И вновь царь бросил против них  бывших наемников. Беспощадные к своим бывшим хозяевам, они  выполняли за македонцев всю их черную работу, которая очень часто  бывает при подобных штурмах. Иберийцы и самниты, два дня штурмовали акрополь под прикрытием македонских осадных машин. Ворвавшись в акрополь, они устроили страшную резню собравшихся там людей. Македонцам с трудом вырвали из их рук сдававшихся пунийцев, осаждая не в меру ретивых союзников. Из пятидесяти тысяч укрывшихся за стенами акрополя, в живых осталось около тридцати. В основном это были женщины и дети, все молодые мужчины были убиты разъяренными  их сопротивлением наемниками.

  Последний оплот сопротивления храм Эшмуна – Асклепия штурмовали сами македонцы. Засевший с остатками воинства Магорбал, отверг предложение о почетной сдаче и погиб под мечами гоплитов вместе со своей семьей. Сопротивление было ужасным, обреченные на смерть пунийцы бились с необычайным подъемом, без боязни бросаясь с голыми руками  на мечи македонцев. Только когда на помощь гоплитам пришли лучники, которые одного за другим выбивали защитников храма, атакующие сломили их сопротивление.   

  Девятьсот человек пунов было убито в помещении здания и его подвале. Когда на следующий день, Александр вошел внутрь храма что бы принести искупительную жертву богам, все его внутренности еще не были полностью отмыты от той крови, которая пролилась накануне. Там же в храме уцелевшие и взятые в плен жрецы и представители дома Баркидов, просили царя прекратить насилие и проявить милость к побежденным.

  К удивлению измученных карфагенян, монарх благосклонно отнесся к их просьбе и объявил о прекращении боевых действий и начале перемирий. Благодаря этому, в живых остались все те, кто прятался в районе внутренней гавани города. Отдельные отряды, правда, оказывали сопротивление, которое тут же подавлялось грозными гоплитами, но мир уже пришел в измученный город. Еще три дня понадобилось македонцам, что бы полностью взять под контроль весь мегаполис. После этого Александр приказал выводить пленных из города и творить суд. Многие из захваченных в плен горожан были проданы в рабство или казнены. Часть  пунийцев царь простил и предложил переселиться в новые города его владений. Этим переселенцам Александр полностью сохранял их имущество и выдавал деньги на обустройство.

  Новым главой города был назначен Аминта, которому Александр поручил обустроить завоеванный город. Главной печалью царя в этой победе, была гибель верного Пердикки, которого монарх любил больше всех македонцев после Гефестиона. Погибшему стратегу, царь устроил пышные похороны в акрополе Бирсы, на площади перед храмом Эшмуна.

  До этого тело стратега, благодаря стараниям египетских специалистов поместивших его в специальную ванну, не подверглось разложению. Согласно македонскому обычаю, Пердикку кремировали на костре, хотя прибывший на его похороны Нефтех настойчиво предлагал сохранить его в виде мумии. Царь не пошел против воли воинов и обычая, но слова египтянина запали ему в душу.

  Прощальный факел костра поднесла царевна Клеопатра, которая второй раз за свою недолгую жизнь так быстро овдовела. Вместе с ней прибыли и другие жены погибшего, которые искренно горевали о его смерти.

  После недолгого траура по погибшему, Александр приказал Неарху готовить корабли и двигаться на Сицилию, где Эвмен добивал последние очаги сопротивления. В целом Александр был доволен исходом дела, в котором за столь короткий срок был разбит один из главных его противников за обладанием западного Средиземноморья. Хорошо показала себя новая армия, созданная царем в противовес ветеранам, выдержавшая испытанием столь грозным соперником.

  Александр спешил в Сицилию и Италию, где основные дела только начинались.

                Глава VIII.  Большие интриги александрийского двора.

                Дочь великого регента Македонии Антипатра, благородная македонянка, а ныне жена советника Нефтеха Арсиноя рожала.  Рожала одна, окруженная только двумя повитухами и девчонкой служанкой. Отсутствие мужа, который уехал неизвестно куда, оставив ее одну, это убогое окружение и полная неизвестность ее дальнейшего существования вызывали у Арсинои приступы гнева и отчаяния.

  Родившись и выросшая в богатой и обеспеченной семье царского полководца, в атмосфере всеобщей любви и преклонения, где ее любое желание были готовы исполнить, свое нынешнее положение ощущала как крах всей своей жизни. В один момент, лишившись своего почти царского положения, пережить гибель всей своей семьи и стать наложницей какого-то египтянина, воспринималось ее сначала страшный сон, а затем как кошмар, из которого не было выхода.

  Больше всего на свете, она ненавидела Пердикку, который бросил ее в угоду царю, а затем цинично отдал в руки Нефтеха, отобрав предварительно все ее состояние.

Египтянин, правда, отнесся к ней очень хорошо, не стремился унизить несчастную сироту, прекрасно содержал и не позволял слугам сквернословить в ее адрес. Наложница еще больше стала уважать своего господина, когда он не отдал ее на расправу Олимпиаде, питавшей лютую ненависть к семейству Антипатра.

  Нефтех смело объявил Арсиною своею женой, чем на какое-то время обезопасил от происков эпирской ведьмы. Но и эти отношения не могли полностью закрыть страшную душевную рану македонянки. Не стало исцелением и ее будущее материнство, не таким она его себе представляла. Ее душу по-прежнему сжигало чувство ненависти к Александру и неуемная жажда мщения. Арсиноя очень надеялась на помощь Антигоны, которая сблизилась с ней и намеками породила надежду на совместные действия. Но с возвращением из похода мужа все, почему-то разом переменилось.

  У былой союзницы, вдруг неожиданно возникла симпатия к Нефтеху, и она полностью позабыло о своих прежних речах и намерениях. Теперь при встрече с женщиной фиванка ей мило улыбалась, спрашивала о состоянии Арсинои, обсуждала дворцовые сплетни и всячески уходила от разговора о месте. От столь низкого предательства, Арсиноя хотела мстить всем, кого она только считала виновным в своей трагедии.

  И вот теперь пришло время освободиться от бремя любви к которому Арсиноя не испытывала особой радости. Почувствовав начало схваток, она покорно легла на стол и, упираясь ногами, с помощью двух повитух дала начало новой жизни. Прибывший врач, специально приставленный Нефтехом к беременной жене, определил правильное положение плода, и заставил выпить противное лекарство.

  От этого схватки упорядочились, стали сильнее и реже, и через четыре часа Арсиноя разрешилась мальчиком. Врач тут же, несмотря на слабые протесты роженицы, приложил его к ее груди, и Арсиноя испытала чувство материнства.   

 - Я называю тебя Артамоном – произнесла она, ощущая на  своей груди теплый копошащийся сверток, надежно прихвативший ее грудь. 

 - Да-да, конечно, Артамон, – говорили повитухи, обтирая ее специальными простынями боясь занести в нее инфекцию, а про себя думали, - ещё неизвестно, как к этому отнесется хозяин, когда прибудет в Александрию.

  А сам хозяин в это время скакал на перекладных лошадях от одной станции к другой по направлению к Пелусию. Везде их встречали как высокого гостя и предоставляя лошадей  по первому требованию Нефтеха. На рыженькую Нису это производило самое сильное впечатление, ибо там, где она выросла, лошадь считалась символом богатства и достатка. Самый главный человек поселения судья Парсав имел всего двух лошадей и очень ими дорожил. Все знали, как дорого они стоят и вот этих дорогих животных предоставляют ее отцу по его первому желанию. От этого девочка была на седьмом небе от гордости и счастья, что ей никому неизвестной Нисе, важные господа владелицы конюшен приветливо кланяются и желают счастливой дороги.

  А Нефтех продолжал удивлять ребенка. На каждом постоялом дворе, где они останавливались на ночлег и отдых, Нису заботливо кормили и прислуживали как знатной госпоже, от чего она страшно пугалась, а потом вошла во вкус. Старший из слуг Амасис, одетый в дорогую одежду, постоянно охранял девочку и один раз оттолкнул одного конюха, который чуть не задел ее седлом, которое нес через двор.

  Приехав в Пелусию, Нефтех купил девочке новое платье, от чего она стала еще красивее и счастливее. Во время пути Ниса с интересом рассматривала все вокруг, и египтянин дивился ее любознательности и не по детски развитому сознанию отмечающие такие детали, на которые обратил бы не всякий взрослый. От этого сердце жреца таяло и наполнялось непонятным для его владельца чувством именуемое отцовством.

  Конечно же, Ниса не была его кровной дочерью и была нужна египтянину для своих определенных целей. Но, назвав ее дочерью всего один раз, он все больше и больше привязывался к ней за все время пути, открывая в ней массу достоинств которые толкали его к определенным решениям.               

  Впервые за много лет Нефтех испытал ранее неизведанное чувство, но при этом он не позволял себе надолго расслабиться. Находясь в Пелусии, он попытался найти след Зопира, но безуспешно. Единственно, что египтянину удалось узнать это то, что таинственный посланец Антигона отправился в Александрию.

  Прибыв в столицу македонского царства, Нефтех отправил Нису в свой маленький дом на окраине города, в сопровождении двух верных слуг. Египтянин хотел всячески скрыть появление в городе ребенка, которому предстояло сыграть непростую роль в его делах.

  Александрия встретила его множеством вестей, победой Александра при Заме, рождением у жреца сына Артамона и исчезновением его жены Арсинои. После родов сына, дочь Антипатра несколько изменилась, отдав все свои эмоции ребенку. Отошли на задний план обиды и невзгоды, появился новый интерес. Женщина быстро оправилась после родов и вскоре стала еще более привлекательной, чем была ранее. Чувство материнства преобразило ее, с лица ушла настороженность и угрюмость, уступив месту слабой и робкой улыбки. 

   Арсиноя была приятной шатенка, унаследовав рыжий оттенок волос, от своего отца и брата Кассандра. Миловидный вздернутый носик и серые глаза придавали пикантность ее лицу, скрашивая при этом немного оттопыренную нижнюю губку. При своем среднем росте и тонкой кости, Арсиноя обладала большой грудью, что выгодно выделяло ее из всех других женщин, в чьем обществе она находилась. Именно грудь обычно привлекала  внимание мужчин, бывших в жизни Арсинои. Так было с Пердиккой, так было и с Нефтехом.

   Родив сына, македонянка с гордостью и нетерпением ждала египтянина, что бы похвастаться ему своим ребенком. День проходил за днем, а Арсиноя пеленая сына, представляла себе эту встречу и те слова, которые будут сказаны при этом. Все изменилось в один момент, когда, принимая завтрак от служанки,  в одном из рисовых пирожков, принесенных от булочника, женщина обнаружила небольшую монету, на которой было нацарапано «друзья отца».

  Эти  слова  сразу отринули из ее сердца все доброе, что дало рождение сына, и вернули старое чувство под названием – месть. С этого дня Арсиноя уже не находила себе места, боясь ошибиться в своих предположениях, она желала лишь одного, получить новую весть от незнакомцев. И она не заставила себя ждать.

  Через два дня, появилась новая монета со словами – «закажи рыбу». Следуя приказу неизвестного, Арсиноя попросила слуг принести ей с базара хорошую рыбу, хотя ранее была к ней абсолютно равнодушна. Дождавшись, когда ей принесли прекрасную камбалу, женщина удалила слуг и вспорола рыбное брюхо острым ножом. Из чрева камбалы выпал узенький папирус, аккуратно обмазанный желтой глиной. Одним ударом она очистила послание от глиняного конверта и стала читать.

  - Арсинои, дочери славного Антипатра, привет. Пишут тебе старые соратники твоего отца. Мы нашли тебя и в скором времени готовим твое освобождение. Если ты желаешь отомстить за своего погубленного отца и братьев, то мы поможем тебе в этом. Жди и помни, что у тебя есть верные друзья.

  Прочитав это послание, Арсиноя страшно обрадовалась. Теперь она уже не думала о встрече Нефтеха и ребенке, нет. Ее голова была занята планами своего побега и совершения долгожданной мести ненавистным ей людям. Старое чувство обрело второе дыхание и полностью господствовало в душе бедной женщины. 

  После этого послания связь с друзьями заработала. По их совету, Арсиноя упросила управляющего разрешить ей выйти на рынок в сопровождении слуг за  необходимыми ей покупками. Видя, как сильно она любит своего сына и пологая, что материнский инстинкт не позволит ей бросить своего ребенка, администратор разрешил, но усилил охрану.

  Довольна этим, женщина  вдоволь находилась по базару, накупив всевозможной всячины. Этим походом остались довольны все. Управляющий тем, что Арсиноя вернулась, а неизвестные друзья тем, что смогли свободно разглядеть ее. 

  Вскоре покупки повторились, администратор не мог отказать жене господина, а Арсиноя с каждым выходом буквально светилась от счастья. За два дня до приезда Нефтеха, женщина отправилась в третий раз. Успокоенный прежними походами, управляющий выделил ей всего трех слуг и старую служанку.

  При осмотре лотков с товарами, все они подверглись нападению двух неизвестных. Поравнявшись со стоящими к ним спиной слугами, они выхватил спрятанные ножи, и напала сзади. Двое из слуг погибли, сразу получив смертельный удар в сердце. Третий оказался проворнее. Он успел своим мечом распороть живот одному из нападавших, прежде чем сам получил коварный удар в шею. Оставшийся в живых неизвестный ударил по голове кричащую от ужаса Арсиною, оттолкнул старуху и, подхватив бесчувственную женщину, бежал. Розыски его не принесли результата. От этого у управляющего случился удар, от которого он и скончался.

  Прибывший домой советник царя первым делом посмотрел на сына и, удвоив охрану своего дома, поспешил к префекту, дабы посмотреть убитого неизвестного, чье тело еще не было погребено. Едва он увидел тело, которое было облепленное мухами и подавало признаки начального разложения, как острое чувство холода прокатилось по его груди. Перед ним, с распоротым животом, лежал обезображенный спутник Зопира, тайного представителя Антигона спешившего некогда в Пелусию.