- Разденьте ее!

  Как не крепилась до этого царевна, но едва только негры прикоснулись к ней, как она моментально разразилась громким криком и стала биться в потных мужских руках, протестуя против насилия над собой. Ее стенания были хорошо слышны собравшимися на палубе матросами с явным интересом ожидавших окончательной развязки, столь драматических событий.

  Два чернокожих мучителя уверенно освободили от одежд свою  молодую пленницу, делая это явно медленно, от чего Европа еще больше заводилась. Когда же последний покров был удален, по знаку Антигоны, мучители грубо повалили брыкающуюся пленницу на пол и стали вязать заломленные руки. Град слез бежал из глаз царевны, которая не переставала визжать во время всей этой унизительной процедуры.

  Закончив дело, негры рывком поставили Европу перед фиванкой, которая с улыбкой ее оглядела. Серые глаза пленницы буквально сверлили правительницу ненавистью, но это только забавляло.

 - Хороша – язвительно оценила ее Антигона и игриво похлопала по упругой вздыбленной груди, непрерывно ходившей вверх и вниз. Европа дернулась, но Тифон крепко держал ее в своих руках. Рука фиванку поднялась выше и коснулась старинного ожерелья сделанного из золотых монет.

 - Это тебе там не понадобится дорогая, – сказала Антигона и резким рывком сорвала его с шеи девушки. – как в прочем и все остальное.

  Стоявший рядом Аргус проворно стащил с пленницы ножные и ручные браслеты, вместе с золотой цепочкой на талии. Все это он передал Антигоне, которая с пренебрежением бросила украшения на пол, в кучу содранной с пленницы одежды.

 - Давай! – скомандовала фиванка, и дубинка Аргуса мягко ударила по затылку жертвы, Европа дернулась и кулем повисла на руках у Тифона.

 - Давай! – вновь подала команду Антигона, и дубинка вновь взлетела в руках черного гиганта, который ловко сместился по каюте и со всего маху ударил по темени писца, невольного свидетеля всего допроса. Тот без крика рухнул на пол, и Аргус проворно впихнул его во второй мешок, надежно связав горловину особым узлом.

 - Хорошенько заткните ей рот и положите в мою постель и закройте маской ее лицо. Отныне его никто не должен видеть, – подытожила фиванка и, убедившись, что все исполнено как надо приказала: - Выносите.

  Аргус и Тифон быстро вынесли мешок наружу и передали его в руки столпившихся матросов.

 - Эта женщина самозванка, она присвоила себе имя покойной дочери царя Филиппа и за это преступление должна поплатиться за свою дерзость. Властью данной мне царем Александром я приговариваю ее к смерти.

  Мощный взмах мускулистых рук и второй мешок полетел за борт пентеры, навечно скрыв свою тайну в морской пучине. Отныне все матросы стали свидетелями казни вождей мятежа, которая была свершена на их глазах.

 - Аргус, отдай людям вещи казненных преступников, они мне не к чему, - распорядилась Антигона. – Адонис прикажи держать курс на Эфес, хилиарх Эвмен уже наверно заждался нас. Так привезем же ему хорошие вести.

                Глава XI.  На пути домой.

                Неарх настороженно рассматривал дельту полноводной реки открытую его мореходами во время плавания вдоль африканского континента. Они уже распрощались с прелестной бухтой, где располагался стол богов и по соседству был очень интересный пляж. По сути, он был самой южной точкой континента и имел одну необъяснимую особенность. На одной стороне мыса моряков всегда встречали теплые воды великого океана, но стоило лишь им перейти на другую сторону мыса, как воды океана становились очень студеными, что совершенно не соответствовало жаркой погоде царившей на побережье.

  Критянин долго ломал голову над этой загадкой, но так и не смог прийти к ясному толкованию столь запутанного природного явления. Кроме этой диковинки, на пляже моряки встретили множество черно-белых птиц, проворно выскакивающих из воды и, размахивая недоразвитыми крыльями, неуклюже переваливались по песку на двух ногах.

Они совершенно не боялись людей и когда мореходы приблизились к ним, морские птицы  яростно атаковали людей, больно кусая их за руки. Морякам пришлось убить несколько обидчиков, после чего птицы в страхе  бежали.

  Мясо их оказалось жестким, но вполне съедобным, что подтолкнуло моряков  к проведению охоты на обитателей пляжа ради пополнения своего мясного запаса. Основательно пополнив  провиант, осколки некогда могучей флотилии, исполняя царскую волю, вновь двинулись в свой нелегкий путь, ориентируясь на гребни гор, подходивших к самому морскому побережью.

