- Так сделай те их женскими – с азартом предложил Сталин, чем сильно озадачил свою собеседницу.

 - Нет, засмеют. Скажут баба шофер, что корова под седлом – замотала та головой в ответ.

 - А вот в газетах пишут, что в Европе, есть женщины водители. В Париже, например и в Лондоне, я сам читал.

 - Так это в Европе – разочарованно протянула Груня.

 - Ну а мы, чем их хуже? Вот вы, в столицу приехать одна не побоялись, работать кондуктором не боитесь, собираетесь учиться на вагоновожатую, а сесть за руль автомобиля боитесь только из-за того, что это мужская профессия – в голосе усатого соблазнителя звучали такие убедительные нотки, и бедная Груня не знала, что ему ответить.

  Рыжеволосую кондукторшу выручил Молодцов, он пододвинулся к президенту и, тронув его за локоть, прервал их беседу: - товарищ Сталин, нам пора выходить.

 - Да, действительно, пора. Приехали – откликнулся тот и, повернувшись к кондукторше, шутливо приложил два пальца к парусиновой фуражке. - Рад был знакомству Аграфена Петровна. Позвольте пожелать вам трудовых успехов и личного счастья, а насчет нашего с вами разговора вы хорошенько подумайте. Ей богу, женщина водитель – хорошее дело.

  Сталин озорно подмигнул контролерше и быстро сошел с подножки трамвая, а опешившая Груня проводила его удивленным взглядом.

 - Чудный какой-то пассажир пошел – подумала она про себя, по привычке поправляя на животе сумку с мелочью. Она собиралась встать с сидения, когда над её ухом прогрохотал чей-то возбужденный мужской голос.

 - Ты, знаешь, дуреха с кем говорила? 

 - С кем надо с тем и говорила! Вам какое дело!? – решительно отрезала контролерша, но в ответ энергично повертел палец у виска.

 - Это же сам Сталин был! – уверенно заявил пассажир и сразу, весь вагон дружно прилип к стеклам, рассматривая спину необычного попутчика.

 - Как Сталин? Не может быть. Сталин в Кремле живет – начала привычно говорить Груня, но ноги сами обмякли в предательской слабости, и она без сил бухнулась на кондукторский облучок.

  Пораженная неожиданным открытием кондукторша ещё долго не могла встать со своего места. Однако монетку, которой с ней расплатился неожиданный собеседник, она проворно вытащила из сумки и спрятала в нагрудный карман, где лежал блокнот с квитанциями о штрафе и химический карандаш. По старой деревенской примете - на счастье.

  Как ни странно, но эта мимолетная встреча в трамваи получила свое продолжение. Когда поезд прибыл в Тулу, Сталин, к вящему ужасу, встречающего его губернатора объявил, что хочет сделать небольшую остановку в славном городе оружейников.

 - У вас для меня автомобиль найдется, господин Щеглов? – спросил президент, но когда машина была подана, то вместо местного кремля или оружейных заводов, попросил отвести его в деревню Слепнево.

 - До неё ведь не очень далеко, километров двадцать с небольшим хвостиком будет? – невозмутимо поинтересовался хитрец, заранее высчитавший расстояние до цели по карте.

 - Совершенно верно, господин президент, ровно двадцать четыре километра – с замиранием в сердце произнес губернатор Щеглов, заранее кляня последними словами Слепнево и все прилежащие к нему деревни. - Никак паразиты жалобы в канцелярию президента накатали, а наши почтовики не уследили! Вот и отвечай теперь.

 - Прекрасно, - лучезарно улыбнулся президент, ещё больше вогнав в дрожь губернатора. -

 Посмотрим, какие у вас там дороги, а заодно узнаем, как обстоят дела с созданием колхозов. У вас ведь созданы колхозы, Виктор Георгиевич?      

  Стоит ли говорить, что всю дорогу до треклятого села, губернатор сидел как на иголках. Страшно переживая за каждый ухаб и выбоину в дорожном полотне, в которую нет-нет, да попадал автомобиль с дорогим гостем, несмотря на все ухищрения водителя.

  Сильно ли молился богу в этот день господин Щеглов неизвестно, но к его преогромной радости все обошлось малой кровью. Деревня Слепнево находилось не очень далеко от большой дороги и высокий гость, ни разу не посетовал губернатору на плохое качество дороги. Все время поездки, он неторопливо расспрашивал Щеглова по всем интересовавшим его вопросам, в том числе и о создании в области колхозов.

  Колхоза в Слепнево, вопреки общему среднему показателю, что был представлен в Москву, не оказалось. Имелся деревенский староста и покосившийся дом правления, в который высокого гостя постыдились заводить. Поэтому историческая встреча президента с тульским крестьянством состоялась под открытым небом. 

