Напрасно недалёкие умом потомки иронизируют. Он был прав, говоря 17 ноября 1935-го года во время выступления на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц:
- Жить стало лучше, жить стало веселей!
За годы первых пятилеток в стране появилось поколение собственных молодых специалистов с высшим и среднетехническим образованием. Однако управленцами на местах, в союзных главках и наркоматах по прежнему являлись неграмотные «старые партийцы с дореволюционным стажем», усевшиеся там ещё во времена Гражданской войны.
В 1936-м году Сталин и его соратники решают принять новую конституцию. Прежде всего, в ней нужно закрепить:
«Решительный отказ от ориентации на мировую революцию, провозглашение приоритетной задачей защиту национальных интересов СССР».
Также решительно требовалось убрать из законодательства СССР термин «лишенец». Так звали «бывших» - офицеров царской и белогвардейских армий, дворян, купцов, священников и кулаков… Эти люди (внимание!) были лишены избирательных прав, их дети не могли учиться в средних школах, университетах, институтах и техникумах. По Конституции-36, эти граждане уравнивалась в правах с остальным населением Советского Союза.
Главным же было то, что по новому основному закону предлагалось ввести тайное, и альтернативное голосование во всех партийных организациях: от низовых партийных ячеек, до краевых и республиканских комитетов партии.
(От автора:
Американский Посол в СССР Дж. Дэвис в своей основанной на дневниках книге «Миссия в Москву» пишет:
«Москва, 4 марта 1937 года.
Ужин в итальянском посольстве. Обсуждение за чашкой кофе сообщений о разногласиях в «советах партии» по поводу новых положений в новой конституции. Говорят, Сталин настаивал на либерализме конституции, даже если это ставило под угрозу его власть и контроль над партией…
…Утверждается, что Сталин сам решил вопрос в пользу проведения в жизнь тайного и всеобщего избирательного права, предусмотренного новой конституцией»).
И вот здесь Сталин и его команда встретила яростное сопротивление партномеклатуры!
Ведь при альтернативном и тайном голосовании, у них не будет ни единого шанса. Люди не им простят головотяпства и злоупотреблений при коллективизации, сытой жизни во время всеобщего голодомора, спецпайков и спецмагазинов, дворцов роскошней губернаторских и гулянок с «комсомолочками».
А потеряв свою должность, эти люди лишатся всего!
В феврале 1937-го года, на Пленуме ВКП(б) Первый секретарь Свердловского обкома партии Иван Кабаков, Омского обкома - Дмитрий Булатов, Дальневосточного - Иосиф Варейкис, Саратовского - Александр Криницкий, Сталинградского - Абрам Столяр и прочие настаивали, что классовая борьба в стране нарастает и не время проводить тайные голосования в партийных организациях.
Первого июля 1937-го года со Сталиным встретился Первый секретарь ЦК КП Азербайджана Мир Джафар-Аббас Бакиров с «группой» поддержки - Дмитрием Конториным, Николаем Гикало и Максимом Амосовым и намекнув «товарищ Сталин – хороший руководитель, но незаменимых людей нет, а есть незаменённые!», потребовал активизировать борьбу с врагами народа.
Пришлось отступить…
Именно эти люди повинным в массовых репрессиях 1937 – 1938-го годов, продавив и пролоббировав через Секретариат ВКП(б) приказ №00447 от 30 июля 1937 года: «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». В этом приказе НКВД предписывалось создавать внесудебные тройки для расследования уголовных дел, возбуждённых по Статье 58 Уголовного кодекса СССР. Из центрального аппарата НКВД во все территориальные управления спускались планы, сколько человек в ходе репрессий расстрелять, а сколько посадить в лагеря.
Отступив, он и согласия и при непосредственном участии соратников из Политбюро решил убрать их другим способом. И дал тайный приказ Наркому НКВД Ежову собирать компромат на представителей партноменклатуры, благо тем не хватало ума прятать «концы в воду». А потом он словами потомков – «тупо» стравливал их между собой, благо тем не хватало ума понять, что происходит. Последними были главные крутильщики этой «мясорубки» - Ежов и Фриновский. По большому счёту уцелел лишь Хрущёв, который всю свою политическую карьеру действовал по принципу:
«Вовремя предать, значит предвидеть».
Но приступить к реализации своих планов по совершенствованию управленческого аппарата, Сталин не смог в связи с международными событиями. В сентябре 1939-го года Германия напала на Польшу и началась Вторая мировая война. Ему стало сразу ясно, что войны между Германией и СССР не избежать. Не время проводить реформы в стране. Нужно готовиться к войне.
Так в СССР началась и закончилась кадровая революция, которую отупевшие от сыто-безмятежной жизни потомки назовут «Сталинские репрессии».
