Едва эта смесь правды и лжи достигла ушей Атоссы, как та возликовала от радости. Наконец-то великие боги отдают в её руки женщину, причинившую ей, столько, горя и унижения. Теперь она сведет с ней все свои счеты, и быстрая смерть будет для неё счастьем.

  Когда женщины встретились вновь, то Атосса держалась с фиванкой откровенно надменно, а Антигона ловко подыгрывала ей. Что-что, а как это делать высокородным персиянкам она хорошо знала. Общение их завершилось тем, что Атосса полностью поверила в бедственное положение Антигоны и как великую милость дала согласие встретиться в уединенном месте для тайной беседы.

  Просьба фиванки взять на эту встречу Статиру, персидскую жену Александра окончательно убедил персиянку в своей правоте и она согласилась. Нет ничего слаще, чем вытереть ноги о валяющегося перед тобой старого обидчика, в присутствии принцессы крови.

  Как было условленно, в назначенный час и в назначенное время, обе персиянки тайны прибыли к домику на берегу, где их уже ждала Антигона. Едва гости переступили порог, как увидали прекрасно сервированный стол на три персоны. Антигона с почтением приветствовала их у порога, а затем торжественно проводила к почетным местам стола.

  В доме не было ни единой служанки и рыжеволосая фиванка, сама поливала воду им на руки и подавала полотенце. Все это способствовало тому, чтобы у обеих персиянок мгновенно проснулось чувство превосходства над Антигоной, и они надулись гордостью и спесью.

 - Зачем ты звала нас, дитя греха – надменно спросила Статира, всем своим видом показывая свое высокое положение; дочери царя Дария и жены Александра.

 - Я хотела поговорить с вами по одному важному для нас всех вопросу, но сначала прошу вас преломить со мной хлеб и испить со мной воду.

  Прекрасно зная этикет персидского дворца не торопиться говорить о деле, фиванка четко следовала ему, чем ещё больше раззадоривала души своих гостей. От подобного обращения ноздри у Статиры хищно раздулись, и она важно уселась во главе стола. Чуть помедлив, Атосса уселась по правую руку царицы, с насмешкой посмотрев на фиванку, которая незамедлительно стала подавать им угощения.

  Дорогие гости охотно попробовали поданные им медовые лепешки, запили их прохладным шербетом и, остались, вполне довольны угощением. Едва они отодвинули чаши, как Антигона незамедлительно наполнила их снова, а на стол поставила орехи, гранаты, виноград и пастилу на большом серебряном блюде.

  Вошедшая во вкус Статира стала с явной брезгливостью принимать подношения от фиванки, демонстрируя ей, что тем самым оказывает ей огромное одолжение. Атосса также не отстала от неё, громко посетовав на то, что на столе нет яблок и груш.

   Воркующая над ними Антигона терпеливо сносила подобное унижение, стараясь во всем угодить своим дорогим гостям. Перебрасываясь малозначительными словами, тем продолжали насыщаться, не торопясь позволить Антигоне перейдет к делу, ради которого она их сюда пригласила.

  Обилие съеденных угощений быстро сказалось на общем состоянии дорогих гостей. Приятная истома и лень стали разливаться по их телам, головы отяжелели, и глаза стали сами закрываться. Гостьи пожелали немного вздремнуть и вскоре уже мирно сопели, опустив свои головы на мягкие подушки богатой кровати, куда их препроводила заботливая хозяйка.

  Антигона учтиво помогла им лечь, а сама тихо села на табуретку и стала разглядывать спящих красавиц. Так прошел час, за стеной дома стал затихать шум ночного города, с тем чтобы, отдохнув за ночь, с утра вновь прийти в движение. Убедившись, что её гости крепко спят, Антигона встала и подошла к ложе принялась их раздевать.

  Своими крепкими и цепкими руками она быстро освободила обеих персиянок от всякой одежды, заботливо складывая её на скамью. Покончив с раздеванием, фиванка извлекла флакон с благовонным маслом и стала старательно натирать им тела обеих женщин. От прикосновения нежных рук Антигоны к ее телу Атосса стала постанывать во сне и перебирать красивыми ногами.

  Как только тела были натерты, Антигона приступила к главной цели своего тайного плана. Положив податливое тело Статиры на высокие подушки, она подтащила к ней Атоссу и осторожно уложила свою «заклятую подругу» лицом на курчавый треугольник живота царевны. Увидев эту картину, сторонний наблюдатель обязательно бы решил, что перед ним любительницы однополой любви, застигнутые на самом пикантном моменте.

  Закончив работу, Антигона отошла в сторону и, окинув взглядом свое творение, осталась, ею довольна. Обе персиянки спали крепким сном, изредка посапывая и слабо постанывая от своего вынужденного положения.