  Перед тем как дойти до дома правления, президент побывал в нескольких домах. Посмотрел, как живут труженики села, поинтересовался наличием у них скота, приусадебного хозяйства и даже бани. Не ускользнуло от внимания высокого гостя не только скудный рацион крестьянского стола, но даже пол в их домах. Зачастую он был земляным, что позволило Сталину отпустить колкую шутку в адрес туляков.

 - Правы были сибирские хозяйки, что называли приезжих из-за Урала переселенцев «чернолапотными». У них у всех полы деревянные, начищенные и намытые – сказал президент, лукаво умолчав, чем он в свое время делал в Сибири.   

 - Ну и какие у вас виды на урожай, граждане дорогие? Много хлеба этой осенью соберете? – спросил президент, когда проворный староста вынес из правления стол, застланный красным кумачом и широченную лавку. Стульев в правлении не оказалось.   

 - Какой много, господин хороший! – немедленно откликнулся на заданный вопрос дед Антип, первый на деревне спорщик. Только, чтобы семью зимой прокормить и запас семян на будущий год оставить.

 - Да так ли это? Я смотрю, хлеба у вас в этом году уродились знатные, колос к колосу, зерно к зерну. К чему зря прибедняться – с укоризной в голосе сказал Сталин, чем ещё больше подзадорил деда.

 - Так, то хлеба нашего первого мироеда Тита Емельянова, чтоб ему пусто было - Антип яростно ткнул в сторону наливного желтого поля, раскинувшегося до самого горизонта. - А наши поля все вперемешку с бурьяном и лебедой! Вон полюбуйся! 

 - А почему так? Одна земля, одни люди вроде. Неужели работать разучились или Емельянов слово волшебное знает?

 - Он одно только слово знает – когда долг отдашь. Вот на наших долгах он себе дом отгрохал, тракторов накупил и землю нашу в аренду взял! – зло выкрикнул старик, и толпа разом загомонила в знак правдивости сказанных слов. - У Емельянова два трактора, а у нас лошадь да плуг с бороной! Пади сравни его поля и наши!

 - Так чего вы в колхоз не вступаете? Создайте колхоз, и урожаи на ваших полях будут ничуть не хуже емельяновских полей – предложил Сталин, и толпа враз приутихла. – Чего замолчали? Колхоз ведь это та же община, дело ведь вам знакомое. Почему не хотите.

  Крестьяне некоторое время озабоченно переговаривались, не решаясь продолжать с высоким гостем беседу, пока самый храбрый из молодых Пашка Каргин, не подал голос.

 - Не надо нам колхозов! Там все общее и земля и коровы с лошадьми и плуги, и зерно и плошки с чугунками и даже бабы! Не хотим!!

 - Что за глупость? С чего вы это взяли? - удивился Сталин. - Земля, зерно, сельхозинвентарь и лошади да – общее. А куры, свиньи, плошки и женщины у каждого свои. Зачем их обобществлять? Не надо их обобществлять, это личная собственность.

 - Так нам отец Василий сказал – уже не так уверенно произнес Каргин.

 - А почему вам это отец Василий говорит? Разве к вам не приезжал уполномоченный? Не объяснял вам цели создания колхозов и их задачи?

  Сидевший на краю стола староста попытался дать разъяснение Сталину, но тот только властно махнул рукой и староста покорно прирос к скамейке.

 - Так был у вас уполномоченный или нет? Если был то когда, что говорил, почему вы ему отказали в создании колхоза.

 - Да не был господин, уполномоченный у нас. Два раза наш комитет его приглашал приехать, и все нет – заговорил глава комбеда Роман Улыбин.

 - Странно, - произнес Сталин. - Вроде от Тулы недалеко, а всё некогда. Вот, что, Виктор Георгиевич, вы освободите господина уполномоченного по колхозам от столь непомерной ноши. Совсем освободите, и назначьте более ответственного и успевающего человека. Неделю вам на это дело хватит?

 - Двух дней хватит, господин президент – поспешил заверить Сталина губернатор, но тот решительно покачал головой.

 - Не надо торопиться и пороть горячку. Дело важное и ответственное, поэтому вам дается неделя, но чтобы выбранный вами человек был на своем месте. Ясно? – Сталин требовательно посмотрел на губернатора и тот быстро понял, что вслед за уполномоченным он тоже может лишиться своего поста. 

 - Найдем такого человека, Иосиф Виссарионович.    

 - Вот и хорошо. А колхоз дело стоящее – вновь обратился к народу президент. - Создадите колхоз, подадите заявку в МТС, они вам тракторами помогут, сеялками и если засухи не будет, урожай соберете не хуже чем у Емельянова.

 - Так МТС платить надо будет, а платить нечем! – не согласился с ним Яков Улыбин, не понаслышке знавший все подводные камни колхозного дела. - Опять кабала получается, но теперь только государственная!

  Крестьяне вновь загомонила, но стоило только Сталину поднять руку, как быстро замолкли. Одни из страха перед высоким начальством, неизвестно какими ветрами занесенного в Слепнево, другие из любопытства как оно это начальство выкрутиться из неудобного положения и Сталин выкрутился блестяще.

 - А вот тут идет явное недопонимание сути вопроса, - сочувственно покачал головой президент. - Государство в случае с колхозами выступает не как хозяин помещик, а как партнер кооператор. Мы прекрасно знаем, что на первых порах у вас нет денег, чтобы заплатить МТС. Так возьмите ссуду в Земельном банке, который как раз и создан в помощь крестьянам для создания колхозов. Она для колхозников беспроцентная и при правильном расчете её должно хватить и на вспашку и на уборку урожая. Продадите зерно, расплатитесь с банком и при правильном хозяйствовании останетесь с прибылью. Какая же тут кабала?   

 - А если неурожай, чем отдавать будем!?

 - Если это только неурожай, а не неправильное ведение хозяйства, то государство спишет часть долга, а на остальное даст рассрочку на пять лет. За пять лет, уж точно отдадите – Сталин лукаво посмотрел на людей и те вразнобой закивали головами. Крестьян очень подкупало, что на них не кричали и не унижали как обычно, а говорили спокойно и доходчиво, стараясь, чтобы каждое слово дошло до их сознания. Многие уже не так отрицательно смотрели на идею колхоза, но только не Яков Улыбин. 

 - Были мы в этом Земельном банке! Отказали нам в нем! Говорят слишком мало людей желающих стать колхозниками. Вот соберите сто, а лучше двести человек тогда дадим!

 - Вы в какое отделение Земельного банка обращались, гражданин…? – Сталин вопросительно посмотрел на оппонента. 

 - Улыбин, Яков Васильевич, - представился тот. - В наше Тульское отделение. В Москву нам ехать не по карману.       

 - Думаю, что директор Тульского Земельного банка также не соответствует своей должности, - Сталин недовольно посмотрел в сторону губернатора и тот покрылся мелким потом. А вы, гражданин Улыбин, подайте вашу заявку на ссуду ещё раз. Думаю, банк даст вам свое добро, да и в случае чего, господин губернатор поможет.

  Президент вопросительно посмотрел на Щеглова и тот решительно закивал головой в ответ. Казалось, что вопрос быть колхозу или не быть был решен положительно. Но тут в дело вновь вступил дел Антип.

 - Ладно, взяли ссуду, собрали урожай, а цену за хлеб назначите низкую! Где же, правда, граждане!?

 - Цены на хлеб не низкие, а твердые. Их назначаю ни я, ни господин Щеглов, а правительство после консультации с учеными и специалистами, - Сталин решительно поднял палец и направил его в сторону деда. – И назначает их для того, чтобы по таким же твердым ценам, вам сюда в село будет отпускаться мануфактура, гвозди, топоры, пилы и прочий рабочий инструмент. Тот же хлеб, масло, молоко, сахар, чай будут продавать у вас здесь в государственном магазине.

 - И Емельянов тоже сдаст весь свой хлеб по низкой цене?

 - И Емельянов должен будет сдать хлеб по низкой цене за исключением посевного, фуражного зерна и зерна предназначенного для личного потребления. Государственная хлебная монополия едина для всех. Теперь только государство может торговать хлебом за рубежом и внутри страны.

 - Так он сказал, что лучше сгноит хлеб, чем его отдаст по такой цене! – продолжал наседать на президента дед.

 - Что же, тактика знакомая и понятная, но на каждого хитреца есть свой крючок, - блеснул знанием пословиц Сталин. - Не захочет продавать – заставим, а если не отдаст добром, возьмем за так. У нас в стране много голодных людей есть, которых нужно накормить при помощи таких вот твердых цен.

  Сказано это было столь решительно, что больше из крестьян про колхоз никто не говорил, все перешли к другим животрепещущим темам, к школе и больнице. Около полутора часов прошло с момента начала разговора, когда президент спросил у крестьян, есть ли среди них Петр Селиверстов.

 - Есть такой, да только он сейчас на дальнем лужке коров пасет – удивленно отвечали сельчане, - а зачем он вам?

 - Хотел сказать ему спасибо за дочь. Правильную он её воспитал и вырастил. Недавно в Москве говорил с ней. Все у неё хорошо, работой и учебой она довольна. Очень ждет брата, да отец говорит его, не пускает.

  Сталин замолчал и в ответ, ему была гробовая тишина. Все жители деревни от мала до велика были поражены, что он знает их рыжуху Груньку. Что вместе со всеми бегала по улицам Слепнево, лузгала семечки, гоняла гусей и петухов и была такой же как все и вдруг поднялась на недосягаемую высоту. Поэтому, когда президент попросил сельчан передать его слова отсутствующему отцу, все, не сговариваясь, разразились громкими и бурными аплодисментами. Хлопали так, что потом натруженные ладони ныли и болели, но это было потом, а сейчас яростно хлопали и громко кричали от радости и гордости за свою землячку, которую знает сам президент.