Он пожал плечами:
«Если была бы возможность обойтись без крайних мер вроде расстрелов, то я её не упустил бы».
Если бы не они – не репрессии, вышеназванные личности непредсказуемо долгое время находились бы у власти и, для страны это их «долголетие» - ничем хорошим не кончилось бы.
Да даже сравнить хотя бы возраст и уровень образования у «репрессированных» и тех, кто пришёл им на смену: с 1939-го года количество секретарей с высшим и средним образованием выросло вдвое. Многие из них попадали на руководящие должности буквально с институтской скамьи.
Это ли не «социальный лифт»?
Вождь мысленно беседуя с потомками:
«Да, согласен: механизм свободных и альтернативных выборов так и не заработал в СССР! Но если без лукавства, ответьте: работает ли он в постсоветских странах XXI века?».
Итак, подведём итоги:
Если бы не «Сталинские репрессии» конца 30-х годов, то к началу Великой отечественной войны мы бы имели:
а) На руководящих постах в Центре, регионов и во главе предприятий - «забронзовевших» (словами потомков) подонков (словами Ленина), максимум с начальным образованием - а то и вовсе без оного.
б) Пятую часть населения в бесправных париях (отверженных, неприкасаемых, изгоях), даже не подлежащих призыву в вооружённые силы государства и, которые надеясь на изменение своего незавидного статуса - желали бы государству с такими «порядками» только одного: как можно более скорого поражения…
Сталин, вновь обращаясь к далёким потомкам:
«А теперь угадайте с трёх попыток: Ну и с каким результатом и, на каких рубежах и «подступах», кончилась бы война? Подумайте, или вообще Вы это делать разучились?».
***
Удивительно, но первым проявил «благоразумие» и подал пример соратникам «Хрущ Кукурузный» – словами потомков:
- Товарищ Сталин! По возрасту я не подхожу для пенсионера, поэтому хотел бы вернуться на шахту в Сталино.
Внутренне совершено обалдев, конечно, он кивнул:
- Весьма похвальное желание, товарищ Хрущёв.
Сталину было хорошо известно, что кичащийся своим «пролетарско-шахтёрским» происхождением, тот непосредственно в самой шахте он не работал. Благодаря отцу - инженеру-энергетику в рудоуправлении, чтоб не попасть на фронт устроился в электротехническую бригаду - обслуживал лебёдки и другое вспомогательное оборудование.
После Хрущёва, написал заявление «по собственному» Андрей Андреевич Андреев – ненамного старше его:
- Если возьмут, то устроюсь на железную дорогу.
Сталин лишь пожал плечами:
- Могу только приветствовать.
Следом «за перо» взялся Михаил Калинин, или «Козлик» - словами «своих» из Политбюро:
- А я пожалуй отдохну!
Сталин с изрядным сарказмом подумал:
«Блядство с балеринами – очень тяжёлая работа, согласен!».
Но вслух с самой доброжелательной улыбкой:
- Конечно отдыхай, Михаил… Заслужил! Сказать по правде, я тебе даже страшно завидую.
И сделал соответствующее выражение на «морде лица» - словами потомков.
Затем без «комментариев» написали заявления Каганович, Жданов и, наконец последним Молотов.
Пока тот писал, Сталин в самом доброжелательном тоне:
- За свою Полину не переживай, Вячеслав. Она останется Начальником Главка текстильно-галантерейной промышленности Наркомата лёгкой промышленности РСФСР. Если конечно ты не возражаешь, как супруг…
Но Молотов даже «спасибо» в ответ не сказал.
Хозяин кабинета прищурился:
«Обиделся, значит… Нехорошо! Надо подыскать ему какое-нибудь занятие где-нибудь подальше, пока он не учудил какой-нибудь глупости».
Переведя задумчивый взгляд на изо всех сил старающегося выглядеть безмятежным Хрущёва:
«И этому тоже надо найти занятие – гиперактивен уж больно, словами потомков. Но следуя правилу «Держи друга близко, а врага – ближе всех»».
Положив заявления в стол, Сталин:
- Отдыхать, товарищи, будете после Внеочередного пленума Центрального Комитета, который удовлетворит ваши заявления и освободит вас от должности членов Политбюро. Скажем через… Эээ…
Вдруг ему в голову пришла одна блестящая идея:
- …Десятого мая сего года! А пока давайте поработаем.
Партийные съезды собирались в случае изменения Устава. Вопрос же изменения состава Политбюро, можно решить и в более узком кругу…
На пленуме Центрального Комитета ВКП(б), то бишь.
