В знак признательности к нашему персоналу, который помог поставить его на ноги и вернуть здоровье, для всех нас президент привез большой торт, а также по небольшому букету цветов каждой из женщин.

 - Вы мои спасители – говорил он каждой, вручая букет роз, тюльпанов или сирени. В знак особой признательности, Михаил Васильевич поцеловал мне руку и дружески подмигнул. От такого признания наших скромных заслуг у всех у нас было радостное настроение, но наша бочка меда, получила свою ложку дегтя, в виде Галины Султановой.

  Если все мы выражали свою радость улыбками и добрыми словами, то Галина вела себя откровенно недостойно. Все её поведение в отношении президента можно назвать флиртом, который он не прерывал исключительно по своей природной сдержанности и доброте.

  Возмущенная поведением Галины я обратилась к доктору Ветчинкину с просьбой поставить её на место или лучше всего совсем убрать Султанову из Горок. К моему глубокому удивлению, Ветчинкин сказал, что сам попросил Галину это сделать, для пробуждения жизненных сил президента.

  Его слова потрясли меня. Да у Галины хорошая фигура, приятное лицо и располагающая манера общения, но разве можно прибегать к подобному методу лечения?

               Из сообщений газеты «Правительственный вестник» от 2 июня 1925 года.

              В знак признательности особых заслуг перед Отечеством на мирном и военном поприще, Президент Российской Республики Алексеев М.В. постановил наградить генерал-губернатора Финляндии барона Карла Маннергейма высшей наградой Российской Республики орденом Андрея Первозванного. Награда была вручена в Кремле, в Андреевском зале, в присутствии членов Правительства Российской Республики, представителей иностранных посольств и дипломатических миссий, а также российской общественности. Вручение произвел вице-президент России Сталин И.В.

                Из сообщений газеты «Правительственный вестник» от 4 июня 1925 года.

                В связи с ухудшением состояния здоровья посла России в Германской Республике господина Негодина С.С., Правительство России приняло решение отозвать его в Москву для лечения. Вместо него Чрезвычайным и Полномочным послом в Германии назначена Коллонтай Александра Михайловна, ранее работавшая послом России в королевстве Норвегия.

                Премьер министр Российской Республики Кржижановский Г.М. Москва. Кремль 4 июня 1925 года.

                Из сообщений специального корреспондента газеты «Известия» Яна Скамейкина от 6 июня 1925 года.

         Вчера, 5 июня этого года со стапелей Николаевской судостроительной верфи был спущен второй российский авианосец под названием «Александр Суворов». При его спуске присутствовал министр обороны фельдмаршал Деникин А.И.. Новый корабль способный нести 20 самолетов различные боевых видов, по своим свойствам не уступает иностранным кораблям этого типа. После проведения ходовых испытаний, авианосец будет направлен для дальнейшего прохождения службы в Мурманск, в состав Северно-Ледовитого флота.

                Глава VII. Нигерийский излом.

                Ждать и догонять два самые неприятные действия в человеческом бытие, не обошли французские войска выступивших на борьбу с Махно. Майор Мориньи терпеливо ждал прихода главных сил, а генерал Брисак торопливо спешил к берегам Нигера, чтобы поддержать пошатнувшееся реноме французского оружия.

  Как не стремился генерал Брисак поскорее соединиться с терпящим беду авангардом, ранее недели, этот счастливого момента в жизни французских войск никак не мог произойти. Семь дней и семь долгих ночей прибывали кавалеристы Мориньи в скверном ожидании, что нового предпримет против них этот «русский черт Махно».

  Причины ночных взрывов недолго оставались тайной для французов. Уже на третью ночь сразу после падения на лагерь гранат из чрева звездного неба, заранее подготовленный отряд кавалеристов стремительно атаковал, не успевших ускакать по добру, по здорову махновцев. Произошла короткая, но очень яростная схватка, в которой победа была на стороне солдат майора Мориньи.

  Порядком застоявшееся чувство мести у представителей европейской цивилизации, неожиданно приняло необычную форму. Из пяти человек, кто запускал и наводил на французский лагерь воздушного змея с гранатами, четыре махновца были убиты, а один с тяжелым ранением был взят в плен. Именно его, французские солдаты, при свете факелов и фонарей, распяли перед входом в лагерь на двух сбитых крестообразно досках.

  Рядом с ними, были врыты колья, на которые победители воткнули отрубленные головы, насадили тела махновцев, чьи руки и ноги были развешены отдельно. Славные наследники средневековой инквизиции сделали все это, по лучшим лекалам далекого времени.

  Зрелище было устрашающее, но «не долго ликовал француз». Ровно через сутки, триумфаторы получили аналогичный ответ, ничуть не уступавший по своей жестокости и хладнокровности.

