- Решили сэкономить на переводчике? – лукаво усмехнувшись, спросил Сталин.

 - Нет. Очень хорошо знать, что говорят у тебя за спиной, в полной уверенности, что ты не понимаешь.

 - Тоже верно. Значит с Фэн Юйсянь и Чан Кайши мы определились, а по коммунистам вы материалы пришлете, – подытожил Сталин. – У вас все или ещё что-то есть? Если нет, тогда не смею вас задерживать.

  Услав эти слова, начальник ГРУ важно щелкнул папкой и, наклонив голову, с достоинством ретировался.

  Оставшись один, Сталин подошел к звонку скрытому в столешнице стола и коротко позвонил. Не прошло и нескольких секунд, как дверь кабинета открылось, и в ней показалась лысая голова секретаря.

  Быстро поняв немой взгляд начальника, и доложил: - Министр земледелия гражданин Чаянов прибыл и ожидает с докладом.

 - Хорошо. Пригласите через десять минут, а пока стакан чая – коротко приказал Сталин и секретарь исчез.

  Предстояло обсудить план создания машинно-тракторных станций. Вопрос непростой и очень ответственный, а для этого нужна немного отдохнувшая голова.

                Документы того времени.

                Из официального заключения врачебной комиссии о состоянии здоровья президента Российской республики Алексеев М.В. от 21 февраля 1925 года.

                После всестороннего осмотра и обследования больного, консилиум врачей пришел к единому мнению о стабилизации состояния его здоровья. Общее состояние удовлетворительное, работа сердца признано удовлетворительной. Пульс полный, хорошего наполнения, ритмичный - 75 ударов в минуту. Артериальное давление 140/80 мм. р.ст. Нарушения функций внутренних органов не отмечено. По согласованию членов комиссии, для больного разработан специальный режим лечения, питания, а также труда и отдыха. Так комиссия разрешила президенту ограниченное время работать с государственными документами.

                Председатель комиссии профессор Горемыкин Н.С.

                Из личного дневника медицинской сестры Клавдии Митрофановой, сиделки президента Алексеева от 23 февраля 1925 года.

                Самой большой радостью для всех нас в этот день было разрешение докторов на прогулку нашего больного. Все мы наперебой предлагали услуги президенту в подготовке к выходу в парк, но он горделиво отказался. Он сам одел, теплые сапоги и пальто и, взяв, в подручные для прогулки меня и Галину Султанову отправился на прогулку. Врачи, строго ограничили его активность и ни о каком спуске или подъеме по лестнице не могло быть и речи. Для президента специально оборудовали лифт, на котором он спустился на первый этаж и сев в специальное кресло поехал на прогулку.

  Везти кресло по расчищенным дорожкам парка президент поручил мне, а Галина все время шла рядом и внимательно следила за его состоянием. В этот день мы пробыли на свежем воздухе чуть больше получаса и доехали до большой голубой ели, что растет в глубине парка. Доехав до неё, президент встал и, взяв у Галины, заранее приготовленные орешки, стал кормить белок. Заранее зная, что президенту разрешат прогулки, мы специально подкормили белок и они стали почти ручными. Зверьки без боязни брали орехи с руки президента, чем очень его радовали.

  Галина все время следила за состоянием его здоровье, но славу Богу, что ничего плохого не произошло и пользоваться аптечной сумкой, не пришлось. Президент выглядит бодро. Он даже старается приобнять меня и Галину, но я прекрасно вижу, с каким трудом дается ему каждый шаг, каждое движение и мне становиться жалко его.

  После обеда, специальный курьер доставил президенту из Кремля бумаги, с которыми он проработал ровно сорок минут. Больше времени для работы с бумагами врачи не разрешают, не смотря на его протесты. Как нам объяснил президент речь идет о проекте одной важной реформы в государстве, которую он должен завершить до конца времени его правления.

  Вместе с президентом в Горках живет его жена Анна Николаевна милейшая женщина. После ужина, в гостиной она, по просьбе президента читает вслух выбранную им книгу. Чтение журналов и газет, категорически запрещено специальным распоряжением Сталина, как и разговоры с президентом на политические темы. За обязательство соблюдение этого режима каждый из работников персонала дал специальную подписку.

                Глава III. Москва весенняя.

                Начало любой весны всегда ассоциируется с началом новой жизни, когда прорвав ледяные заторы зимы, начинают неудержимо растекаться потоки живительного тепла. Когда угрюмые от холода улицы стремительно превращаются в реки жизни, а в воздухе появляется запах нового мироздания.

  Ещё месяц назад скованная морозами, Москва лихо сбросила с себя зимнюю шубу и стала примерять на себя весенние наряды. Подобно записной моднице, она почти каждый день одевала все новые и новые платья, чтобы в конце остаться в майском сарафане.

  Вернувшийся живым и невредимым из далекого Китая, Алексей Михайлович Покровский с головой ушел в мирную жизнь, стремясь позабыть как страшный сон все свои горести и обиды. Жизнь уже не раз коварно подставляла ему подножку, и он со всего размаха падал лицом в грязь, расшибая руки и ноги, разбивая в кровь лицо, будучи совершенно невиновным.

  Первый раз с ним это случилось после возвращения из Синьцзяна, второй раз после Шанхая, где он только благодаря стечению обстоятельств и находчивости сумел выскочить из смертельной ловушки, которую ему уготовили враги.

  Имея у себя за плечами школу разочарования, он не сорвался и не ушел в длительный загул, как это было в первый раз после нелепого и совершенно необоснованного обвинения в превышении власти. Полковник с честью встретил новый коварный удар судьбы, когда беспринципные штабные крысы сократили причитающийся ему пенсион.

  С полным равнодушием он подержал в руках выданную ему правительством награду в виде ордена Александра Невского и отложил её в дальний угол стола, отдельно от других своих боевых наград. Его жена, Наталья Николаевна очень опасалась, что внешнее спокойствие супруга лопнет от тяжести внутренних проблем, но этого не случилось. Покровский с удивительной легкостью отключился от всех передряг, сосредоточив все внимание на прелестях «гражданки».

  Подобно поручику Толстому, который после севастопольской эпопеи с характерной для молодости непосредственностью ушел в двухмесячный загул столичной жизни, полковник стал вкушать подобные прелести, но с чувством, с толком, с расстановкой. Благо было что пробовать.

  С началом новой экономической политики дарующей свободу частному предпринимательству, в столице произошел настоящий бум. Словно грибы после дождя стали расти всевозможные кафе, рестораны, магазины и увеселительные заведения.

  Одновременно с этим в первопрестольной началось массовое строительство. С одной стороны патриархальную Москву стали теснить новые стройки порожденные планом реконструкции города, с другой стороны наступали кооперативные застройщики. Подобно юрким воробьям, они сколачивали строительные кооперативы и принимались благоустраивать пустыри и трущобы большого города, возводя на них особняки и малоэтажные дома.

  Появились новые трамвайные маршруты, на улицы столицы массово вышли автобусы. В газетах стали обсуждать планы по проведению первой линии метрополитена, которая должна была связать окраины города с центром.

  Все это наполняло Москву новой, ранее небывалой жизнью, в которой казалось, нет ничего невозможного, чего нельзя было построить или создать. Многочисленные гостиницы, магазины, где можно было купить все на любой вкус и кошелек, превращали Москву не в просто большой миллионный город, но и добавляли некий европейский лоск, каким ещё вчера обладал Петроград.

  Впервые в жизни получивший массу свободного времени, Алексей Михайлович стал посещать кафе, магазины, кинотеатры и увеселительные ресторации.

  В это время в Москве стали особенно популярны боксерские бои. Многие предприимчивые владельцы организовывали эти мероприятия в специализированных клубах - ресторанах, где посетители могли и посмотреть зрелище и сделать себе заказ. Вот в одно из таких заведений под названием «Тигровый хвост» и стал наведываться полковник Покровский.

  Там, где зрелища, всегда присутствует подпольный тотализатор на котором принимались ставки на того или иного боксера. Огромные суммы денег крутились вокруг этих боев, но по счастью, все это шло мимо Покровского. Будучи от природы не азартным человеком, он ходил на бои из чисто спортивного интереса, посмотреть на искусство кулачного боя.

  Как нормальный болельщик, он имел своих кумиров бокса, главным из которых был Борис Барнет. Подтянутый, с аристократичной внешностью и стальными мускулами он производил неизгладимое впечатление на публику, всех возрастов и полов.

  Было огромным удовольствием смотреть, как он ведет бой против своих противников, главными достоинствами были груда мускулов и убийственный удар. Это был не просто схватка двух противников, это было настоящее сражение, в котором один боец пытался нанести противнику сокрушительный удар, а тот не позволял ему это сделать.

  Благодаря пластике и невероятной подвижности Барнет с легкостью ускользал из-под сокрушающего удара в корпус или голову, заставлял противника промахиваться, а затем наносил свой хлесткий удар с левой или с правой руки.

  Господь Бог не обидел спортсмена силой, но в отличие от своего соперника Барнет не ставил своей задачей сокрушить противника одним ударом. Всю прелесть боя он видел в том, чтобы нанести красивый, неожиданный удар, который раз за разом обескровливал превосходящего его по силе противника, подготавливая его к нокауту или нокдауну.

  При этом боксер никогда не пользовался в схватке привычными штампами или клише, каждый противник был для него индивидуален. Хотя он и действовал против Барнета примитивно и неизобретательно, но тот никогда не позволял себе ответить противнику тем же.

  Наблюдая бой со стороны, понимающий зритель видел, что боксеру было интересно «прочитать» своего соперника, выстроить против него контригру и воплотить её в жизнь. Будучи сугубо военным человеком, Покровский воспринимал поединки Барнета как бой, в котором одна сторона пытается любой ценой захватить бастион, а другая, всяческими приемами ослабляет его атакующий натиск.

  В этот день, о котором идет речь, Борис Барнет должен был встречаться с заморской звездой, которого организаторы боев специально пригласили в Москву, пообещав солидный гонорар. Джозеф Маккормик имел у себя на родине громкую славу бойца сокрушителя крепких лбов и челюстей. Мощные бицепсы и широкие плечи позволяли ему пробить защиту противника, если не с первого или второго раза, но точно с третьего. Крепкая спина с достоинством принимала на себя  ответные хуки или свинги противника, короткая шея и прочная голова были нечувствительны к апперкотам. При этом у Маккормика была относительно хорошая подвижность, что добавляло определенной элегантности этому шотландскому танку.

  Учитывая иностранное происхождение бойца и все выше перечисленные достоинства, серьезно повысили ставки на Маккормика среди дельцов боксерского тотализатора. Ещё больше они поднялись после того, как за несколько дней перед заявленным боем с Барнетом, иностранец одержал вверх над ещё одной знаменитостью московского бокса, кавказцем Магометом Магомедовым.

  Выдержав серию сокрушительных ударов противника, Маккормик все-таки пробил его защиту, серьезно разбил бровь горцу и повредил нос. Бой был остановлен и как не рвался Магомет продолжить поединок судьи не дали на это разрешение, и победа была присуждена шотландцу.

  Многие из тех, кто поставил на отечественного боксера открыто, говорили о сговоре судей с маклерами, сделавших ставки на Маккормика и заработавших на его победе большие суммы. Назревал громкий скандал, который основательно подогрел бой шотландца с Дмитрием Смирницким, где московский боксер проиграл сопернику по всем статьям.

  Те, кто делал ставки на Дмитрия, говорили, что боксеру что-то подмешали в еду, так как в этом поединке он был совершенно не похож на себя. Другие говорили о договоренности, третьи заявляли, что Смирницкий сломался и сдал бой. Так или иначе, но к поединку с Барнетом, шотландец пришел в статусе фаворита, что не замедлило отразиться на его ставках. Несмотря на все прежние громкие победы, Барнет котировался гораздо ниже своего соперника, что наглядно показало низкопоклонничество москвичей перед иностранцами.

  Что касается Покровского, то он с самого начала непреклонно верил в победу своего кумира, несмотря на всю возню поднятую вокруг заморского гостя. Таких дутых фруктов как Маккормик, Алексей Михайлович за время своего нахождения заграницей перевидал немало и твердо знал – наши лучше.

  Барнет действительно оказался лучшим. Во всем его виде до того как он вышел на ринг и когда он поднялся на него и встал против шотландца чувствовалась уверенность в себе, но без оголтелого превосходства, которое очень быстро ведет к поражению. Барнет производил впечатление человека, знающего как разделать эту черепаху, без робости и нерешительности.

  Плавно перетекая с одного места на другое, он постоянно держал дистанцию между собой и противником, что являлось залогом его победы. Всякий раз, когда шотландец устремлялся в атаку, Барнет сдвигался и удар противника либо приходился мимо, либо получался не в полную силу и не мог пробить оказавшуюся на его пути защиту.

  Смотревшему со стороны полковнику казалось, что Борис чувствовал намерения своего противника и всегда оказывался на полшага впереди него. Отражая или уклоняясь Маккормика, Барнет не забывал ответными ударами прощупывать оборону противника. По сравнению с замахом и ударом шотландца они не очень выигрышно смотрелись и это, не прибавляло радости и уверенности зрителям. Однако по тому, как раз за разом противник терял свою резвость, с какой яростью он бросался на русского боксера, было видно, что удары достигают своих целей.