  Распустив сколотые волосы Атоссы, и положив руки Статиры на её голову, фиванка стала заметать следы своего пребывания в доме свидания. Все предметы, говорящие о пребывании здесь третьего человека, она аккуратно складывала в холстяной мешок. Когда же эта работа была завершена, она поднесла к кровати две медные лампы с углями и быстро прикрыла их колпаками. Сейчас же сквозь щели колпаков поползли густые струи угарного газа, которые медленно, но неотвратимо стали подбираться к спящим женщинам.

  Бросив последний взгляд на обреченных на смерть персиянок, Антигона накинула на себя хитон проститутки, покрыла голову темным египетским париком и, закрыв лицо вуалью, покинула дом через черный ход, заботливо закрыв парадный.

  Исчезновение одной из царских жен было обнаружено рано утром, когда выяснилось, что вопреки своим намерениям персиянка Статира не ночевала у Атоссы. Сразу были подняты на ноги стражники и воины, которые усердно проверяли все повозки, суда и просто покидающих город людей, помня дерзкое похищение покойной жены Нефтеха Арсинои. Поиски продлились два дня, когда испуганный владелец одного из доходных домов донес властям об обнаружении им два мертвых женских тела, в одном из которых и была опознана пропавшая царица Статира.

  Другая покойница оказалась содержанка царевны Клеопатры Атосса, об исчезновении которой царская сестра объявила только через день. Смерть обоих наступила в результате отравления угарным газом от углей ламп, которые женщины позабыли открыть, увлекшись любовными играми.

  Едва была установлена причина смерти несчастных особ, как власти немедленно прекратили дело, что бы правда о случившемся инциденте стала мало кому, известна. По распоряжению главной царской жены Эвридики, тела обоих любовниц были спешно кремированы, а собранный в погребальную урну прах Статиры, был положен в специальную нишу до получения указания от Александра. Официально  было объявлено о скоропостижной смерти царицы Статиры, которая произошла во время купания в море в районе доходных домов.

  Для Клеопатры это известие было двойным ударом.  Она вновь потеряла любимую, которая как, оказалось, активно изменяла ей с другой женщиной. На похоронах Атоссы она едва держалась на ногах и движимая состраданием, ее жена Нефтеха пригласила пожить на некоторое время во дворце правителя свою бывшую госпожу.

  Клеопатра с радостью приняла приглашение, и сразу по завершения похорон она перебралась к Антигоне. Та поспешила окружить царскую сестру своим постоянным вниманием, что не замедлило сказаться. Клеопатра стала быстро отходить от своего горя и вскоре она стала улыбаться и даже принялась строить новые жизненные планы.

  Однажды вечером, когда все домочадцы разошлись, две женщины уединились в одной из дальних комнат дворца, ведя непринужденную милую беседу. Клеопатра полностью позабыло о постигшем ее горе, и уже была полна желанием, получить новое любовное утешение.

-  Скажи дорогая Антигона, – мягко мурлыкала царевна, вальяжно развалившись на одной из лежанок, – чем я могу отблагодарить тебя за твою доброту и внимание ко мне.

-  О, госпожа, - скромно отвечала фиванка, устремив на свою собеседницу полностью безмятежный взгляд, - одно твое присутствие в моем скромном жилище уже для меня самая дорогая награда. Правда есть один пустяк, который я хотела бы получить от тебя на память, в знак твоего расположения к моей скромной персоне.

 - Скажи мне его, и я непременно постараюсь его исполнить – потребовала Клеопатра, предполагая интимную близость, и в определенном смысле не ошиблась.

 - Ну, если ты настаиваешь, госпожа, то я прошу тебя только об одном, стать новой женой моего мужа Нефтеха.

  От удивления у царевны расширились глаза, и отвисла нижняя челюсть. Затем ее рот скривился в гневной гримасе и, вскочив с лежанки, она громко и властно воскликнула:

 - Да что ты о себе возомнила, вечная рабыня! В моих жилах течет благородная кровь великого царского рода Аргидов, в отличие от тебя и твоего мужа, который поднялся из грязи только благодаря милости моего великого брата!!

  В этот момент, охваченная праведным гневом, с гордо поднятой головой, рассыпанными по плечам локонами и горящими глазами она была особо красива. Вобрав в грудь воздуха, Клеопатра хотела продолжить свою гневную тираду, но поперхнулась, получив от Антигоны хлесткую затрещину по уху, которая моментально опрокинула царицу обратно на лежанку.

  Столь подлое и недостойное обращение, не могло сломить гордую дочь Филиппа и Олимпиады. Едва придя в себя, она тут же устремилась в атаку на свою обидчицу, горя желанием вонзить свои ногти в лицо подлой фиванки. Однако прошедшая трудную школу жизни в трущобах Персиполя, Антигона ловко увернулась от рук разгневанной царевны, сдвинулась в сторону и нанесла стремительный удар коленом в поддых.