  Наступившая ночь прошла без взрывов гранат, но ночная смена часовых недосчиталась троих солдат. Нет, они не были убиты, сумевшими подползти к ним под покровом ночи махновцами, как это было прежде. Теперь, их похищение было организовано весьма необычным для этих мест  способом. Вместо стального клинка, главным оружием русских каторжников стал длинный волосяной аркан.

  Метко брошенный из темноты он с удивительной точностью падал на шеи или плечи утративших бдительность часовых и в мгновение ока, опрокинув на землю, утаскивал в непроглядную африканскую тьму.

  Стоявшие на соседних постах часовые слишком поздно реагировали на сдавленный вскрик, глухой звук падения тела и его шумное волочение по земле. Пока часовые поднимали тревогу, пока на их крик подбегала подкрепление, махновцы успевали вскочить на коней и, придерживая аркан у луки седла, быстро уходили прочь, волоча за собой извивающегося на земле часового.

  Вся помощь попавшим в беду товарищам, сводилась к громким крикам проклятья и хаотической стрельбе по мелькавшим в отблеске факелов, теням коней своих противников.

  Пропажу часовых, майор Мориньи объяснял желанием Махно получить свежие сведения о планах и намерениях французов, но здесь он сильно ошибался. Никто из подручных Махно ни слова не понимал по-французски, и часовые были похищены исключительно для сведения кровных счетов. И сделано это было по всем правилам неаполитанской вендетты.

  Не успели карманные часы сержанта Вержье стоявшего в карауле у главного входа в лагерь, мягко и мелодично прозвонить первый час ночи, как ночной мрак прорезали истошные крики человека, над которым творили насилие. Кричали по-французски, и голос кричавшего человека, в чем-то напоминал сержанту голос капрала Костера, похищенного прошлой ночью мятежными каторжниками.

  Он был наполнен такими муками, таким отчаянием, что ни у кого из солдат не возникло мысли не прийти на помощь своему боевому товарищу.

  Не прошло и пяти минут, как весь лагерь был на ногах и сорок с лишним человек, с оружием наперевес устремились в ночную тьму, освещая себе дорогу факелами.

  Когда отряд добрался до того места, откуда раздавались крики, их изумленному взору предстала ужасная картина. Яркий свет огня вырвал из объятий черного мрака небольшой участок пространства, где на вкопанном в землю колу, в мучениях бился несчастный капрал.

  Каждое его движение порождало страшные страдания, от чего его крики превратились в один сплошной вой. Боль полностью захлестнула сознание страдальца, не оставив в нем ничего человеческого. Кровь обильно сбегала на землю из пронзенного заостренного деревом тела, образовав у основания кола небольшую лужу.

  Напрасно потрясенные цивилизованные европейцы размахивали факелами пытаясь отыскать мучителей Костера. Перед тем как начать эту страшную экзекуцию, махновцы прочно заткнули своему пленнику рот кляпом и удалили его только перед тем, как хлестнуть нагайкой лошадей и ускакать прочь от места казни.

  Но сведение кровавых счетов не было основной целью действий свободных анархистов. Когда потрясенные французы попытались освободить своего товарища от страшных мучений и попытались снять его с кола, раздался оглушительный взрыв. Под одеждой, на поясе у несчастного Костера была спрятана граната, соединенная посредством тонкой веревки с перекладиной, не позволявшей телу капрала сползти по колу на землю.

  В результате взрыва войско генерала Брисака лишилось ещё одного кавалериста, а палатка с больными пополнилась тремя новыми постояльцами. Потрясенные столь чудовищной казнью и гибелью своих товарищей, стоявшие на часах солдаты, с остервенением стреляли в черный мрак ночи по поводу и без повода, пока солнце не разогнала его своими светлыми лучами.

  Стоит ли говорить, что эти события не очень сильно прибавили сил и бодрости людям майора Мориньи, но это были не все сюрпризы коварного Махно. Вместе с солнечными лучами, часовые обнаружили присутствие в примыкавших к лагерю окрестностях тела второго похищенного противником кавалериста – рядового Буфо.

  Махновцы бросили его на большом расстоянии от места казни Костера и потому, он не был обнаружен ночью. В отличие от капрала, Буфо не был посажен на кол, он сидел на земле прислоненный к небольшому столбику, который играл роль подпорки.

  В бинокль было хорошо видно, что солдат, чьи глаза, не мигая, смотрели на стремительно поднимающееся над горизонтом солнце, лишен признаков жизни.

 - Буфо мертв, господин майор, – обратился к Мориньи сержант Мартильяк. – Нужно забрать тело, пока его не склевали эти твари.

  Сержант кивнул на грифов, которые уже обосновались на песке невдалеке от Буфо, медленно и осторожно подбрилась к нему.

 - Забрать надо, но я уверен, что оно заминировано. Этот черт Махно, наверняка приготовил нам ещё один сюрприз. Я это чувствую.

 - Я тоже не исключаю такую возможность, но Буфо должен быть похоронен в земле. Иначе это породит среди наших солдат ненужные настроения.

 - Вот сами и займитесь этим делом – огрызнулся майор, недовольный тем, что подчиненный говорит ему прописные истины. Не погребенное тело боевого товарища являлось дурным примером для оставшихся в живых солдат.

  Сопоставляя все прежние случаи подрыва, Мартильяк сделал предположение, что бомба, скорее всего, спрятана на теле трупа, либо находится под ним. Именно так бы и поступил сам сержант, привидись ему минировать труп вражеского солдата.

  Чтобы противостоять коварной тактике Махно, сержант раздобыл длинную палку и приказал одному из солдат подползти и ткнуть ею тело Буфо.

  Опасаясь за свою жизнь, распластавшись на земле солдат, не очень удачно тыкал палкой, в спину невозмутимо сидевшего на земле мертвеца. От каждого его толчка он только качался, но никак не хотел падать в нужном для сержанта направлении.

  Наконец, после двадцать пятого толчка, тело отлепиться от подпиравшего его столбика и неторопливо завалилось на бок. Стоявшие поодаль солдаты в страхе ожидали взрыва, как это было с Костером, но ничего не произошло. Несчастный Буфо сиротливо лежал на боку, неуклюже задрав в небо руку, по которой активно ползала всякая живность.

  Все было тихо и спокойной, но чувство притаившейся опасности не отпускало сержанта. Оно ныло и ныло в его душе подобно больному зубу, однако, сколько он не вглядывался в окоченевший труп солдата, ничего подозрительного так и не увидел.

  Тем временем «танцы» вокруг тела Буфо изрядно затянулись. Необходимо было действовать и чтобы раз и навсегда поставить в этом деле точку, Мартильяк решил действовать.

  Так как бомба могла находиться не на самом теле, а под ним, нужно было попытаться сдвинуть труп Буфо в сторону, но при помощи палки – это было невозможно сделать. Единственным выходом было обвязать веревкой задранную руку и оттащить его прочь от опасного места.

  Получив моток крепкой веревки, солдат отправился исполнять Мартильяка. С большой осторожностью он подошел к телу Буфо, но не успел он набросить петлю, как прогремел взрыв.

  Находившемуся за спиной пионера сержанту было плохо видно, что произошло. Он видел только один взрыв, а затем раздались крики сапера в один момент по колено лишившегося ноги.

  Посчитав, что самое страшное уже свершилось, Мартильяк смело бросился к истекающему кровью солдату, однако коварство беглых каторжан было безгранично. На этот раз махновцы заминировали не сам труп солдата, а подступы к нему. В результате чего, ещё больше увеличилось число свежих могил и обитателей лагерного лазарета.

  Но больше всего пострадал боевой дух французских солдат. Каждый из них считал дни, оставшиеся до прихода основных сил, но Нестор Махно не собирался оставлять противника в покое. Не читая трактат о войне легендарного китайского полководца Сунь-Цзы, но действовал так, словно он был его настольным пособием.

  Главным его оружием была быстрота, благодаря чему он ни на день не давал неприятелю возможности отдохнуть. С наступлением темноты, беспорядочной стрельбой и громкими криками «Махно! Махно!» конные анархисты пытались выманить кавалерию противника из лагеря, но наученный горьким опытом, Мориньи воздержался от активных действий. Опасаясь угодить в очередную коварную ловушку, майор лишь ограничился тем, что отогнал противника от лагеря как надоедливую муху и только.

  Обрадовавшись такой пассивности своего врага, Махно нанес неожиданный удар, направленный на осложнение положение в лагере противника. Под покровом ночи махновцы засыпали находившийся недалеко колодец, из которого брала воду вся округа.

  Эти действия относились к разряду мелких пакостей, устранение которых привело к неприятным для Мориньи последствиям. Опасаясь, что засыпанный врагом колодец также заминирован, майор отправил для его расчистки большую часть своего войска

  Под мощным прикрытием кавалерии на случай внезапного нападения врага, французы сначала доставали из колодца камни и песок, а затем очищали его до чистой воды от прочего мелкого мусора. Все это делалось с такой огромной осторожностью, что вместо привычных двух-трех часов работы, солдаты затратили на это почти весь день, но мины так и не нашли.