Подражая царю, Гефестион тоже в числе первых стремился ворваться в неприятельские крепости не захотевших открыть своих ворота перед царскими полками, но зачастую ему не хватало таланта и харизмы Александра. Он не успевал подобно царю оказаться в нужном месте и принять нужное решение. Поэтому старые воины зачастую сами решали все важные вопросы, не дожидаясь, одобрения своих действий со стороны Гефестиона. У молодого стратега хватало здравого смысла не одергивать ветеранов, и это давало хороший результат в виде взятых крепостей и городов кашмирцев, население которых всегда отчаянно защищалось.

  И здесь Гефестион всегда закрывал глаза на все действия своих гоплитов, которые буквально вырезали всех опьяненные запахом крови и разозленные своими потерями при штурме.

  Так неотвратимо, но верно приближались македонцы к Сангале, за стенами которой поспешно укрылся правитель кашмирцев. Абисар был в полном отчаянии, справедливо решив, что наступают его последние дни. Буквально все было против него. Разгром Пора не принес ему ничего из того, на что рассчитывал кашмирский царь, узнав о громадной битве македонцев с его старым конкурентом в борьбе за Пенджаб.

  Напрасно он рассчитывал подчинить бесхозные земли своего соседа и лично возглавить борьбу индусов против пришельцев. Предательство пленного царя Пора полностью спутало все карты кашмирца, выставив его перед всеми в роли мелкого жулика стремившегося поживиться во время отсутствия хозяев дома.

  Одновременно воинская удача полностью отвернулась от кашмирского владыки, ранее всегда успешный, сегодня он терпел одно поражение за другим, при своем явном численном превосходстве над противником. Однако Абисар не собирался так просто сдаваться врагу. Вначале правитель намеривался отсидеться за каменными стенами своей столицы, но затем отказался от подобной мысли, вспомнив судьбу всех других владык понадеявшихся на крепость своих укреплений.

  Македонцы, используя свою технику, неизменно брали штурмом любой индийский город, несмотря на его яростное сопротивление. Поэтому Абисар решил прибегнуть к восточной хитрости, с помощью которой он собирался одолеть врага.

  Во дворец магараджи были тайно вызваны несколько человек, в том числе и местный софист Топран. Беседа проходила около часа, а на другой день жители Сангалы узнали, что правитель Абисар спешно отбыл на север своего царства, оставив всю власть совету во главе с Топраном. Не желая допустить лишнего кровопролития, совет решил сдать город македонцам на выгодных для жителей условиях.

  Подобное известие вызвало двойственную реакцию в стане македонцев; Гефестион, измученный непрерывными штурмами и осадами индийских поселений был очень обрадован столь легким овладением такой важной твердыни, за которую пришлось бы выложить не одну жизнь его гоплитов. Пердикка был наоборот раздосадован, что Абисар в очередной раз ускользнул из явной ловушки, в которую стратег его столь упорно загонял своими действиями.

  Между стратегами произошла размолвка, в которой вверх одержал Гефестион. Используя  положение царского друга, он настоял на быстрый ввод войск в город, выдвигая необходимость отдыха для солдат. Единственное чего смог добиться Пердикка, так это передачи ему части пехоты для продолжения преследования ускользающего противника.

  Совет жителей Сангалы с покорностью раскрыл ворота города и предоставил Гефестиону все, о чем попросил индийцев стратег.

  Топран был сама любезность в размещении в столице своих недавних врагов. Македонский стратег не мог нарадоваться столь любезному приему, совершенно не подозревая, что ему готовиться смертельная ловушка.

  Раскланиваясь с македонцами днем, ночью софист посещал своих многочисленных сторонников, которые должны были поднять восстание, едва только Абисар подойдет к городу, собрав свои разрозненные отряды в горах. Таким образом, враг будет зажат с двух сторон и обязательно уничтожен в неблагоприятных для него условиях. Исполняя в точности план своего повелителя, Топран готовил тайные вооруженные отряды, которые должны будут напасть ночью на македонцев, которых хитрый софист сознательно разместил в разных частях города полностью, исключая возможность их взаимопомощь в критическую минуту.

