Чтобы быть перед оппонентом до конца честным, Рокоссовский взял линейку и отмерил на разложенной, на столе карте, расстояние по прямой линии.

 - Девяносто пять километров, если быть точным. Я вас слушаю - командующий с интересом посмотрел на собеседника. Он ожидал, что Черняховский прибегнет к какому-нибудь ловкому ходу, который позволит ему выкрутиться из столь непростого положения, но командарм ответил быстро, просто, без раздумья. Показывая всем своим видом, что это вопрос его нисколько не волнует и страшит, так как у него давно есть правильный ответ.

 - При наличии полного карт-бланша к концу первых, началу вторых суток, товарищ командующий.

  Рокоссовскому сначала показалось, что он ослышался и неправильно понял собеседника, но быстро поняв, что он правильно понял слова командарма, поспешил уточнить свой вопрос.

 - Кавалерии в вашем распоряжении тоже нет. Солдат на телеги посадите? – с легкой издевкой уточнил Малинин, но его выпад нисколько не испугал или обеспокоил.

 - Зачем на телеги, товарищ начштаба? – подыграл собеседнику Черняховский. - На машины посажу, к концу первых суток авангард под прикрытием мотоциклистов точно докатит – уверенно заявил командарм.

 - Какие машины? – удивился Малинин, - откуда вы их возьмете!?

 - Машины грузовые, а возьму их в армейском транспортном автопарке. Посажу на них автоматчиков с пулеметами. Чем не бронетранспортеры? За сутки до Конотопа точно докатят – заверил Малинина командарм.

 - Да кто вам позволит изымать весь автопарк!?

 - Вы, товарищ командующий, ради достижения успеха, можно рискнуть – в разговоре возникла неприятная пауза. Воспользовавшись, случаем, Черняховский хитро вывел командующего фронтом на возможность нанесения расходящихся ударов и Рокоссовский откровенно не знал, что и сказать. Согласиться, и признать правильность выводов командарма, давало «зеленый свет» второму направлению, выгоду от которого в большей степени получит Центральный фронт Ватутина, а не он сам.

  Конечно, Константин Константинович был за боевое братство и взаимовыручку, но при ограниченных возможностях фронта, Рокоссовский не хотел распыляться свои силы, помятую народную поговорку относительно двух зайцев. Однако и объявлять все сказанное собеседником ересью и откровенной глупостью, он не спешил. В рассуждениях Черняховского было много здравого смысла, подкрепленного практическим расчетом. Выручил командующего генерал Малинин.

 - Вы это маршалу Жукову также подробно рассказали свои планы?

 - Исключительно в общих чертах, товарищ Малинин – честно признался командарм.

 - Почему в общих чертах? В подробностях он слушать не захотел?

 - Так точно, товарищ командующий. Сказал, что будем воевать, так как он решил, а мнение новоиспеченного наполеончика его не интересует.

 - Узнаю, Георгия Константиновича, - усмехнулся Рокоссовский, - как говорится, суров, но справедлив.

 - В том, что суров, согласен, а в том, что справедлив не очень – решительно заявил Черняховский.

 - Знаете, есть такое выражение; правда, хорошо, а счастье лучше. Так вот, я знал многих людей, которые были правы, но им не улыбнулось счастье, - многозначительно произнес Рокоссовский и слышавший краем уха его историю, командарм притих и перестал полемизировать с командующим.

 - Я рад, что вы меня поняли, генерал. Что касается конкретно вашего случая, то давайте сделаем так. Вступайте в командование армией, входите в дело и если в ближайшее время ваши выкладки и догадки подтвердятся, мы с Михаилом Сергеевичем подумаем относительно ваших предложений – пообещал Рокоссовский командарму и на этом разговор завершился.

  Теперь, когда до начала наступления под Сумами оставались считанные дни, командующий вспомнил о своем разговоре с Черняховским.

 - Ну, как там, наш Наполеон? Готовиться свершить свой Тулон? - шутливо спросил Малинина комфронтом.

 - Как не готовиться, товарищ командующий, готовиться. Произвел воздушную и наземную разведку предполагаемого района наступления, проверил плотность артиллерийских стволов, количество боеприпасов, все как полагается. Высказывает твердое убеждение, что оборону немцев взломаем за первые сутки наступления.

 - Ну и на том спасибо, а что относительно второго удара, притих?

 - Притих, как же, - усмехнулся Малинин. - Вытряс душу из генерала Авдеева душу о состоянии автотранспорта армии и возможности его временного изъятия.

 - Что Авдеев?

 - Авдеев в панике. Никогда к нему никто с подобными вопросами не обращался.

 - Сочувствую, что танки?

 - Катуков перебросил основные силы бригады в квадрат 23-10. Стоят замаскированные под домики и копны соломы, ждут команды к броску на передовую. Все командиры предупреждены, что движение будет производиться, только в ночное время, чтобы раньше времени не дать противнику возможность обнаружения бригады. Сам генерал Катуков находится в квадрате 11-17, связь с подразделениями осуществляется через делегатов связи – докладывал как автомат Малинин.

 - Что по их снабжению?

 - Снабжение производится исключительно в ночное время, с полным соблюдением правил светомаскировки.

 - Да, не сладко людям, но ничего, совсем мало осталось – задумчиво произнес Рокоссовский, склоняясь над картой в сотый раз, просчитывая и проигрывая предстоящее наступление, пытаясь найти неучтенную угрозу со стороны врага его планам.

 - Что скажем Черняховскому относительно его второго удара?

 - После, после Михаил Сергеевич. Главное успешно нанести свой основной удар, а все остальное потом.

 - Я посидел, просчитал и получается, что мы можем попытаться осуществить предложение командарма Черняховского в качестве помощи войскам Центрального фронта генерала Ватутина – Малинин испытующе посмотрел на комфронта.

 - Ничего не имею против, но только после того как будет выполненная главная задача нашего фронта, - отрезал Рокоссовский, - и не днем ранее.

  Молодой командарм отлично подготовил свой «Тулон». Ровно в шесть утра, загрохотали пушки, заухали минометы, утопив в огне разрывов вражескую оборону на всем протяжении восьми километровой полосы наступления.

  Прильнув к окулярам стереотрубы, командарм с жадностью смотрел на ту страшную силу, что методически перемалывал все на своем пути. Уничтожала проволочные заграждения, рушила окопы и огневые точки, безжалостно разбрасывала в разные стороны попавших под её удар людей и технику.

  Увлекшись наблюдением за полем боя, Черняховский пропустил появление на НП комфронтом, тоже не удержавшегося и приехавшего на передовую, оставив в штабе Малинина.

 - Дашь посмотреть на наших чудо богатырей? – произнес Рокоссовский, обменявшись рукопожатием со всеми присутствующими на НП, начиная от командарма и заканчивая дежурным офицером. Посмотрев, как артиллерия фронта громит оборону фашистов, комфронта со вздохом сказал:

 - Вот так смотришь, как они воюют, и думаешь, вот бы нам все это два года назад. Тогда бы черта лысого они бы у нас прошли дальше Смоленска, Киева и Пскова.

  Успешно разбивая ненавистных захватчиков, Константин Рокоссовский оставался душой в том тяжелом и горьком сорок первом годе, когда, несмотря на проявленную в борьбе с врагом стойкость и отвагу, приходилось отступать. Оставляя оккупантам города и села, родные просторы и находившихся на них людей.

 - Верно, товарищ командующий, - согласился с ним Иван Данилович, у которого подобно  Рокоссовскому, было свое горестное отступление с западной границы. - Встали бы как миленькие и не пикнули бы.

 - Хорошо работают, - констатировал Рокоссовский, насмотревшись на поле боя в трубу за действиями артиллеристов, - сейчас начнут гвардейцы, а потом посмотрим, что умеют орлы полковника Самсонова. Не подкачают?

 - Никак нет, товарищ командующий, не должны – со всей ответственностью заявил генерал Орел инспектировавший хозяйство полковника.

 - Посмотрим, - кивнул Рокоссовский, - что генерал Катуков?

 - Ждет приказа к действию, вместе с корпусом Прилуцкого в квадрате 15-34.

 - Зенитным прикрытием обеспечили? Очень неудачное это место для танков. Не ровен час налетят немцы, пожгут все машины.

 - Выставили, товарищ командующий. Летчики предупреждены. Вылетят для прикрытия танков с воздуха.

 - Хорошо – коротко бросил Рокоссовский и вновь прильнул к окулярам трубы, успев бросить взгляд на часы, отмечая, сколько осталось время до начала атаки танков.

  Согласно выработанной годами методики генерала Казакова, артподготовка продолжалась и тогда, когда в наступление двинулись танки и самоходки при поддержке пехоты. Строго по сигналам офицеров корректировщиков, артиллеристы сдвинули свой разрушительный вал огня с переднего края неприятеля, вглубь его обороны, в тот самый момент, когда в наступление двинулась бригада Самсонова.

  Медленно и неторопливо ползли танки и самоходки на вражеские позиции, давая возможность пехотинцам бежать вместе с ними. Некоторые из них сидели на танковой броне, другие топтались рядом, время от времени открывая огонь в сторону немецких окопов. Конечно, попасть на бегу в укрывшегося в окопе противника очень сложно и трудно, но этого от них и не требовалось. Свист пуль создавал у вражеских солдат, только-только перенесших артобстрел дополнительную нервозность, которая могла оказаться решающей в предстоящей схватке.

  Глядя на то, как самоходка или танк останавливались и давали залп по вдруг ожившей огневой или пулеметной точке обороны противника, а потом продолжали движение вперед, Константин Рокоссовский откровенно радовался за своего боевого товарища генерала Орла. Сколько времени провел он на специальных полигонах, сплачивая и оттачивая взаимные действия пехоты и боевых машин полковника Самсонова, было известно одному Орлу и господу богу.

  Не перекладывая на плечи столь важную и ответственную задачу на подчиненных, генерал присутствовал на всех занятиях и тренировках, хотя мог спокойно сидеть в штабе и слушать одни доклады. Но подобное поведение было в корне неприемлемым для команды генерала Рокоссовского. С самых первых дней войны, они знали одно жесткое правило, что нужно как можно лучше выполнять порученное тебе задание и чем лучше и качественнее ты его сделаешь, тем больше шансов будет одержать общую победу над врагом.

 - Есть! Есть, товарищ командующий! – радостно воскликнул Орел, прижав к уху эбонитовый наушник походной рации. - Полковник Самсонов докладывает, что его танкисты прорвали оборону противника!

 - Молодцы! – откликнулся Рокоссовский, - пусть немедленно выходя на рубеж деревни Малакаевки, там, у немцев крупный опорный узел. Генерал Казаков обещал обработать его крупными калибрами, но не знаю насколько удачно.

  На НП возникла напряженная пауза. В стереотрубу был виден только один передний край противника, где шла ожесточенная перестрелка между советскими солдатами и фашистами.

 - Может пора вводить в бой корпус Прилуцкого? – спросил Черняховский.

 - Не уверен, - покачал головой Рокоссовский, - дождемся сначала сообщения от Самсонова.

 - По времени, они должны были подойти к Малакаевке. Считаю, что пора переносить огонь для прикрытия флангов – решительно заявил командарм и командующий его охотно поддержал – Согласен, - кивнул он головой, но не успел Черняховский взять трубку телефона и отдать соответствующий приказ, как гул артиллерийской канонады изменил свое звучание и направление. Дальние, почти у самой линии горизонта разрывы прекратились, зато на фланге вспыхнули с неудержимой силой. С НП армии, что находилось в районе одного из флангов прорыва, это было хорошо видно.

 - Молодцы, – усмехнулся Рокоссовский, - Без нас управились. Точно по времени и надеюсь по содержанию. Снарядов хватает?

 - Не волнуйтесь, товарищ командующий, хватает. Лично проверял.

 - Ну, раз лично, тогда я спокоен – Рокоссовский хотел ещё, что-то добавить, но не успел.

- Товарищ командующий, - обратился к нему как к старшему по званию и должности дежурный офицер, - полковник Максименко докладывает, батальоны его полка заняли линию обороны врага на всю её глубину, полностью подавив сопротивление немцев.

 - Хорошо, - откликнулся Рокоссовский, - что там Самсонов?

 - Самсонов вышел к Малакаевке и, не вступая в бой с немцами, обошел деревню и занял высоту 317, не встречая серьезного сопротивления врага.

 - Рисковый он парень, этот Самсонов, лезть на высоту, которую обороняют гренадеры полка «Викинг». Каковы потери бригады?

 - Потерь при взятии высоты нет, товарищ командующий – лаконично доложил Орел, чем ещё больше вызвал удивление у Рокоссовского, - ничего не понимаю.

 - Согласно последним данным дивизионной разведки, полк «Викинг» переброшен под Севск и его заменили тыловые соединения, товарищ командующий. Извините, но данные разведки поступили всего за два часа до наступления и я не успел отправить их в штаб, - пояснил комфронту Черняховский, - но полковник Самсонов был об этом проинформирован и видимо учел при своих действиях.

 - Хорошо, что учел – Рокоссовский склонился над картой, оценивая сложившуюся обстановку.

 - Что с корпусом Прилуцкого? Будем вводить? – спросил генерал Орел, - по-моему, пора.

 - Раз пора - значит пора, - откликнулся комфронтом, - только сделайте поправку на Малакаевку, что она занята противником.

 - Выдвижение корпуса будет сопровождать авиация? – спросил командарм.

 - Да, конечно. Хотя по своей численности корпус, не дотягивает до дивизии, но за каждый танк с нас очень сильно спросят, - Рокоссовский выразительно показал вверх. - А после «успехов» генерала Ротмистрова, особенно.

 - Можно попросить летчиков придать корпусу звено штурмовиков или «пешек». Пусть нанесут удар по Малакаевке, пехоте потом легче брать её будет – предложил Черняховский.

 - Не возражаю, - откликнулся Рокоссовский, - передайте от моего имени приказ в штаб генерала Красовского заявку на звено штурмовиков и звено пикирующих бомбардировщиков – приказал комфронта дежурному офицеру, после чего засобирался, посчитав свое дальнейшее присутствие на НП излишним.