И через час или чуть больше, были составлены черновики постановлений Политбюро ЦК ВКП(б), которые после оформления в Секретариате, одобрения на Внеочередном пленуме Центрального Комитета и опубликования в прессе, примут форму закона:
«Об образовании в связи с осложнившимся международным положением Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР, которому вплоть до особого распоряжения, принадлежит вся законодательная и исполнительная власть в стране».
Председатель ГКО – Сталин Иосиф Виссарионович.
«Об роспуске Главного Военного Совета РККА при Народном Комиссариате обороны и создании вместо него Ставки Верховного Главнокомандующего Вооружёнными силами СССР.
Верховный главнокомандующий - Сталин Иосиф Виссарионович…».
В конце заседания Молотов пробурчал, исподлобья посматривая:
- Теперь ты будешь настоящим диктатором, Коба. Не стыдно тебе, как коммунисту?
Сталин и бровью не поведя:
- Не вижу ничего плохого в диктатуре. В древнем Риме к ней прибегали в случае опасности государству. А у нас как раз такой момент.
«Железная башка» (вариант - «Каменная задница»), с довольно прозрачным намёком:
- В Древнем Риме консулы выбирали двух диктаторов.
Сталин лишь усмехнулся в усы:
- В отличии от древнеримских консулов советский народ не настолько богат, чтоб иметь сразу двух вождей.
Вдруг «оживший» Михаил Калинин, затряс своей козлиной бородкой:
- Почему ты говоришь за весь советский народ, Коба? Наш народ тебя не выбирал… Тебя выбрали мы!
Тот и бровью не поведя:
- Да потому что через десять дней после Пленума соберётся Верховный Совет и на нём меня выберут Председателем вместо тебя.
Наклонив голову на бок:
- Или сомневаешься?
Видя поникшую бородёнку «Козлика», он победно усмехнулся:
- Написано же в Библии «Не сотвори себе кумира»! Ну а сотворив - не удивляйтесь, если в один прекрасный момент «кумир» даст вам хорошенького пинка под зад.
И Сталин звонко и злорадно рассмеялся.
Глава 5. «Разговор без галстуков».
Маршал Советского Союза К. Рокоссовский про И. Сталина:
«Он обладал особым даром – умел в трудный момент расположить к себе, проявить заботу и внимание. Такие встречи не забывались».
Провожая экс-соратников, Вождь сам открыл дверь из кабинета в Секретарскую и, уже не только при Берии, но и при Власике и невозмутимом Поскрёбышеве, предупредил их:
- Конечно, никаких «арестов», даже домашних. Но всё же до Внеочередного пленума рекомендую вам Кремля не покидать, к телефону не подходить, между собой не общаться. Рассчитываю на ваше благоразумие, товарищи!
Предварительно заказав в Секретариате два чая, вернувшийся в свой кабинет Сталин сперва так долго и пристально рассматривал Лаврентия Павловича, что тот заёрзал на месте…
Затем, неожиданно заявил:
- Если задумаешь «идти во власть», то не вздумай последовать моему примеру. Не тот у тебя имидж!
Про себя он не забыв добавить:
«…Словами потомков».
Дав опомниться своему визави, предвкушаю вполне естественно появившийся у того вопрос, пояснил:
- Товарища Сталина все любят и… Боятся! Но он – уникальное явление в истории, такие раз в сто лет рождаются. Тебя же можно только бояться и ненавидеть…
С сожалеющим видом разведя руками:
– …Уж извини! Такой уж ты человек, товарищ Берия. Так что на вершине власти тебе долго не усидеть, даже если ты туда и заберёшься. Сковырнут!
Заглядывая в не такое уж и отдалённое будущее, Вождь рассуждал:
«Ну а кто кроме него? Если будущее за технократами-управленцами, то технократа лучше Берии в СССР – днём с огнём ищи, не найдёшь!».
Тот не говоря ни слова, смотрел в упор на хозяина кабинета и в спрятанных за «стёклышками» глазах, можно было прочесть немой вопрос:
«Так что же делать?».
Как бы отвечая на него, Сталин в свою очередь спросил:
- Надеюсь, читал роман Дюма «Три мушкетёра»?
Берия удивлённо сморгнул:
- Читал.
- Не знаю, что ты там вычитал, а я - идеально устроенную верховную власть государства. Король - который ни черта не делает, только добро в говно переводит - но его все любят. Кардинал – который как проклятый работает на благо Франции, но его все ненавидят… Понял «аллегорию», товарищ Берия?
Тот тут же кивнул:
- Понял. Я – кардинал Ришелье.
Сталин рассмеялся:
- Эк тебя разобрало, товарищ Берия! Ну до Ришелье, положим, тебе ещё далеко. Но саму суть ты уловил верно. Теперь тебе надо подыскать себе «Людовика» и…
Он развёл руками: