Говоря эти слова, Клеопатра присела на кровать, и прикрывающая её простыня сползла, обнажая налитые молоком груди.

 -Ты, верно, сказала Клеопатра – холодно молвила Антигона, не сводя с царевны пристального взгляда. - Это действительно мой ребенок и я уйду из этой комнаты только с ним на руках, а кое-кто в ней может остаться навсегда.

 - Твои слова полны пустых ничего незначащих намеков. Впрочем, я уже все сказала. Можешь остаться и наблюдать, как он погибнет в моем чреве! - произнеся эту тираду, Клеопатра вновь улеглась на ложе и с чувством превосходства посмотрела на свою противницу.

 - Ну, что же ты действительно все сказала, теперь буду говорить я. По правде, говоря, ты мне совершенно не интересуешь, поскольку в этих родах я могу обойтись без тебя, уж ты мне поверь. И нянчусь я с тобой только из-за того, что ты нужна моему мужу Нефтеху, но как ты понимаешь, у всякой необходимости имеется свой предел. Сегодня ты его перешла и тем самым избавила от тяжелой ноши твоей опеки. Однако я отвлеклась, царственная дочь дома Аргидов. Ты требуешь фактов, а не пустой болтовни, так получи же их. Таусет покажи царевне свои любимые игрушки!

  Дрожь пробежала по телу македонянке от слов Антигоны. С трепетом и испугом смотрела она как бритоголовый жрец, проворно вытащил из корзины и положил на поднос что-то, аккуратно завернутое в белую ткань. Правительница чуть двинула своими тонкими пальцами, Таусет сдернул ткань и царевна, увидела несколько небольших выпуклых железных ножей.

 - И это всё? – спросила царевна, стараясь предать своему голосу насмешливый тон.

 - Нет, конечно. У Аргуса тоже есть для тебя свой убийственный аргумент. Аргуса покажи его госпоже – приказала фиванка и, повинуясь приказу, чернокожий гигант вытащил из-за пояса небольшую дубинку.

 - Видишь ли, в чем дело, - стала пояснять Антигона. - Благородные египетские жрецы, о которых ты отзывалась с таким презрением, имеют глубокие познания не только в магии и оккультизме, но и в медицине. Их знания накапливались веками, и когда я получила весть о твоем бунте, то сразу обратилась к благородному Таусету, и он моментально подсказал решение твоей проблемы. Ранее жрецы часто встречались с проблемами при родах, когда мать не могла родить нужного фараону ребенка, и тогда женщину одним ударом лишали жизни, рассекали чрево и извлекали от туда младенца живым и здоровым.

  Как бы в подтверждение сказанного, жрец хищно улыбнулся, и по спине царевны пробежала дрожь. Она сразу поняла, что Антигона не блефует, уж больно профессионально египтянин взял в свои руки один из ножей и легко провел лезвием по краю каменного стола, оставляя на нем заметную полоску.

 - Не бойся, тебе не будет больно, когда Таусет разрежет твой живот, доставая от туда моего ребенка. Удар дубина Аргуса полностью лишит тебя сознания, а затем ты тихо умрешь от кровотечения. Правды о твоих родах никто не узнает, а роскошные похороны с сожжением на костре я тебе гарантирую.

  По мере того как Антигона говорила, ручеек липкого и противного пота все быстрее и быстрее стал сбегать вниз по спине Клеопатры. Она лихорадочно искала противоречие в словах Антигоны, которые бы разоблачили её ложь, и не находила. От этого она еще больше пугалась и постепенно теряла контроль над собой.

 - Ты не сделаешь этого мерзавка! Ведь я нужна твоему Нефтеху живой! Без меня он никто! – в страхе выкрикнула Клеопатра, и Антигона ядовито улыбнулась ей в ответ.

 - Да это так. Но сейчас он далеко и мне самой приходиться решать задачу, ставка в которой жизнь моего ребенка и она гораздо дороже твоей жизни. Извини.

 - Он жестоко спросит с тебя, за мою смерть и прикажет вас всех казнить! – выкрикнула Клеопатра, со страхом глядя, как Аргус удобнее перекладывает свою дубинку из руки в руку.

 - Не беспокойся за меня дорогая Клеопатра. Я очень хорошо знаю своего мужа и уж как-нибудь смогу с ним объясниться. Конечно, какое-то время он будет гневаться на меня и возможно накажет меня, но потом обязательно поймет и простит. При расхождении во взгляде на деяния твоего брата, во всем другом мы полностью схожи во взглядах с ним.

  Неожиданно речь Антигоны была прервана Таусетом.

 - Прости госпожа, но твои слова очень сильно волнуют роженицу. Она вся покраснела, дрожит, а это может крайне плохо сказаться на здоровье твоего ребенка. Пришла пора действовать - решительно произнес бритоголовый жрец.

 - Да ты прав Таусет. Время разговоров вышло и моему ребенку пора появиться на свет – подвела итог Антигона и, усевшись в кресло, повелительно произнесла - Аргус.

 - Нет! – взвизгнула Клеопатра, но верный подручный фиванки черной пантерой метнулся  к ней и крепко ухватил её голову за волосы.

 - Нет! – верещала Клеопатра, глядя как чернокожий гигант, занес свою смертоносную дубину, прицелившись ей в темя.

 - Подожди! – крикнула Антигона, и Аргус покорно замер. – Ты можешь избежать всего этого, выпив чашу с лекарством. Выбирай жизнь или смерть, но только не долго. Время не ждет!

  Слезы градом катились из прекрасных глаз Клеопатры. Она не хотела умирать и поэтому, её руки быстро схватили стоявшую на столике чашу, поднесли к пересохшим губам и залпом, выпила её содержимое.

  Дальше, все было до обыденности просто. Через полчаса у Клеопатры начались схватки, а через полтора часа, на свет появилась долгожданная девочка. Антигона вместе с Нисой  все это время находились рядом с роженицей. Девочка проявляла самое активное участие в столь занимательном для себя процессе. Она постоянно обтирала горячий лоб тети Клео и давала ей питье, когда она этого просила.

  Сама Антигона сидела рядом в кресле и терпеливо ждала появление ребенка. Только цепко сжатые руки на подлокотниках кресла выдавали тревогу и напряжение рыжеволосой правительницы. Во всем другом она была абсолютно спокойна.

  Когда все было кончено и звонко кричавшую девочку, завернутую в теплые пеленки, поднесли к Антигоне, правительница просто светилась от счастья.

 - Радуйся царевна дома Аргидов! Сегодня огромный праздник не только для всего Египта, но и для всей македонской державы. Посмотри, какого чудного ребенка, сегодня подарили бессмертные боги мне, моему мужу благородному Нефтеху нашей дочери Нисе. Я назову ее Леокадией, как звали мою мать, которую убили воины твоего брата при взятии Фив – торжественно проговорила Антигона, подходя к роженице, обессилено лежавшей на столе. Ее уже успели обмыть, но не спешили прикрыть по приказу правительницы.

  Фиванка неторопливо поднесла пищащий комок к груди матери и ловко впихнула в открытый рот ребенка правый сосок женщины. Клеопатра дернулась, но под холодным взглядом зеленых глаз Антигоны покорно замерла, позволив новорожденной испробовать ее молозиво.

 -Ты просто чудо, моя Лика – ворковала над новорожденной Антигона, вытирая платком, крошечный ротик девочки, когда она насытилась, и громко срыгнул прямо на грудь своей матери

 - Ниса детка я оставляю тетю Клео под твоим присмотром. Прикажи слугам перенести ее отсюда в спальню, это ложе слишком жестко и холодно для сестры великого Александра. Да, доченька хорошенько прикрой ее, а то дочь знаменитой Олимпиады замерзла. И дай ей напиться, уж я - то по себе знаю, как хочется пить после трудных родов.

  Правительница ловко пристроила девочку на сгиб руки и неторопливо направилась прочь из комнаты. Остановившись в дверях, она повернулась и самым непринужденным тоном произнесла

 - Да дорогая, не забывай сцеживать молоко, а то пропадет грудь и Нефтех, вернувшись из похода, может не взглянуть на тебя.

  Когда Антигона скрылась, македонянка разразилась горькими рыданиями, которые прерывались стуком зубов о край бокала, который заботливая девочка подавала страждущей женщине.

 - Пей тетя Клео, пей. Все уже позади дорогая, – ласково говорила Ниса, помогая обессиленной роженицы справиться с жаждой, - не бойся, я рядом с тобой и все будет хорошо.

                Глава XIII. Там на далекой равнине Хуанхэ.

                Александр бездействовал. Взяв столицу своего главного противника, полководец мог позволить себе тактическую паузу, которая была полностью оправдана. Потрясатель Вселенной собрав все свои силы в единый кулак, стал терпеливо ждать ответной реакции Ван Миня на известие о захвате его столицы. Он ничуть не сомневался, что как только известие о падении Чаньаня достигнут ушей правителя царства Цинь, то он незамедлительно явиться на защиту своих владений и Александру оставалось только, как следует подготовиться к его приходу.

  Одновременно с этим, царь принялся налаживать отношения с покоренным населением столицы, которое смиренно приняло появление в их жизни свирепых чужеземцев. Монарх уже считал их своими подданными, которым, как и всем остальным народам Ойкумены полагалась крепкая македонская рука управителя. Всю верховную власть в завоеванном городе Александр передал в руки Селевка к явному недовольству Деметрия. Молодой стратег энергично взялся за порученное дело. Уже на следующий день после того как в Чаньане наступил мир, все население города по приказу Селевка занялось исправлением разрушений, которые произвели воины Александра при штурме столицы.

  Подобно муравьям, они неустанно трудились, приходя на работу рано утром и покидая ее с наступлением ночи. Глядя на их труд, Нефтех с усмешкой заметил, что покоренные сины являются самым ценным приобретением царя из всей захваченной македонцами добычи в Чаньане. Александр очень хотел ответить советнику но, хорошо подумав, был вынужден согласиться. Сины действительно работали как никто другой из всех многочисленных народов, которых подчинил своей воле монарх. За скромную плату в виде миски риса, люди были готовы самозабвенно трудиться на любой работе, на которую им указывали или поручали.

  Прошло чуть больше недели и богини Мойры проявили царю Александру свою великую милость. В этот день, конный патруль скифов доставил в лагерь нескольких синов, которые оказались послами коалиции. Прагматичные дети Поднебесной посчитали, что враг моего врага мой друг и едва только они узнали о появлении в землях Цинь новых орд кочевников, то незамедлительно решили воспользоваться данным подарком судьбы.

  На переговоры с возможными союзниками было отправлено тайное посольство, которому было поручено, во что бы то ни стало склонить на свою сторону варваров, столь удачно вторглись во владения Ван Мина и нанесли им серьезный урон.

  Послам были вручены богатые дары в виде многочисленных отрезов разноцветного шелка и парчи, которую кочевники ценили превыше всего и неизменно требовали её от синов в качестве платы за свои мечи. Удачно ускользнув от постов циньской армии, послы коалиции плыли вверх по Хуанхэ, в  чьих водах и застало их известие о падении столицы ненавистного им Ван Миня.

  Переговоры с прибывшими послами по желанию царя вел Нефтех. Одетый в дорогое платье, советник гордо восседал на походном кресле в царском шатре, куда стража привела посланцев пяти царств: Чу, Чжао, Хань, Янь и Вей выстроив их в линию перед троном. Малорослые послы, укутавшись в свои традиционные синие халаты, с интересом разглядывали египтянина, пытаясь по лицу угадать внутренний мир сидящего перед ними человека. В этом деле сины были большие мастера, однако в Нефтехе они встретили достойного противника. Египтянин был полностью невозмутим, на его лице не было ни единой эмоции, и миндалевидные глаза светились холодным превосходством над стоящими перед ним послами. Сидящий далеко сбоку от Нефтеха Александр с чувством гордости смотрел на своего советника, которого он упросил сыграть роль вождя, желая со стороны понаблюдать за переговорщиками.

  Сидя на троне Нефтех с чувством полного достоинства выслушал приветствие синов в свой адрес, милостиво кивнул головой им в ответ, не проронив ни слова, приготовился слушать дальше. При этом взгляд советника откровенно брезгливо бегал по жалким дарам коалиции, разложенные перед его креслом, с помощью которых сины собирались купить меч Александра. Впрочем, гости и сами прекрасно поняли, едва переступив порог македонского лагеря, что перед ними не очередная кочевая орда решившая поискать легкой добычи в землях Поднебесной, а совершенно иной завоеватель, который никогда не согласиться быть простым наемником.

  Едва послы изложили предложение пяти царей помочь им в борьбе с Ван Мином, как  Нефтех моментально отверг предложение коалиции и без задержки выступил со своим предложением. Ровным и неторопливым голосом, советник предложил синам заключить с ним полноправный воинский союз, в котором македонцам отвадилась лидирующая роль. Он обещал защитить земли коалиции от армии Ван Миня, если цари признают главенство македонцев и согласятся по первому требованию прислать им своих воинов. От столь быстрой смены предмета переговоров послы сильно растерялись, пришли в явное замешательство и стали, яростно перешептываться. Нефтех прекрасно владевший искусство чтения мимики ясно видел, что послы никак не могут прийти к единому мнению.

  Советник с непроницаемым лицом наблюдал за послами, прекрасно зная о плачевном положении коалиции, поскольку не далее как час назад получил от хорезмских купцов весть о победе Ван Мина над войсками коалиции. Пронырливые торговцы по своим каналам уже знали о сражении на полях Чжоу и спешно донесли Нефтеху в надежде на щедрое награждение.

  Выждав некоторое время, советник сообщил послам, что по данным его разведчиков циньский полководец уже выступил к Чаньаню и будет здесь в самое ближайшее время. Он, конечно, блефовал, но был не так далек от истинного положения вещей.

 - Вам решать господа послы кем мне вас числить: союзниками против общего врага или третьей силой, с которой совсем можно не считаться, – властно произнес Нефтех, глядя поверх голов своих собеседников. – Мне нужен ваш четкий и ясный ответ, что бы исходя из него, я мог дать необходимые распоряжения.