Близился Новый год и рождество, к которому судьба преподнесла батьке  Махно и его боевым товарищам различные подарки. Для одних это было копченое сало, коим немецкие колонисты щедро снабжали все белых жителей Того и небольшая его часть, тайными тропами оказалось у мятежных анархистов.

  За прошедший год их число заметно прибавилось, за счет переселенцев приехавших из далекого Фатерланда. Желая получить квалифицированных и трудолюбивых работников, губернатор Фрунзе в свое время сумел добиться от Москвы согласия на этот шаг, а Котовский с радостью продолжил начатое дело. В результате чего, в Ломе появилось множество маленьких коптилен, заваливших весь российский протекторат качественно приготовленным салом.

  Для других махновцев, новогодним подарком были новенькие солдатские ботинки. Их в большом количестве, люди батьки обнаружили в одном из французских складов Ниамеи, что находились на северном берегу реки Нигер. Склад был хорошо скрыт от посторонних глаз в земле и потому повстанцы не сразу его обнаружили. А когда обнаружили, началось подлинное пиршество души. Кроме ботинок, обмундирования старого образца, иголок и пуговиц, на складе имелся хороший запас консервов.

  Кроме мясных и овощных консервов для рядового состава, имелись рыбные и птичьи для офицеров, а также грибные и даже консервированные омары для губернатора. Большая часть этого богатства была расхищена махновцами, прежде чем узнавший о столь важной находке атаман не поставил у дверей склада крепкий караул.

  Для самого Нестора Ивановича лучшим новогодним подарком было согласие губернатора оставить у него в качестве военного советника Андрея Крассовского. Он полгода назад прибыл к Махно вместо заболевшего дизентерией Малиновского и очень пришелся по душе атаману. Бывший драгун также как и Махно стоял за тактику внезапного налета, в отличие от педантичного Малиновского видевшего залог победы в хорошо построенной позиционной обороне.

  Утверждение Красовского главным советником было для лидера повстанцев очень своевременно. Чернокожие союзники анархистов донесли батьке, что военные соединения бригадного генерала Буассона покинули столицу Дагомеи и двинулись к её северной границе.

  На этот раз, министерство колоний сделало долгожданный вывод из прежних неудач и посчитало нужным отказаться, от посылки войск по столь длительному маршруту Сенегал – Ниамея. Предпочтение было отдано плану нанесения удара по бандам Махно с территории Дагомеи, как ближней колонии Франции очагу мятежа.

  Подобное решение стоило министерству по делам колоний больших сил и нервов, так как территории Дагомеи и Французского Судана относились к разным колониальным провинциям Французской Западной Африки. Однако чиновники министерства не были сами собой, если бы внесли свою «скромную» лепту в благое дело. Без звука выделяя прежним экспедициям солидные суммы для борьбы с «русским дьяволом» Махно, на этот раз они серьезно сократили бюджет карательных войск, ловко сославших на то, что на этот раз их путь будет в два раза короче прежнего.

  Как не пытался генерал Буассон воспрепятствовать этому бесстыдному обрезанию, чиновники министерства были неумолимы. Они не добавили ни одного сантима к назначенной сумме, мужественно стоя под натиском генерала как гвардейцы императора в битве при Ватерлоо.

 - Имейте совесть, мсье Буассон! Во Франции кризис! Доходы государства падают! Президент и премьер-министр чтобы помочь бюджету урезают собственное жалование, ровно наполовину, а вы требуете дополнительных сумм для поимки Махно! – гневно восклицали чиновники. - Деньги вам выделены. Остальное вы получите у губернатора Бешара в Дагомеи!

  Сраженный упрямством чиновников, Буассон был вынужден подчиниться, но гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Губернатор Бешар смог дать генералу минимум того на что тот рассчитывал. И дело тут было не в том, что властитель Дагомеи не желал помогать Буассону решить проблемы соседней провинции. Просто возможности французской колонии не были рассчитаны на нужды войск генерала Буассона. Бешар не мог дать ему ни солдат, ни боеприпасов, ни амуниции, так как арсенал Порто-Ново не был рассчитан на снабжение большого количества солдат. Все вооруженные силы Дагомеи не дотягивали и до тысячи человек.    

  Единственное, что смог сделать губернатор для Буассона – это обеспечить его воинство провизией и позволить генералу нанимать воинов у местных африканских племен. За яркую бижутерию, холодное оружие и поддержку колониальной администрации вожди йоруба согласились выделить по 40-50 воинов генералу Буассону в его предстоящей борьбе с Махно.

  Общая численность вспомогательных войск также едва-едва равнялась тысячи человек, но и это было существенной поддержкой наступательных планов французов.

