… В многоэтажных домах обрушиваются чердаки и перекрытия.

Естественно, батальонный уровень - это уже более серьёзно:

«Вот только в отличии от рассчитанного на применение с рук 82-мм одноразового ротного гранатомёта, 120-мм батальонный гранатомёт должен быть станковым (подойдёт тренога от ДС-39 или станок от ДШК) и перезаряжаемым».

Решив пока не посвящать в детали слишком много народа, он подозвав поближе спросил у Наркома вооружений:

- Товарищ Ванников! Кто у нас занимается противотанковой гранатой?

- Конструктор Пузырёв ГСКБ-30 при заводе №58 «Имени Ворошилова», товарищ Сталин.

- Через товарища Поскребышева, конечно, устройте мне встречу с ним в ближайшее же время. Эээ… Скажем завтра с утра.

***

Ближе к вечеру разговор зашёл об том, чтобы сохранить и преумножить специальные подразделения и части имеющие боевой опыт Финнкой войны - лыжные батальоны и бригады. И надлежащим образом их оснастить и экипировать.

Абсолютное большинство сидящих в зале комсомольцев-добровольцев воевали именно там и поэтому предложений хватало:

- Сравним, к примеру, наши лыжи и финские. Наши лыжи не имели пексов — пришитых носов, а привязывались веревками за ногу. Чтобы сойти с лыж, надо развязать, встать - завязать. Очень хлопотно! Когда нам сбросили валенки, мы сами нашили на них шары и уже ставили ногу прямо под дужку.

- У финнов были отличные компаса на спирту. У нас компас поставишь - стрелка крутится. А у их компаса стрелка как встала - так и стоит. Ночь наступает – финский компас освещен, а у нашего только на конце стрелки светящаяся точка.

- У финнов были лодочки – специальные санки, куда можно было поставить пулемет, положить боеприпасы или раненого. Легкая, внизу тонкий металл подбит. Она по снегу, как по воде, скользила! От лодочки шли две лямки — одна длиннее, другая короче, так двое тащат. А у нас лодочек не было. Ранят человека в разведке (были у меня такие случаи) как его по бездорожью на руках нести?! Невозможно! Пройдем сто метров - все еле дышат. Делали, конечно, что-то типа носилок. Но попробуй его понести через сугробы! Финские лодочки захватывали - не разрешали использовать. Сами потом стали из ящиков делать, но у нас она была треугольная с бортами по бокам…

Сталин терпеливо выслушивал и если предложение казалось ему разумным, записывал в виде проекта Постановления Комиссии при ГВС КА по изучению итогов Советско-финской войны.

Главным же было:

1) Создать при Генеральном штабе КА комиссию для изучения опыта действий в условиях зимы, тактики, вооружения и снаряжения – как со стороны Красной Армии, так и со стороны противника.

2) Изучить аналогичный опыт стран с похожим климатом – Канада, Швеция, Норвегия.

3) Создать при Погранвойсках СССР постоянно действующие части для действий в зимнее время года – Особые лыжные батальоны.

4) Командующим Особых лыжных батальонов назначить полковника Андреева А.М.⁵⁷.

5) Личный состав – добровольцы из Погранвойск, НКВД, милиции и т.д..

6) Разработать (или купить за границей) специальную технику – снегоходы.

7) Наладить массовое производство хорошо зарекомендовавших себя одноразовых химических грелок, специальных зимних разовых пайков с самоподогревом, спальных мешков, палаток, экономичных блиндажных печей.

8) Зимой 1940-1941г.г. провести серию учений и маневров Особых лыжных батальонов Погранвойск СССР.

Уже поздним вечером закрыв заседание, Сталин как Председатель Комиссии при Главном Военном Совете Красной Армии по итогам Советско-финской войны, объявил товарищам командирам дату следующего совещания:

- Завтра мы с вами отдохнём – воскресенье как-никак, а в понедельник с утра займёмся Богом войны – артиллерией.

И распустил их по домам.

Затем сердечно поблагодарив комсомольцев-добровольцев за активное участие в Совещании, предложил:

- Товарищи! Я думаю, что где-то ближе к середине мая собрать конференцию первичных комсомольских организаций Армии и Флота. Считаю, что нам есть об чём поговорить и что обсудить…

Обратясь к без пяти минут «Железному Шурику»:

- Товарищ Шелепин! За Вами организационные вопросы. Справитесь?

Хотя тот и обомлел, конечно, но не подав вида бодро ответил:

- Справлюсь, товарищ Сталин!

- Ну а если появятся какие-то проблемы, звоните в мой Секретариат – товарищу Поскрёбышеву.

Затем он поехал ночевать в свою кремлёвскую квартиру, где он не любил бывать со времени самоубийства своей второй жены – Надежды Аллилуевой, предпочитая Ближнюю дачу в Кунцево. Однако после совершённого им государственного переворота, помня народную поговорку «Бережённого – Бог бережёт», он изменил привычке. Кроме его обычной охраны в полном составе и Полка особого назначения, в Кремле теперь находился мотострелковый полк дивизии «имени Дзержинского», батальон танков и он здесь чувствовал себя в большей безопасности.

Остальные «дзержинцы» находились в состоянии повышенной боевой готовности в месте своей постоянной дислокации. Все важные пункты столицы – мосты, вокзалы, почта, телеграф и так далее - охранялись людьми Берии в штатском, но при оружии. Улицы и площади патрулировались усиленными нарядами милиции. Хотя комендантский час объявлен не был, под предлогом приводящихся учений сил местной противовоздушной обороны жителям Москвы не рекомендовалось с наступлением темноты появляться на улицах, о чём было объявлено по радио.

Сталин очень хорошо помнил слова Учителя и Основателя:

«…К восстанию надо относиться, как к искусству, что надо завоевать первый успех и от успеха идти к успеху, не прекращая наступления на врага, пользуясь его растерянностью и т. д., и т. д….»⁵⁸.

Наконец, контролируя ситуацию сделав несколько важных телефонных звонков – в том числе Лаврентию Павловичу Берии, выслушав доклад об текущей обстановке от Начальника личной охраны, Вождь отправился «на боковую»…

Ибо ничто человеческое ему не чуждо!

Уже зевая, он вспомнил:

«Кстати о крупнокалиберных авиационных пулемётах… В будущем для нового 12,7-мм четырёхствольного скорострельного пулемёта предназначенного в свою очередь для вертолёта Ми-24, будут выпускать двупульный (две пули в одной гильзе) патрон 1СЛ. Дальность и кучность проседают, конечно, зато эффективность на близком расстоянии выше в полтора-два раза. Надо бы не забыть, подсказать нашим «Кулибиным» идейку…».

Глава 9. Блеск и нищета советского «Бога войны».

Из речи И.В. Сталина на Совещании по итогам Советско-финской войны (апрель 1940 г.):

Из мемуаров Рудольфа Волтерса (начальник отдела культуры и пропаганды Организации Тодта»)  «Отрезки жизни»: