- Здоровье людей – главный капитал нашей страны и мы должны всячески заботиться о нем. Тем более, что создание санаториев приведет к появлению новых рабочих мест – изрек вождя на одном из заседаний правительства, а затем через полгода спросил, как выполняется его поручение. Причем спросил довольно жестко, с публичной поркой и проработкой не взирая, на чины и былые заслуги.

  Начало создания и развития санаторно-курортной системы в стране было небольшим кусочком общей картины, информированности президента. В этом был большой плюс его поездок на юг, но Сталин не был бы самим собой, если бы ограничивался одним видением окрестностей Сочи и видом из окна своего литерного поезда. Ему этого было мало и, уходя в очередной отпуск в июле 1927 года, он сделал хитрый и неожиданный ход.    

  За день до своего отъезда, для доверительной беседы он пригласил к себе Вячеслава Молотова. Этого человека из своего ближнего окружения, президент больше остальных за три качества характера. Во-первых, Молотов был полностью предан президенту. Он не занимался никакими подковерными интригами и твердо поддерживал курс Сталина на создание нового, социального общества.

  Во-вторых, он обладал фантастической усидчивостью и кропотливостью в исполнении порученного ему дела. За это свойство, недоброжелатели в правительстве и секретариате президента прозвали Вячеслава Михайловича – «каменная ж...па». И, в-третьих, Сталин, прекрасно видел с каким увлечением и радостью делал Молотов порученную ему работу, искренне веря в конечный результат своего труда. При этом в нем не было откровенного фанатизма служения идеям. Руководствуясь лозунгом «Нет таких крепостей, которых невозможно взять», он не шел на штурм «крепости» очертя голову, а сначала определял, как и с помощью чего её можно будет взять и только, потом действовал. 

 - Завтра отбываю в отпуск. Все необходимые распоряжения относительно тебя в секретариате у Кожушко. Последнюю почту возьму с собой, поработаю в дороге, а с остальными бумагами заниматься тебе. Текучку решай сам, а срочные дела отправляй самолетом, - Сталин хитро подмигнул сменщику. - Поликарпов уверял, что его новый самолет сможет сесть даже на небольшой аэродром. Вот и посмотрим. 

 - Не беспокойся, все будет хорошо, - заверил Молотов президента, для которого его отъезд на юг был привычным делом. - Самолет отправим, с текучкой разберемся. Главное – доберись нормально и отдыхай спокойно. Набирайся сил на целый год.

 - Спасибо, на добром слове. Проконтролируй, пожалуйста, чтобы в Курске не забыли вовремя подать машину для ответственного работника министерства сельского хозяйства.

 - Не волнуйся, лично займусь решением этого вопроса – и для убедительности, премьер коснулся пальцами кармана, где лежал его рабочий блокнот.   

  Оба были давно знакомы и потому находясь в неформальной обстановке говорили друг другу ты. Именно благодаря этим дружественным отношениям Молотов сменил на посту премьер министра Кржижановского, стал членом Государственного совета и на данный момент являлся правой рукой Сталина.

  По этой причине, он вместе с ограниченным числом лиц знал, что нынешняя поездка президента на юг, по его собственному желанию сильно отличалась от всех предыдущих. Узнав об этом, он высказал, определенную озабоченность подобным решением, однако после того как Сталин произнес, что один правитель не стоит ломаного гроша, если не сможет заглянуть правде в глаза, не стал тому перечить.       

  Вся необычность заключалась в том, что поездом президент собирался ехать только до Орла. Там он намеривался пересесть на машину и по дороге, через Курск и Белгород добраться до Харькова, где его должен был дожидаться литерный.

  Подобный маневр позволял президенту самому лично оценить качество местных дорог. Познакомиться с жизнью первых колхозников российского Черноземья, посмотреть, как идет разработка залежей Курской магнитной аномалии и строительство Харьковского тракторного завода. Его строительство было важной вехой по превращению России из аграрной страны в индустриальную державу.

  Для того, чтобы местные власти не успели разогнать по углам грязь и навести парадный лоск, губернаторов и директоров производства специально не ставили в известность о грядущем визите.

 - Царь Петр любил шорох среди своих бояр наводить, вот и мы последуем его примеру – говорил Сталин, покуривая трубку и хитро прищуриваясь. – Голов рубить не будем и в ссылку отправлять тоже. Только посмотри, пожурим, подскажем.

 - Знаем, как вы пожурите, господин президент. Вон министр финансов в отставку подал, после того как вы его слегка проработали – нарочито сварливо произнес Молотов. - Секретари его беднягу едва водой отпоили.

 - Не надо из нас монстров делать. У настоящих министров должны бычьи нервы, плюс безоговорочная вера в успех своей деятельности – наставительно произнес президент. - Господин Колягин не имел ни того, ни другого и потому мы с ним расстались.

 - Будем надеяться, что новый министр финансов господин Зверин обладает всеми перечисленными тобой качествами.

 - Будем надеяться. Как говорится попытка – не пытка. Не получится у него, будем искать кого-то другого.

  У президента России был свой метод подбора кадров. Назначив человека на тот или иной ответственный пост, он создавал ему режим максимальной комфортности. Начиная со снабжения всем необходимым для эффективной работы, предоставления широких полномочий, вместе с высокой зарплатой и прочими материальным благами.

  Понимая, что кадры решают все, Сталин не скупился на содержание своих креатур. Однако если по прошествию определенного времени нужного результата получено не было, то выдвиженец немедленно снимался с должности и терял все привилегии, начина с высокой зарплаты и кончая элитной квартирой, дачей и автомобилем.   

  Вячеслав Молотов ни разу не подводил своего патрона. Все данные ему поручения он выполнял в срок, а если этого не случалось, он честно говорил об этом Сталину, называл причины своей неудачи и предлагал план по её устранению. Последний момент очень импонировал президенту и вместо нагоняя или отставки, старый друг получал помощь и новые средства, которые позволяли ему решить поставленную перед ним задачу.

 - Пока буду отдыхать на юге, тебе придется поработать с господином Чичериным по итальянскому вопросу. Он давно созрел и перезрел, и тянуть с ним нет никакого смысла. По сообщению посла Голобородько, Муссолини готов к серьезному разговору по расширению межгосударственных отношений между нашими странами. Торговое соглашение у нас есть, договор о мире и дружбе есть, пора пакт заключать. Как ты считаешь? – лукаво усмехаясь, спросил президент.

 - Ну, раз господин Чичерин говорит пора, значит надо заключать. Пусть мидовцы определяются с кандидатурой переговорщика с Муссолини, а мы будем готовить ему литерный поезд. Дуче ведь для столь важного разговора к нам не приедет?

 - Верно, говоришь, товарищ Вяче. Пакт в большей степени нужен нам, чем итальянцам, значит, и на поклон к ним ехать нам, а не им. А вот относительно поезда ты не угадал. Россия и Италия - морские державы, значит, придется тебе плыть по морю на крейсере. 

 - Мне, но почему, Иосиф? Какой из меня дипломатический посланец?! – бурно запротестовал премьер, но Сталин и ухом не повел.

 - Во-первых, не дипломатический посланец, а премьер министр, чувствуешь разницу? Во-вторых, все необходимые нам вопросы ты озвучишь точно по моему тексту. Мидовцы, могут в такие дебри политических разговоров залезть, что ничего не поймешь, а мне нужна точность и ясность. Ну и, в-третьих, твоя Полина неплохо научила тебя носить тройку, галстук и шляпу. Ничем не хуже, чем карьерные дипломаты. Все, решено. Отправляешься в Италию сразу после моего возвращения.   

  Молотов попытался возразить президенту, но увидав в его лице и глазах хорошо знакомое выражение, понял, что спорить со старым другом бесполезно. Решение было принято давно и пересмотру не подлежало.

 - Я тебе из Рима, в подарок, хорошую трубку пеньковую привезу. А то ты со своими старушками как-то несолидно выглядишь, а тебе ведь в августе интервью французам давать надо – уел Молотов патрона и они расстались.

  Из Кремля до Курского вокзала, где в одном из тупиков его уже с раннего утра ждал личный поезд, Сталин отправился на машине, без всякого сопровождения. Президент считал это неуместной расточительностью и помпезностью, и на все попытки коменданта Кремля полковника Смирнова отправить ещё одну машину ответил решительным отказом.       

  С большим трудом Смирнову удалось убедить президента взять с собой в поездку второго охранника.

 - Извините, Иосиф Виссарионович, но согласно приказу по внутреннему уставу президентской службы, вас должны сопровождать два охранника.

 - Ну, зачем второй охранник, гражданин Смирнов. Если захотят побить – побьют, хоть с одним, хоть с двумя.   

 - Господин президент, таков приказ – отчеканил Смирнов, - если вы с ним не согласны – отменяйте в установленном порядке, но на данный момент я руководствуюсь именно им.

 - Бюрократ – буркнул Сталин и покорился.

  Кто из двоих спорщиков был в этот день особо грешен неизвестно, но на половине дороги у президентского автомобиля из-за неровности дороги пробило сразу два колеса, и он встал.

 - Не волнуйтесь, господин президент. Я сейчас свяжусь по телефону с гаражом и вызову вторую машину – браво отрапортовал старший охранник Хрусталев, бывший в курсе спора президента и Смирнова.

 - Очень хорошо, гражданин Хрусталев – моментально отреагировал Сталин, не желавший признавать правоту коменданта Кремля. - Звоните в гараж, чтобы отправили помощь гражданину Ермакову, а мы вдвоем с  Молодцовым доедем до вокзала на трамваи.

 - Но это не по правилам, господин президент! С вами всегда должны быть два охранника!

 - Двое - это при поездке на автомобиле, а про трамвай там ничего не сказано – решительно заявил президент и, подхватив свой портфель с документами, решительно зашагал к трамвайной остановке.

  В том, что страна не знал своего президента в лицо, Сталин быстро убедился, когда вместе с охранником, поднялся по ступеням трамвая. Утренний поток пассажиров уже схлынул и потому, особой толчеи внутри вагона не было, однако, все места были заняты, и никто не уступил его первому человеку страны.

 - Билетики, берем, граждане! – громко потребовала контролерша, наметанным взглядом выбрав новеньких из общей людской массы. Это было молодая, невысокого роста девушка, с тугой рыжей косой, торчавшей сзади из-под форменной фуражки. Весь её вид говорил, что она приехала в столицу на заработки из деревни, как и многие тысячи других соискателей счастья в большом городе. 

 - А как вас звать красавица? – учтиво спросил Сталин, получив в обмен за пятачок билет из билетного рулона, висевшего на плече у контролерши.

 - Аграфена Петровна Селиверстова – важно представилась рыжей шевелюры и напряженно замолчала в ожидании продолжения разговора. За день мимо неё проходило много людей, и Груня была готова к любому вопросу, претензии, колкости и даже шлепков и щипков, но ничего этого не случилось. Пожилой, по меркам двадцати летней девушки грузин, только кивнул головой, как бы знакомясь с ней, и продолжил ничего не значащие расспросы.

 - И откуда вы к нам приехали, Аграфена Селиверстова?

 - Из Слепнево, что под Тулой – с вызовом ответила девушка и вскинула голову, ожидая ставших привычных для себя упреков со стороны москвичей, типа «понаехали тут из деревень». Однако собеседник снова кивнул головой и теперь в его жесте, Груня уловила нечто похожее на понимание и даже одобрение.

 - Тулу знаю, бывал. Хороший город. А как вам наша Москва?

 - Тоже хороший город. Много чего интересного здесь можно посмотреть и узнать. Столица - одним словом.         

 - Верно, сказали, столица. А как вам работа, нравиться?

 - Нравиться, - гордо заявила Груня, но уже без откровенного вызова. - Целый день с людьми и всю Москву из трамвая посмотреть можно.

 - Ну, а живете как? – продолжал любопытствовать Сталин. Контролерша несколько озаботилась затянувшимися расспросами, но вместе с этим ей было откровенно приятно, что солидный обладатель кожаного портфеля говорит с ней почти на равных и явно не собирался насмешничать или обижать. 

 - И живем хорошо. Зарплата нормальная, платят вовремя без обмана, койка в общежитии и целых два выходных, - похвасталась расхрабрившаяся Груня. - А через три года комнату в квартире дадут! Вот!

 - Так уж и дадут? – усомнился собеседник.

 - Дадут! – решительно заявила Груня. - Вон моя сменщица, Варя Полупанова, отработала контролером четыре года так её комнату дали в доходном доме. Уплотнили хозяев и дали по указу президента. А вы, кстати, чем-то на него похожи. Может родственник? Сейчас много грузин в Москву приехало.

 - А может я и есть президент? – улыбнулся Сталин.

 - Ну, вы скажите тоже. Президенты на трамваях не ездят. Они в Кремле заседают – Груня подняла руку высоко вверх, как бы показывая, где президент, а где простые пассажиры трамвая.

 - Хорошо. Через три года квартиру дадут, замуж выйдите, дети пойдут, а что дальше? Так всю жизнь и будите контролером работать? – быстро переменил тему разговора Сталин.

 - Нет, почему, - обиделась Груня. - Сейчас я в вечерней школе при нашем депо учусь. Закончу, поступлю на курсы вагоновожатых. Москва расстраиваться будет, и значит, новые трамвайные линии обязательно будут по ней прокладываться. Нам так недавно в конторе уполномоченный рассказывал.

 - Вагоновожатым – это хорошо, но хотели бы пойти учиться на шофера или механика. Ведь на них тоже есть курсы, и зарабатывать они будут больше чем вагоновожатые.

 - На шоферские курсы я хочу своего брата из деревни определить, да родители никак его отпускать не хотят, боятся столицы. А сама вряд ли пойду на них учиться, это же все чисто мужские профессии.