  Наступил декабрь, когда Буассон к огромной радости губернатора покинул Порто-Ново и вместе со своим войском двинулся к берегам Нигера.

  В отличие от своих предшественников, Буассон точно знал, что ему нужно делать в этом походе и его план не был красивым сочинением, написанным на бумаге. Все действия генерала были не только хорошо продуманны, но и подкреплены конкретными делами. Так намериваясь взять под полный контроль обе половины Ниамея, Буассон вез с собой лодки и понтоны для форсирования водного пространства Нигера.

  Отказавшись от тактики уничтожения противника численным превосходством, французский генерал решил сделать упор на военную подготовку своих солдат. Им сразу было заявлено, что предстоит сражаться не со сборищем мятежных каторжников, как называли махновцев его предшественники, а с хитрым и опасным врагом. Победить которого, можно только благодаря четкому и слаженному исполнению приказов командира и никак иначе.

 - Каждый солдат должен точно знать свой маневр – эту нехитрую истинную Буассон постоянно вдалбливал в головы своих младших офицеров и солдат, и очень надеялся, что она застрянет в голове хотя бы у половины из них.               

  Прекрасно понимая, что махновцы постоянно получают пусть тайную, но подпитку из Ломе, генерал решил разорвать эту жизненноважную для армии Махно пуповину. Для этого, он намеривался пойти на рискованный шаг, разделить свои силы. Эту миссию, он поручил майору Граммону, опытному командиру и знающему кавалеристу. Последний аргумент был решающим в выборе генерала.

 - Русские наверняка тайно отправляют мятежникам Махно боеприпасы и прочую помощь небольшими обозами. Так легче скрыть от постороннего глаза свои черные дела и эту особенность, мы должны обратить против них самих. Ведь для перехвата небольшого обоза не нужно много сил, - хитро усмехнулся Буассон. - Я дам под ваше командование двести всадников, Граммон. Этого вполне хватит, чтобы найти и уничтожить небольшой обоз, маршрут которого не так сложно себе представить.

  Для того чтобы это дело произошло как можно быстрее, вы получите опытных следопытов из числа наших чернокожих наемников. Я уже говорил об этом с вождем Асиле, и он обещал прислать лучших охотников, чтобы вы выследили и уничтожили тех, кого нет, согласно заявлению господина Котовского. 

 - Двести сабель – это слишком много для подобной миссии, господин генерал. Для перехвата и уничтожения обоза, вполне хватит и ста – ста пятидесяти человек. Не думаю, что каждая их повозка представляет собой маленькую, снабженную огнестрельным оружием крепость на колесах.

 - Я рад, что вы это сказали. Двести всадников для такого деликатного дела действительно много, но вот два отряда по сто человек, для ускорения процесса поиска - самое то. Вооруженный таким широким бреднем вы сможете быстрее поймать русскую щуку на просторах саванны. Командование вторым отрядом я думаю поручить капитану Лавардену. Вы не возражаете?

 - Конечно, нет, господин генерал. Лаварден грамотный командир и подобное задание ему вполне по плечу. 

 - Вот и отлично. Я рад вашему пониманию задачи стоящей перед нами. Очень надеюсь, что вы сумеете поставить надежный заслон на пути русской военной контрабанды, пока мы будем изгонять Махно из Ниамеи.

 - Можете не сомневаться. Мои кавалеристы сделаю все возможное, а в нужный момент добавят ещё чуть-чуть.

  Рассуждения генерала Буассона были абсолютно верными и когда отряд Граммона прибыл в район границы между Того и Французским Суданом, чернокожие следопыты наши следы прохождения обоза состоящего из шести повозок. По следам и помету лошадей, охотники заявили, что они были оставлены больше недели назад и двигались повозки с севера на юг.

 - С одной стороны это плохо, с другой хорошо, - прокомментировал доклад следопытов майор. - Плохо то, что этот обоз мы уже никогда не догоним, а хорошо, то, что мы точно знаем обозы русских проходят здесь и нам остается дождаться его нового прохождения в сторону Махно.

 - Только и всего – недовольно буркнул Лаварден. - Очень может статься, что это ожидание затянется на долгое время.

 - Не беспокойтесь. По моим расчетам русский обоз не заставит нас долго ждать и появиться в ближайшую неделю, другую.

 - Что заставляет вас так считать?

 - Русские наверняка знают, что Буассон идет к Ниамеи и потому, постараются снабдить Махно оружием и боеприпасами до начала боевых действий на этом направлении. На месте Котовского, я бы так и сделал. 

 - Значит, разобьем бивак и будем ждать русских?

 - А вот здесь, вы неправы, капитан. Не ждать, а искать русских. Очень может быть, что у русских обозов несколько маршрутов и найденная нами тропа одна из многих.

 - По-моему, вы только усложняете задачу, представляя нашего противника в таком образе.

 - Меня к этому подталкивает тот факт, что Махно дважды утер нос нашим звездным стратегам. Потому, я считаю, что лучше перестраховаться, чем недооценить своего противника – изрек свой вердикт Граммон и капитану, осталось только выполнять его приказ.    

  На следующий день отряд разделился и отправился искать русские обозы на просторах саванны.

  Капитан Лаварден не разделял мнение своего начальника об особой хитрости русских. По его мнению, из-за своей природной лени они наверняка пользовались одной и той же тропой для отправки своих чертовых обозов. Все остальное – это, разговоры в пользу бедных. Каково было его удивление, когда следопыты вождя Асиле обнаружили совершенно свежий след обоза и совершенно в ином месте от ранее обнаруженного следа.

 - Черт возьми, майор Граммон верно угадал про вторую тропу у русских. Ему везет! – воскликнул капитан и, несмотря на то, что лошади порядком устали, отдал приказ о преследовании неприятеля. По словам охотников, повозки прошли несколько часов назад и были основательно нагружены.

  Чернокожие следопыты оказались правы, не прошло и двух часов скачки и французы увидели шесть открытых повозок в сопровождении четырнадцати всадников.

  Желая одним мощным ударом разом сломить сопротивление противника, Лаварден дал возможность растянувшемуся длинной цепочкой отряду, собраться в единое целое и только потом прозвучала команда: - Вперед!

  Двадцать человек против ста, при запасе времени до прямого столкновения чуть больше пяти минут величины несопоставимые и невыгодные. Однако вместо того чтобы покориться судьбе и сдаться на милость победителя русские решили принять бой.

  Едва только присутствие конников Лавардена было замечено, они принялись разворачивать свои повозки в некое подобие полукруга, после чего открыли по французам огонь из своих винтовок.

  К огромному удивлению капитана, на одной из шести повозок оказался станковый пулемет «Максим», который открыл по ним огонь, едва только это оказалось возможным. Неизвестно чем бы закончился этот бой, если бы в самый ответственный момент у пулемета не перекосило ленту, и он замолчал.

  Другим неприятным сюрпризом оказалось наличие гранат у обозников. Когда кавалеристы с обнаженными саблями приблизились к повозкам, под копытами их коней загрохотали взрывы и в атакующих рядах возникли заметные прорехи. Гранаты, впрочем, не смогли остановить наступательный порыв французов и изрыгая проклятья, они принялись рубить противника направо и налево.

  Понесенные потери сильно обозлили кавалеристов Лавардена, и полностью позабыв приказ капитана взять хотя бы одного пленного, они перебили всех русских обозников. Включая раненых, что не могли оказывать им сопротивления. Единственным пленным, взятый французами в этой скоротечной схватке, оказалась женщина возница. Не имея оружия, она попыталась внести свою лепту в борьбу с налетевшим на обоз врагом. На одной из повозок имелся ракетный станок и пока мужчины сражались, она смогла привести его в боевое положение и выпустить ракету.

  К счастью для людей Лавардена, станок был задран высоко вверх. Выпущенный возницей заряд ушел далеко в небо, а подскочивший к повозке драгун, ударом кулака сбил её с повозки на землю.

  Когда взъерошенную и растрепанную пленницу кавалеристы подвели к капитану, Лаварден собирался её допросить, а затем в качестве трофея отвезти к Буассону. Однако эта русская дикарка посчитала, что французы намерены совершить над ней акт насилия, и стала отчаянно вырываться. Когда же, крепкими ударами кавалеристы утихомирили её, она сделала вид, что смирилась со своей участью и её подвели к Лавардену. Однако едва капитан приблизился к пленнице, чтобы попытаться заговорить с ней, она внезапно выхватила спрятанный на поясе одежды нож и бросилась с ним на Лавардена.         

  От верной смерти капитана спасла быстрая реакция его верного ординарца. Едва увидев стальное лезвие в руке женщины, он с испугом отпрянул от неё в сторону, а стоявший рядом с ним ординарец Франсуа, одним ударом сабли снес голову дикарке.

  Раздосадованный этой неудачей, капитан решил привести голову русской «Мэри Рид» генералу Буассону в качестве военного трофея. Благодаря длинной черной косе, она была повешена на седле ординарца и кровь мелкими каплями падала из неё на землю.