Но это было ничто по сравнению с тем, что Таксила мог предоставить македонцу своей информацией об остальных частях Индии. Начиная поход, Александр все время двигался почти в слепую, по неизвестной ему территории, ориентируясь на скудные сведения трудов Ктесия и тех новостей, что привозили ему разведчики. Благодаря Таксиле монарх мог в полной мере понять и оценить страну, на которую так поспешно напал. Желая задобрить своих союзников, македонец щедро одарил Таксила и жителей его страны, вызвав при этом сильную зависть у соседей.

  Царь пожаловал индийцам окрестной земли, сколько они хотели. Правителю Александр подарил тысячу талантов серебра из собственной добычи, золотые и серебряные сосуды, персидскую одежду и тридцать коней в сбруе очень ценившихся в этих местах.

Так великий полководец карал и миловал своих новых подданных сказочной страны.

                Глава III. Потаенные  беседы различных людей.

                Армия великого завоевателя отдыхала; по желанию Александра воины проводили гимнастические и конные состязания. Каждому из победителей, полководец вручал ценный подарок за его ловкость и мужество. Затевая подобную мини олимпиаду, царь преследовал две цели; отвлечь своих солдат от праздного время провождения выделенного им на отдых дни, и продемонстрировать индийцам высокую эллинскую культуру тела.

  На воинские соревнования сбежалось множество людей, которые с восторгом и восхищением наблюдали за мастерством чужеземных всадников, которые скакали наперегонки, метали копья и с силой рубились на деревянных мечах, на потеху публики.

Гимнасты не произвели ожидаемого эффекта, так как красивыми, атлетическими телами соревнующихся заинтересовались только женщины, осторожно оглядывающие прибывших к ним воинов.

  После торжественного приема у Таксилы, Александр решил посетить местный храм Брахмы, и был поражен тем существенным отличием религий, который продемонстрировали ему жрецы. Одетые в белые одежды, служители бога выказали полное равнодушие к посетившему их живому божеству, восприняв как должное его подношение богу, и не выказали Александру того восхищения и подобострастия, которым его порадовали жрецы Египта и халдеи Вавилона.

  Подобное поведение могло объясниться только двумя вещами, либо жрецы действительно были выше простой житейской суеты и напрямую общались с богами, либо служители культа не воспринимали Александра всерьез и просто ждали, когда он исчезнет с их горизонта, так же как и появился.

  Македонец был склонен подозревать последнее, и в его душе, возникло сильное желание основательно встряхнуть этот сонный уютный мирок заевшихся брахманов. Увы, пока это он совершить не мог, и царь решил отложить выполнение своей мечты на потом.

Гораздо больше на него произвели впечатление индийские мудрецы, которые проживали на краю столицы Таксилы и вели чисто аскетический образ жизни. Во многом поведение индов, напомнило царю циника Диогена, с которым ему доводилось иметь дело во время посольства в Афины.

  Тогда юного царевича сильно потряс образ неприхотливого человека, который  из всех мыслимых милостей от наследника престола попросил не загораживать ему солнце, находясь в огромном пифосе. Но в отличие от грека, софисты не занимались трудом; их единственное занятие состояло в приношении жертв богам за весь народ и предсказывать будущее. Мудрецы ходили полностью обнаженными и всю жизнь проводили под открытым небом; зимой – на солнце, а летом – в тени огромных деревьев.

  При этом большинство из них имело вполне достойный вид, что сразу отметил Александр. Они довольствовались тем, что имели и были горды исполняемым им делом. Когда царь пришел к ним в гости, то мудрецы не выказали ни удивления, ни приязни, а только стали топтаться на одном месте. Желая показать, что как бы смертный человек ни суетился на земле, ему принадлежит ее столько, сколько находиться под ногами, а после смерти достанется не больше, чем нужно для погребения.

  Подобное поведение софистов вызвало только раздражение у македонца, для которого собирательство земель было основной целью всей его пока что короткой жизни. Получив подобную проповедь своих жизненных воззрений и действий, Александр решил подойти к индам с другого боку.

  Решив потягаться с индусами в мудрости, царь призвал к беседе циника Онесекрита, который неизменно сопровождал его с самого начала похода. Приблизившись к индам, он с большим пафосом и красноречием поведал софистам об эллинских философах Сократе, Пифагоре, Платоне и Диогене. Мудрецы внимательно выслушали все сказанное греком, а затем объявили свой вердикт услышанному повествованию. В их понятии эллины прожили свою жизнь, чрезмерно подчиняясь законам государства, и очень мало посвящали познанию окружающего их мира. К огорчению царя, мудрецы не пожелали принять чужие ценности, упрямо продолжая превозносить свои.

  Повторное поражение вызвало хмурую гримасу на лице монарха, считавшего греческую философию венцом всей культуры и которую так низко приняли эти несговорчивые мудрецы Индии. Желая добиться победы в этом споре потом, Александр предложил мудрецам присоединиться к нему и вновь получил жестокий отказ, услышав, что брахманы не теряют время даром в пустых хлопотах по насыщению своего тщеславия и гордости.

  Эти слова вызвали открытый гнев у полководца, от репрессий со стороны которого, индов спасло присутствие множества любопытных, при которых Александр не рискнул высказать своих бурных эмоций. Демонстративно свернув встречу, царь ускакал во дворец, где излил все негодование Таксиле, который с пониманием выслушал своего расстроенного гостя.

  Желая угодить царю, владыка сам отправился к мудрецам и после долгих разговоров уговорил одного из них, Калана, пойти вместе с Александром вглубь страны. Мудрец согласился на просьбу Таксилы, ибо знал о своей скорой смерти и пожелал продемонстрировать македонскому царю силу духа индов Пенджаба.

  Единственно кто хорошо принял Александра, были жрецы бога Шивы – бога воина и разрушителя, моментально угадав в македонце страстного поклонника своего божества.

Монарха торжественно встретили на ступенях каменного храма, надев на шею царю огромную гирлянду из красных цветов, символизирующих главный цвет воинствующего божества великой троицы.

  В ответ Александр преподнес македонский меч в богатых золотых ножнах. Желая показать крепость клинка, царь на глазах у всех перерубил копье своего телохранителя,  продемонстрировал целость лезвия. Гул одобрения с чувством страха пронеслось по рядам людей собравшихся под кровлей храма грозного бога воителя. Довольный проведенным эффектом, монарх радостно заулыбался и прибавил жрецам в качестве подарка сто золотых монет со своим профилем.

  Пока царь развлекался и знакомился с экзотическими особенностями новой страны, Эвмен вместе с Пердиккой и Нефтехом собрались в палатке царского управляющего для обсуждения текущих событий.

 - Честно говоря, на меня не произвели сильного впечатления покоренные города индов. Где сказочные сокровища и роскошь способная затмить собой роскошь персов? Вместо них я видел только небольшие города и отчаянное сопротивление жалких туземцев, которое ничем не уступало сопротивлению согдов в Мараканде – возмущался Пердикка сидя на походном стуле под навесным шатром и потягивающий освежительный напиток, специально приготовленный всем участникам разговора Нефтехом.

  Египтянин во всю силу своих способностей, с начала индийского похода трудился лекарем, спасая людей от укусов ядовитых змей или устраняя последствия тепловых ударов во влажном климате.

 – Если дело и дальше пойдет в подобном ключе, то ничуть не удивлюсь, что предсказание нашего бритоголового друга о возможном бунте, могут свершиться.

 - Я не пророчу бунт господин, – смиренно произнес жрец, снисходительно глядя на недовольного стратега, – он для меня, также как и для всех нас, крайне невыгоден, но мои глаза отчетливо видят определенные знаки, которые упорно продолжают сигнализировать мне, о возможном несогласии воинов с желанием царя покорить Индию и достигнуть Океана.

  Пердикка недовольно вздохнул, но в разговор вступил Эвмен.

 - Я полностью согласен с Нефтехом в вопросе возможного бунта солдат. В Согдиане предсказанные им выступления сорвались благодаря раскрытому заговору мальчишек и прибытию большого числа наемников, которых, кстати, к этому моменту именно мы и привлекли. Царь, по ходу дела снял наш урожай, не подозревая, кто его вырастил. А в отношении жалких туземцев и их бедности ты Пердикка не прав.

  Инды которых мы покорили до перехода через Инд, ранее входили в число персидских данников и ежегодно выплачивали дань Персиполю триста пятьдесят талантов золотым песком. Об этом мне поведал денежный отчет главного казначея Дария, который я случайно нашел в его бумагах брошенных под Гавгамелами. Эти бедные земли, как ты их характеризуешь, были самой богатой провинцией персидского государства и ради получения денег, персы не ставили у индов своего сатрапа, оставляя всю власть в руках местных царей.

  Удивленный македонец только хлопал глазами от удивления, никак не решаясь поверить в ту огромную цифру дани, которую он услышал от своего товарища.

 - Эвмен прав, господин, – поддержал своего защитника египтянин. – При всей своей неказистости это очень богатые земли и правители их богатеи. Что касается ожесточенного сопротивления, то знай; много раз персы стремились продвинуться за Инд, и всегда были отбиты с большим для себя уроном из-за отчаянной храбрости индов.

  Поэтому река и стала  восточной границей Ахеменидов, сумевших удержать в повиновении только малую часть горных индов. Сейчас в Пенджабе нет единого государя подобно великому воину Бокасе, что в свое время разгромил войска царицы Семирамиды или Пандара который с треском выгнал вторгшихся в его владения  персов царя Кира. Бессмертные боги благоволят Александру, поселив среди индов раздор и несогласие, от чего они стали легкой добычей нашему повелителю.

 - Однако когда по твоему предположению может произойти несогласие воинов с царем? - осторожно спросил жреца Пердикка.

  Грамотные речи его товарищей по тайному союзу всегда быстро убеждали простодушного македонца, который тем ни менее имел весьма далеко идущие цели. Прекрасно понимая, что ни один из его товарищей не может претендовать на большие роли в среде стратегов, по национальному признаку, Пердикка желал выдвинуться как можно ближе к Александру и по возможности стать его правой рукой.

  Пока судьба благоволила молодому человеку, и он уже был в числе близких царю людей, но тот желал большего. Основным препятствием на пути продвижения стояли Птоломей и верный друг «Патрокл» - Гефестион. Успешным действием на Кофене, Пердикка сравнялся со своими противниками по степени доверия к нему царя и его расположению, теперь с помощью жреца македонянин желал стать самым преданным Александру человеком, который сможет разоблачить или побороть недовольных солдат. Будучи от природы далеко не глупым человеком, Пердикка высказывал свои сомнения лишь для того, чтобы его соратники вселили в него уверенность, и это ему удалось.

 - Я не могу сказать тебе господин точной даты, ибо я не состою в слугах у великих Мойр, но полностью уверен, выступлении против продолжения похода произойдет в двух случаях, когда война будет длительной и кровопролитной, или если войско будет долго бездействовать. Тогда у людей появляется время размышлять и оценивать действия своего полководца в полном объеме – рассуждал бритоголовый жрец, старательно загибая пальцы перед своими слушателями.

 - Пока всего из всего тобой перечисленного Нефтех я ничего не вижу, но это отнюдь не означает, что это не проявиться в будущем – согласился Эвмен.

 - Наши действия? – напористо спросил македонец, свято веря, что нападение лучший способ оказаться победителем.

 - Полностью повторить наши азиатские заготовки, мой господин. На этот раз будет гораздо легче. Ты командуешь самостоятельной частью войска, и тебе будет легче привести их к повиновению в случаи бунта. Эвмен всегда сможет подтянуть под видом подкрепления свежих наемников, на которых Александр сможет опереться в трудную минуту. Главное чтобы не была единства среди солдат и стратегов, тогда успех нашему делу обеспечен.

 - А не будет ли подозрительным подход большого количества новых воинов?

 - Нет Пердикка, - ответил стратегу Эвмен, - впереди нас ждут большие сражения с Пором и кашмирцами, и потери я тебе гарантирую.

 - Еще один важный момент тревожит меня, – произнес Нефтех, и двое собеседников со вниманием посмотрели на него. – У царей Пора и Абисара есть много слонов, которых они используют против своих противников в большом числе. Наши люди и в особенности лошади мало знакомы с ними и поэтому есть опасность, что в главный момент они могут испугаться, как испугалась вида персидских верблюдов кавалерия царя Креза.

 - Да трудно представить, что случиться, если во время знаменитой царской фланговой атаки лошади понесут прочь от вида ревущих зверей, а фаланга останется одна против многочисленного врага - Пердикка непроизвольно дернул щекой, моментально представив себе столь ужасающую картину и непроизвольно, сотворил пальцами отводящее от себя заклятье.

 - Слоны смертны и как любое живое существо, они бояться крепких стрел и копий, – размышлял Эвмен. – Значит надо обучить наших воинов борьбе с ними. Вряд ли слоны выстоят, если на них одновременно обрушатся копья со стрелами и ударят пиками.

 - Совершенно верно – поддержал его Нефтех. – Нужно обучить людей их уничтожению и приучить лошадей к виду этих животных, как пытался сделать великий царь Кир, когда совершал свой индийский поход.

 - Я видел у Таксилы боевых слонов, на спине которых сидели лучники, а самим исполином управлял погонщик, - внес свою лепту Пердикка. – Если убить его, то животное перестанет быть управляемым и его легко можно будет обратить в бегство. Решено, завтра же я начну тренировать воинов по отражению нападения слонов и приучать лошадей к запаху нового противника.