  Так держась этого природного азимута, моряки плыли сначала на восток, а затем стали плавно забирать на север, о чем наварха известило смещение звезд и солнца верных помощников мореходов. Только тогда наварх  поверил, что самая южная точка его похода пройдена, как пройдена половина долгого пути.

  Заросшие тропическим лесом горы, неотступно сопровождали мореходов почти до самой реки, возле устья  которой резко отступив вглубь континента. Острый глаз наварха сразу определил среди всей панорамы природы хижины местных аборигенов. Островерхие, плетеные из травы и прутьев, они стояли большой неровной кучкой вдоль берегов реки, наглядно демонстрируя морякам зачатки цивилизации.

  При появлении огромных кораблей, все чернокожее население высыпало на берег реки и, подняв громкий крик, увлеченно обсуждали появление чужеземцев. Будь у Неарха хотя бы половина его кораблей он, не задумываясь, высадился бы возле деревни и провел расследование, ничуть не опасаясь, что туземцы его могут неправильно понять. Но в нынешней ситуации наварх не имел право на риск и поэтому приказал держать курс на противоположный берег реки свободный от негров.

  По всем предварительным выкладкам, которые критянин когда-то проводил с Нефтехом перед ним, возможно, была легендарная, золотоносная  страна Офир, однако полностью в этом мореходу предстояло убедиться, только проникнув вглубь страны. К большому сожалению, оснастка уцелевших судов не позволяла им войти в реку, которую местные жители называли Лимпопо.

  Они все-таки сами переплыли через реку к македонцам и предложили на обмен шкуры животных и слоновьи бивни. За свой товар они просили только железные изделия, что говорило о присутствии в этих местах торговцев. Негры твердо держали свою цену и не собирались от нее отступать; единственное исключение было сделано для ожерелья из стеклянных шариков и стеклянного кубка поразившего воображение аборигенов.

  Неарх решил показать им золотое украшение, и негры в ответ радостно закивали головами. Один из торговцев решительным движением указал на маленький кинжал, висевший на поясе хитона наварха, и тот кивнул в свою очередь, тем самым, поощряя его к активным действиям.

  Через час наварх держал в руках фигурку золотого носорога, изготовленную руками местного умельца. Несмотря на то, что она была грубо сделана, фигурка наглядно демонстрировала, что кроме охоты и торговли туземцы уделяли определенное внимание и своей культуре.

  После продолжительных расспросов, Неарху удалось выяснить, что золотая фигурка попала на побережье из глубины континента. Негр, продавший наварху статуэтку, энергично указывал ему на реку, при этом сложив руки лодочкой. Когда критянин повторил его жест, тот радостно закивал, а затем потряс перед лицом Неарха растопыренной пятерней что, скорее всего, обозначало пять дней пути.

  Теперь моряку оставалось лишь проверить правдивость полученных сведений только одним способом, отправить вглубь страны экспедицию на лодках.

  Неарху очень хотелось самому возглавить этот речной поход, но полная неизвестность положения его кораблей и огромное расстояние на пути домой заставляли моряка воздержаться от рискованных действий и назначить главой экспедиции Эврилоха. В его распоряжение наварх отдал всю команду с двух триер наиболее пострадавших от последнего шторма. На восьми лодках им предстояло подняться вверх по реке и попытаться определиться с местным населением на предмет золота.

  В пользу предположения, что это и есть искомый Офир, говорило описание  побережья, добытое Нефтехом в египетских храмовых архивах, а так же явное наличие гор, которые, по мнению наварха, всегда были главным поставщиком драгоценного металла.

  Отправляя моряков в опасный путь, Неарх все же рискнул ввести два судна из своей малой флотилии вверх по реке но, пройдя меньше одного дня, корабли чуть не сели на песчаную мель и скрипя сердцем, наварх приказал матросам готовить лодки.

  Это были вместительные корабельные шлюпки, с высокими бортами способные в случаи необходимости укрыть гребцов от вражеских стрел. В каждой из них помещалось двенадцать человек и большое количество поклажи.

  Перед расставанием, Неарх сказал, что буде ждать возвращение разведчиков двенадцать дней, после чего будет вынужден сняться с якоря и продолжить плавание. Эврилох мужественно выслушал этот суровый приказ и обещал вернуться вовремя.

  Преодолевая размеренное течение реки, разведчики наварха неторопливо продвигались вверх к истокам Лимпопо. Три дня с утра до вечера они, не покладая рук, ворочали веслами лодок, останавливаясь только для ночлега на берегу реки. Эврилох  каждый раз не забывал выставлять стражу, так как движение негритянских лодок вниз по течению было довольно значительным.