 От прострелившей её ужасной боли, Клеопатра моментально сложилась вдвое, тщетно пытаясь вдохнуть внутрь себя воздух. Из глаз ее потоком хлынули слезы, и она безвольно повисла на руках Антигоны, которая толкнула царевну обратно на ложе.

-  Ну что грешница принимаешь мое предложение? Не слышу ответа – и, наклонившись над Клеопатрой, смачно хлестнула ее по лицу. - Ты все еще не насытилась любовью, все тешишь свои прелестями поклонниц Сапфо. Ничего дорогая, как только ты станешь законной супругой моему мужу Нефтеху, я позабочусь, что бы ты навсегда забыло о них, поскольку это не входит в мои планы. Я буду твоей  самой лучшей и преданной подругой, которая будет заботливо отводить от тебя любые жизненные несчастья. Можешь в этом не сомневаться. Ну, я жду твоего радостного согласия на мою скромную просьбу.

 - Я..., я, не … – чуть слышно произнесла Клеопатра и моментально получила звонкую оплеуху, от которой из глаз женщины слезы брызнули с новой силой.

 - Ах, ты не можешь! Ты просто не можешь оказать мне милость в таком простом деле. Что ж хорошо, ты хотела любви, и ты ее получишь, сейчас же. Эй, Аргус – гневно крикнула Антигона, и немедленно на ее зов в комнату ввалился чернокожий гигант с маслянистыми глазами.

  На его обнаженном теле рельефно выступали мощные мускулы, которые вздувались при малейшем движении гиганта. На слуге, совершенно не было никакой одежды, и Клеопатра с ужасом уставилось на огромное мужское естество, колыхавшееся в так движения негра. Выйдя на средину комнаты, Аргус уставился на хозяйку преданным взглядом готовый в любой момент исполнить любой ее приказ.

 - Возьми ее! – небрежно произнесла фиванка, с усмешкой глядя в лицо своей жертвы.

  Едва только негр двинулся в сторону царевны, как Клеопатра пронзительно завизжала и на ватных от страха ногах попыталась соскочить с лежанки и увернуться от тянущихся к ней рук Аргуса. Однако все было напрасно; негр проворно подхватил свою жертву и, удерживая царевну одной рукой за волосы, другой стал безжалостно срывать с нее одежду.

  Дорогие ткани клочьями летели на пол, открывая алчному взору негра все прелести царственного тела. Напрасно билась царевна, в железных тисках Аргуса пытаясь вырваться и убежать прочь. Закончив дело, Аргус развернул Клеопатру спиной к себе и, согнув в пояснице  трепещущее тело, прижал к своему разгоряченному телу. Царевна с ужасом ощутила, как мужское естество своего мучителя начало стремительно расти и наливаться силой. Новый крик ужаса вырвался из ее пересохших уст, что вызвало плотоядную усмешку у Антигоны.

 - Ах, как мне надоел твои визги дорогая – притворно молвила фиванка, подняла клочья разорванной одежды и, свернув из них тугой кляп, ловко заткнула ими рот Клеопатры.

 - Ну, что ты так волнуешься, глупышка, все будет хорошо и тебе понравиться – ворковала Антигона, ласково похлопывая царевну по щеке. Та в ужасе дернулась, но крепкие руки негра удержали ее в прежнем положении.

 - А теперь слушай меня внимательно. Это твой единственный шанс остаться в живых, потому что если я отдам тебя Аргусу, то обратного пути уже не будет. Ты умрешь в этой комнате замученная пылкой любовью моего слуги. Поверь мне, я знаю, что говорю. Когда это случиться мой доктор подтвердит твою естественную смерть, и ты обретешь покой вместе со своей изменщицей Атоссой.

  Клеопатра громко сопела и сверлила мучительницу гневным взглядом, одновременно ощущая оголенным задом игривое прикосновение мужской плоти. Видя на лице жертвы  смятение и колебания, Антигона решила ускорить процесс.

 - Ну, что ж видят боги, я хотела дать тебе шанс, но твое упрямство не оставляет мне иного выбора. Начинай Аргус - досадно произнесла фиванка и в ту же секунду Клеопатра ощутила сильную для себя угрозу, со стороны негра. Подстегнутая этим действием, царевна энергично закивала головой, стараясь при этом как можно дальше отстраниться от Аргуса, насколько это было возможно в ее унизительном положении.

  Антигона с наслаждением наблюдала за неуклюжим трепыханием царской сестры в руках Аргуса, не торопясь дать приказ своему слуге.

 - Ты хорошо подумала Клеопатра, правда? – говорила фиванка, разглядывая холодным, полным пренебрежения взглядом отчаянно вертевшую своим задом жертву. Та быстро затрясла своей породистой головой, издавая при этом громкое мычание.

  Фиванка чуть двинула бровью и Аргус, покорно отпустил женщину и отошел в сторону. Антигона немедленно присела на край ложа, куда рухнула обессиленная Клеопатра и заговорила деловым тоном: