- Да, кое-что, имеется, и ты хочешь пустить это в дело?

 - Пока жив президент, мне кажется, следует пустить в дело кое-что. Это должно охладить горячие умы некоторых не в меру ярких господ банкиров и снизить активность примкнувших к ним промышленников. А в случае кончины президента, грех не воспользоваться этим оружием в своих целях. Когда читаешь, сколько денег они украли у народа, волосы дыбом становятся.

  Сталин замолчал давая своему товарищу собраться с мыслями. Он ожидал, что Феликс будет отнекиваться и сомневаться, но пламенный революционер быстро победил государственного служащего, которым тот являлся последние годы.

 - Хорошо, я согласен помощь своим товарищам по большому делу. На кого вы хотите получить материал, Брюшкова и Травкина? – предположил председатель и не угадал.

 - Думаю, в первую очередь следует ударить по Шляфману. Сначала опубликовать в «Известиях» разоблачительную статью, а потом, по вновь открывшимся обстоятельствам, взять под стражу и передать дело в суд.

 - К господину Вышинскому? – ехидно уточнил Дзержинский.

 - Можно и к Вышинскому, можно к Пожарскому. Главное, чтобы получился хороший процесс. Громкий по своей сути и короткий по времени.

 - В самом начале дела, следует сменить главного редактора «Известий». Господин Журавлев, мягко сказать не очень тебя жалует.

 - Я это знаю и уже подобрал ему замену. Это Вяча Молотов.

 - Твой секретарь Вяча? – задумался Дзержинский. Выбор прямо скажем необычный, но учитывая его участие в газете «Правда», у него может получиться.

 - Да, я тоже думаю, что это у него должно получиться.

 - Но став главным редактором «Известий» Вячеслава не сможет исполнять обязанности секретаря президента. Нужна замена.

 - У тебя есть кандидатура?

 - Да, и тоже Вячеслав, но только Менжинский?

 - А, полиглот, помню-помню. Хорошо подумаем – Сталин достал из кармана кителя записную книжку и сделал небольшую пометку.

  Триумвиры остались довольны беседой. Все шло хорошо, но Дзержинский не удержался и спросил.

 - Думаешь, что одним процессом тебе удастся удержать и переиграть их? Ставки слишком высоки, а, тем более что за ними стоят англичане и американцы.

 - Как говорил Наполеон - главное ввязаться в сражение, а там уже будет видно, - усмехнулся Сталин. – То, что за нашими соперниками стоят англичане и американцы, а точнее их деньги – это ещё не так смертельно. Они, конечно, дадут Деникину денег, но мне кажется, что господа с Запада не намерены поддерживать его в полной мере.

 - Почему? – не столько из сомнения, сколько желая услышать аргументы собеседника, спросил Дзержинский.

 - Посмотри сам, кто в их понимании генерал Деникин? Сильная и серьезная личность, вместе с Корниловым выигравшая войну. Герой привыкший командовать и, следовательно, может вполне стать самостоятельной политической фигурой. Об этом, кстати, полгода назад писали французы, пророча генералу будущее в большой политике. Нужен Западу такой человек? – задал риторический вопрос Сталин и, не дожидаясь ответа, продолжил. - А теперь посмотрим, кем являемся мы в их глазах. «Кремлевские мечтатели», утописты или как нас называют «разночинцами». Люди без твердых связей в высшем обществе, полностью обязанные своим выдвижением на верха Алексееву, то есть - откровенно слабые фигуры. С кем выгоднее им иметь дело? С сильной или слабой фигурой?

 - Не стоит так все упрощать, Иосиф. Они не такие уж дураки и могут просчитывать ходы не хуже, а лучше нас. К тому же они хорошо помнят наше прошлое.

 - Во-первых, мы для них как были бандитами экспроприаторами, так и остались, по крайней мере, я точно. Что касается тебя, то действия твоей организации, господам англосаксам по достоинству мешает оценить снобизм. У них нет тайной полиции, такого уровня как твое ГПУ и значит, она не нужна по определению. Во-вторых, не надо ставить на одну доску интересы Англии и США. Лондону мы действительно доставили много неприятностей, а вот с американцами мы серьезных разногласий не имеем. Согласились с предложенным ими договором по флоту, закрыли глаза на их действия в Германии и самое главное, предоставили им право на концессии в нашей стране в любом месте. В-третьих, сейчас у англичан политический кризис, вызванный массовыми выступлениями в Дели и по всей Индии сторонников Ганди. Останется в премьерском кресле Болдуин или его займет Макдональд неизвестно, как и неизвестно захочет ли новый премьер влезать в русские выборы.

 - Хорошо. С англосаксами понятно. Американцы считают нас слабыми им не до нас, а у англичан возникли временные проблемы нагадить нам. Но ты пропустил ещё одного важного игрока - Францию. Она наверняка постарается вставить свои три копейки и выскажет свое особое мнение.

 - Париж вряд ли примет активное участие в наших выборах. Он занят развитием своего политического проекта под названием «малая Антанта». С падением наших постоянных врагов на континенте австро-венгерской, германской и турецкой империи, наши бывшие союзники решили создать вдоль наших границ блок враждебный нам стран, в виде Польши, Румынии и Венгрии. Для поддержания жизнеспособности этого проекта они вложили столько сил и средств, что вряд ли смогут оказать серьезное влияние на наши выборы. Это слишком дорого даже для Франции.  К тому же они, как и англичане, испытывают серьезный колониальный недуг в виде мятежа против диктата метрополии. Мавританцы, берберы, марокканцы не дают спокойно жить просвещенным европейцам, да и наш господин Махно добавляет им неудобства, требуя демократических свобод для угнетенных народов Французской Африки – едко заметил Сталин.

  В том, как грамотно и обстоятельно говорил вчерашний семинарист о вопросах большой политики, была большая заслуга заместителя министра иностранных дел господина Чичерина. Выдвинутый Сталиным на эту высокую должность он охотно консультировал своего бывшего товарища по революционной борьбе. Господин вице-президент все схватывал налету, быстро рос, но и председатель ГПУ многому научился, находясь на своем посту.

 - Одним словом, все великие державы хотят видеть нашу страну ослабленной и одновременно, среди них нет ни согласия, ни доверия друг к другу. Каждый ловит свою рыбку и даже если они решаться поставить на Деникина, то каждый из них будет требовать от него свое, чем сильно помешают друг другу – щегольнул диалектикой Дзержинский, неторопливо помешивая несколько остывший чай в металлических подстаканниках.

  Оказавшись на вершине власти, бывший семинарист не изменил ценностям своей молодости, разумно придерживаясь сдержанности и умеренности. К приему важного гостя на столе стояли вазочки с двумя сортами варенья, сахар, масленка и тарелка со свежими бубликами и ватрушками.

  Ничего другого подано не было, хотя положение позволяло Сталину заставить стол изысканными яствами и деликатесами. Этим поведением, он разительно отличался от тех, кто, поднявшись из грязи в князи, стремились насладиться всеми прелестями жизни так, как будто завтра у них был назначен Страшный суд или наступал последний день Помпеи.

  Ухватив судьбу за подол, они спешили набить свои карманы деньгами и вкусить ранее им недоступные сладости бытия, совершенно не обращая внимания на главное сокровище, что временно упало к их ногам – власть. Подобно недальновидным алхимикам, что случайно стали обладателями Философского камня, они спешили превратить свой свинец в золото, тогда как истинная сила этого артефакта заключалась в ином. Сталин знал – это иное и намеривался достичь его при помощи власти.

 - Ты все верно сказал, Феликс. Именно этот факт может помочь нам одержать победу на выборах и позволит провести необходимые реформы в том объеме, что необходим народу, а не господам банкирам и промышленникам.

 - Или если быть точным то господам олигархам. Слово хотя подзабытое, но очень точно отражает их определение и смысл. Это опасный противник и просто так одолеть их вряд ли удастся. Будут биться до конца, либо нас с тобой из Кремля вперед ногами вынесут, либо они лишаться своего влияния в государстве – Феликс неторопливо намазал масло на слегка поджаренную баранку и стал прихлебывать чай мелкими глотками. Дворянское воспитание не позволяло бывшему шляхтичу, пить божественный напиток полным ртом.

 - Среди них, также как и среди великих держав нет единства. Есть общие интересы, а вот целее и единства, нет. Единственно, что может заставить их объединиться, это угроза потерять средства и благополучие, но мы не станем так делать. Сначала при помощи процессов мы устраним самых ярых и опасных, затем выставим свои условия разумным, а оставшихся заставим иммигрировать в Ниццу или на Капри.

 - Идея с процессами неплоха. Народ всегда хочет знать в лицо тех, по чьей милости он плохо живет. И с радостью будет приветствовать того, кто свершил законное правосудие и после его вынесения, будут гневно кричать «Мало! Мало!», - по достоинству оценил задумку собеседника Дзержинский. – Но только мне кажется, что всего этого будет мало.

 - Почему?

 - Суд и справедливое наказание – это хорошо для простого народа, но вот интеллигенцию это наверняка оттолкнет. Им нужен не только герой, вершитель правосудия и благодетель простого люда, им нужен просвещенный кумир, деяниям которого они могли восхищаться и поклонятся. Который был им понятен и приятен одновременно, а это чертовски трудная задача – вздохнул руководитель тайной полиции, но его слова нисколько не озадачили Сталина.

 - Не будем забегать вперед, но как раз по этому поводу у меня есть несколько хороших идей. Как обстоят дела с ликвидацией беспризорников? – сменил тему разговора Сталин. - Я очень рад, что его передали в твое ведомство, а не оставили в комитете по образованию. Учитывая нынешний уровень взяточничества и казнокрадства, трудно себе представить в какие цифры расходов он обойдется нашей стране.

 - Поэтому заместителю министра финансов Колягину стало плохо, когда на прошлом заседании правительства обсуждался вопрос выделение финансирования для коммун-интернатов?

 - Нет, со здоровьем у нашего Скупого рыцаря все в порядке. Просто он не верит в быстрое решение этой проблемы даже твоим ведомством и просил дать реальные цифры расходов, а не витать в облаках - заступился за финансиста Сталин.

 - Это и есть реальные цифры! – недовольно бросил Дзержинский, - наши финансисты и так их сузили до разумного предела, чтобы коммуны были живым дело, а не бумажной фикцией. Надо смотреть вперед, работать на перспективу. Мало увести детей с улиц и дать им временный кров над головой, нужно привить им трудовые навыки и помочь обрести профессию. Нужно дать им путевку в жизнь.

 - Вот как раз амбициозности предложенного тобой проекта и смущает Колягина. Ни во Франции, ни в Англии подобные проблемы не были разрешены.

 - Твой Колягин мыслит сугубо как финансист и его дебиты с кредитами мешают видеть проблему в целом, так сказать глобальнее. Я прекрасно понимаю твои сомнения, но поверь создание коммун – это дальновидный ход. Эту идею год назад предложил один педагог по фамилии Макаренко, сразу после назначения меня на этот проект. Она показалась мне стоящей и на свой страх и риск, я согласился на её создание в Полтавской губернии, о чем ничуть не желаю. Видел бы ты, с какой радостью и гордостью трудятся там бывшие беспризорники, как светятся их лица, когда они рассказывают о своих планах на жизнь. Да, не все там гладко и просто, но этого не может быть по определению, слишком тяжелое наследство нам досталось – напомнил собеседнику Дзержинский, и с этим было трудно спорить. Прошедшая война и случившийся в Поволжье голод значительно увеличили и без того немало число сирот и беспризорников России.

 - По глазам вижу, что сомневаешься в моих словах, но скажу одно, если бы там было плохо и они не верили бы Макаренко, они бы все сбежали ещё в первый месяц существовании коммуны. А то, что господин Калягин не верит, так он и раньше не верил, что мое ведомство сможем навести порядок на железной дороге, а он наведен сам знаешь – с гордостью произнес председатель ГПУ и с этим, было трудно не согласиться. За время нахождения Дзержинского на посту главного железнодорожника страны число крушений на транспорте сократилось, объем перевозок вырос вдвое, а билеты в вагоны третьего класса существенно подешевели.

 - Как давно существует это коммуна?

 - С весны прошлого года, а что?

 - Будет лучше, если ты или твой Макаренко составит докладную записку в правительство, где следует обобщить опыт коммуны и планы развития этого движения. Сможете сделать?

 - Антон Семенович сможет. Язык у него хорошо подвешен, да и даром убеждения его господь не обидел. К какому сроку следует это сделать.

 - Чем быстрее - тем лучше. Ведь тебе нужно дополнительное финансирование или Колягину? – с улыбкой спросил Сталин.

 - Конечно мне. Да, как там положение дел у Махно? По сведениям, поступившим из Парижа сутки назад, французский парламент принято решение по Махно. Его деятельность на берегах Нигера признана вредной и опасной для интересов республики и решено в самое ближайшее время отправить против него в войска из Дакара. Уже составлено обращение к губернатору Французской Западной Африке Гастону Кардэ с призывом оказать военную помощь администрации Французского Судана. Скорее всего, Кардэ отправит против Махно войска под командованием бригадного генерала Брисака. Того самого, кто отличился при подавлении выступления берберов в Алжире.

 - Серьезный соперник нашему Нестору Ивановичу? – озаботился Сталин, - обязательно сообщу об этом Фрунзе.

 - Не Фош и не Нивель конечно, но добротный служака привыкший выполнять приказы командования.

 - Составь по нему подробную справку о нем, желательно к завтрашнему вечеру до отправки очередной телеграммы для Фрунзе. Для лучшей агитации идей анархии, к нему отправлены малоросские анархисты Христосенко и Ясулович, хорошо владеющие французским языком. Они уже прибыли в Ломе и надо, чтобы как можно быстрее передали это в ставку Махно.