  Моряки с любопытством смотрели, как проплывают мимо них юркие лодчонки, из которых на них с не меньшим любопытством смотрели аборигены, а некоторые даже приветливо махали руками. Все они были одеты в легкие набедренные повязки, сплетенные из травы. В некоторых из лодок опытный глаз Эврилоха заметил длинные копья с острыми металлическими наконечниками, что говорило об успехах туземцев в военном деле.

  Наутро четвертого дня, обычный речной пейзаж с многочисленными зарослями вдоль воды резко изменился. Русло реки делало основательный поворот в сторону гор, чьи высокие пики стали быстро приближаться к плывущим разведчикам. Ближе к полудню на передней шлюпке закричали, что видят пристань на южном берегу реки.

  Это открытие сильно взбудоражило моряков и, позабыв про усталость, они дружно налегли на весла. Скоро их глазам действительно предстала сильно просевшая от времени каменная пристань, явно не творение рук местных жителей. Об этом говорили бронзовые кольца, предназначенные для швартовки больших грузовых судов. Над ними безжалостно поработало время, но сквозь обильную патину еще можно было разглядеть выбитый знак скарабея. Перед Эврилохом действительно был легендарный Офир некогда поставлявший на север золото.

  Местные жители с интересом и вместе с тем с опаской смотрели, как белокожие люди привычно привязывали свои дивные лодки к бронзовым кольцам и высаживались на землю. Всего их было девяносто два человека, все как один имевшие оружие и маленькие щиты. Несмотря на миролюбивость африканцев, Неарх настоял на том, что бы Эврилох взял с собой полный комплект оружия, посчитав, что береженного бог бережет.

  Новое подтверждение открытия разведчиками Офира было обнаружение останков речных складов, полностью сгнивших о времени и дороги вымощенной каменными плитами ведущих прямо к горам. Плиты основательно заросли травой, но камень хорошо проглядывал сквозь травянистый покров. Сами местные жители регулярно пользовались заброшенной дорогой, протоптав широкую просеку на зеленом газоне.

  Эврилох недолго раздумывал; оставив, возле лодок двадцать пять человек он уверенным шагом повел свой отряд к горам, где по предположению Неарха должны были быть золотые рудники. Таинственные горы казалось, находились на близком расстоянии от берега Лимпопо, но это было лишь обманом зрения. Час за часом проходили моряки по заброшенной дороге, но цель их не становилась ближе.

  Только к вечеру они, наконец, сдвинулись с места и придвинулись к разведчикам. Обливающиеся потом люди с огромной радостью бросились в тень небольшой кучки пальм дарящих блаженную тень и прохладу измученным изнурительным походом людей. Другим райским подарком для них был родник у корней одной из пальм, припасть губами к воде которого устремился весь отряд Эврилоха. С большим трудом командиру удалось навести порядок и не дать затоптать творение природы.

  Когда же жажда была утолена, и солнечный зной уже не так донимал людей, в их душах проснулось любопытство, и они принялись рассматривать местность. Перед ними были открытые разработки золотоносной руды коренные породы, которой в этом месте выходили наружу. Первооткрыватели Офира первоначально основательно дробили добытую горную породу с помощью ручных приспособлений, а затем отвозили ее на берег моря, где грузили на корабли.

  Затем  египтяне видимо решили расширить свои производственные мощности, и стали сооружать плавильные печи. Их остатки Эврилох сразу выделил среди огромного плаца обильно усыпанного битой скальной  щебенкой и прочими отвалами горных пород.

Египтяне успели соорудить две печи, но дальше не успели развернуться. Об этом свидетельствовало не только страшное запустение среди приисковых построек, но и человеческие останки, лежащие не погребенные среди этих руин.

  Хотя Неарх говорил, что находившихся на приисках египтян скосил страшный мор, но на некоторых черепах людей Эврилох заметил явные следы проломы от оружия. Как бы подтверждением этого открытия стало появление на плацу большой группы чернокожих воинов с длинными копьями и большими деревянными щитами. На голове у каждого из зулусов, как выяснил позже Неарх, так они себя называли, находился богатый убор из перьев птиц и плетеный из трав нагрудник. Гортанно переговариваясь между собой, они стали осторожно обходить чужестранцев подобно тому, как трусливые шакалы обходят стороной одинокого льва.

  Зулусы были явно недружелюбно настроены к пришельцам но, несмотря на свое численное превосходство над гостями, они держали себя очень настороженно, поскольку впервые видели людей с белым цветом кожи. Так продолжалось несколько минут, но когда Эврилох решил приблизиться к неграм, то те испуганно отскочили прочь явно, выставив вперед острые копья. Потерпев неудачу, Эврилох решил на время отодвинуть в сторону дипломатию и заняться разведкой выработки.