  Однако индийские боги полностью отвернулись от своей паствы, отдав лавры победы македонянину Пердикке. Отказавшись от заманчивого отдыха в Сангале, молодой стратег продолжал свое преследование и добился в этом полного успеха.

  Абисар сумел выиграть несколько важных для себя дней, отдав врагам свою столицу и отойдя к горным отрогам смог, собрать в единый кулак всех тех, кто дожидался его прихода. Большая численность его войска вселило в душе кашмирца  полную уверенность  в будущей победе, и поэтому правитель решил сам напасть на врага. Вскоре разведчики донесли о появлении небольшого отряда противника упорно продвигающегося по следам властелина.

  Это был македонский авангард, который хитрый стратег выдвинул вперед в качестве приманки, двигаясь своими основными силами несколько сзади перестроив их в две колонны. Подобная тактика великолепно себя оправдала при захвате Кофена и не подвела и на этот раз.

  Едва Абисар получил известие от разведчиков, как он посчитал, что сама судьба посылает ему в руки столь ценный подарок, и решил незамедлительно атаковать неприятеля.

  Македонцы двигались походной колонной и в душе проклинали своего командира Кодора не позволявшего снимать тяжелые боевые доспехи. Двигаясь по пересеченной местности, гоплиты и пельтеки изнывали от духоты и зноя, которыми щедро награждала северных пришельцев природа сказочного царства. Но потом многие благодарили строгость гармоста, когда на двигавшихся солдат напало множество индийцев укрывавшихся  за ближайшими холмами и рощами диковинных деревьев.

  Знаменитая македонская выучка не подвела и на этот раз. Доведенные до автоматизма длительными тренировками, солдаты моментально развернулись в боевую фалангу, и смело встретили нападавших врагов своими длинными копьями и дротиками.

  Сопровождавшая колонну легкая конница быстро сменила свое замыкающее положение и, расположившись за спинами гоплитов, обрушила град стрел на голову кашмирцев.    Последние смело бросались на противника воодушевленные присутствием своего царя.    Отважные индийские воины отважно сражались с хорошо вооруженным врагом, платя, по пять, а порой даже по десять жизней  за одного уничтоженного ими македонца.

  Абисар наблюдал за схваткой со стороны; он надеялся на быструю победу, но вражеский орешек оказался не по зубам владыки Сангалы. Атакованные по всему флангу гоплиты отчаянно оборонялись и совершено не выказывали чувство страха и неуверенности в себе. Бывалый воин прекрасно видел, что македонцы оправились от неожиданного нападения и вскоре сами смогут перейти в наступление. Не желая допустить подобное развитие событий, кашмирец ввел в действие все свои силы и радостно заметил, как прогнулись железные ряды фаланги под напором новых воинов.

  Победа просто была необходима Абисару, и он решил не постоять за нее в цене. В пылу боя мало кто из нападавших кашмирцев обратил внимание на несколько всадников, в спешном порядке покинувших ряды сражающегося отряда и устремившихся на юг. Возможно, их даже посчитали беглецами трусливо спасающие свои шкуры от мечей отважных мстителей, но это было не совсем так. Повинуясь приказу своего гармоста, кавалеристы устремились за помощью к македонским колоннам идущих быстрым маршем за своим авангардом.

  Пердикка был приятно удивлен, когда узнал о возникшей схватке, ибо всегда был готов к битве с любым противником. Особенное его обрадовало сообщение о наличии в рядах наступавших важной персоны, вокруг которой располагалась группа конных кшатриев, что однозначно указывало на ее высокий ранг.

  Быстро приняв решение и сориентировавшись по местности, стратег умело вывел свои войска во фланги кашмирцев, которые твердо намеривались праздновать сегодня победу. Появление свежих сил врага, было для Абисара  подобно грому среди ясного неба. В одно мгновение все переменилось, и теперь все его войско было прочно зажато с двух сторон мощными македонскими тисками неумолимо смыкавшие за спиной воинов свои железные объятья.

  Еще недавно атаковавшие кашмирцы вдруг почувствовали как устали от своего мало продуктивного натиска, увидали тела своих погибших товарищей и от всего этого у них начали опускаться руки. Абисар не придумал ничего лучшего как в очередной раз бежать, чем  окончательно подорвал настрой своих воинов. Увидев уходящего царя, воины предались панике и, позабыв обо всем на свете, устремились в еще свободный проход между македонскими крыльями.

  Боги благоволили молодому стратегу, который едва только Абисар начал покидать свои войска, сам устремился в погоню за царем во главе легкой скифской конницы. Подобно гончим собакам преследовали они свою добычу с твердым намерением не упустить свою добычу.

  Македонцы настигли Абисара, когда тяжелая конница кашмирца переправлялась через небольшую речушку ставшую роковой для своего правителя. Через бурный поток был переброшен деревянный мост, который не мог пропустить сразу большое количество конных. Едва первые кшатрии достигли его, как образовался небольшой затор, прочно увеличивающийся с каждой минутой. Каждый стремился, как можно быстрей миновать опасное место от чего сутолока и толчея среди беглецов только нарастали.

  Абисар с трудом смог достигнуть средины моста, когда по бегущим всадникам ударили стрелы скифов догнавших свою добычу. Степняки поразили всего двух и ранили одного, но сам факт появления страшного врага вызвал только панику и яростную давку. Индийцы отчаянно давили друг друга, и многие погибли или под копытами лошадей или были сброшены в воду, под волчье завывание степняков, предвкушавших веселое развлечение от своей атаки. Владыка кашмирцев не смог удержаться на своей лошади, его богатый тюрбан ярко мелькнул на солнце, когда индиец рухнул в воду вместе с лошадью. К несчастью Абисар был придавлен всей массой своего жеребца и не смог выплыть из-под его тяжести.

  Остановившись на берегу реки, всадники принялись хладнокровно расстреливать из луков, мечущихся на мосту конных кшатриев, грамотно выбирая себе цели. Две мастерски пущенные стрелы поразили лошадь индийца уже в конце моста, и образовали, таким образом, новый завал из всадников и коней. Мало кто из беглецов смог спастись с этого проклятого смертью моста, почти все они погибли из-за своего страха и паники.

  Тело кашмирского владыки было выловлено и опознано немногочисленными  пленными, которых солдаты Пердикки пощадили в кровавой рубке возле холмов.

  Молодой стратег с победою возвратился в Сангалу к явному недовольству Гефестиона, рассчитывавшего, что преследование Абисара займет много времени. Топран был раздосадован не меньше македонца, но не подал виду и первым поздравил стратега с победой. Больше никто не решался оказать сопротивление пришельцам, и конные разъезды скифов смело вышли к четвертой реке Пенджаба  Гидраоту. Здесь Пердикка проявил благоразумие и решил дать солдатам отдых перед броском в земли малов.

Александр был в восторге от донесений своих стратегов. Находясь со всем двором в Калимасе, полководец вызвал к себе Пора и объявил ему свою царскую милость.

 - Еще недавно Пор мы были с тобой врагами и отчаянно бились на берегах Гидаспа. Теперь же ты мой близкий советник, к мудрым словам которого я не перестаю прислушиваться. Хочу сообщить тебе, что кашмирский наглец Абисар убит и все его царство покорилось моим стратегам Гефестиону и Пердикке.

 - В знак моего уважения к тебе, я решил передать все земли Абисара в твое управление и этим искупить перед тобой, то горе, которое причинил тебе своим вторжением. Надеюсь, что в твоем лице эти земли обретут достойного владыку и верного помощника моей державы.

  Услышав подобное предложение, владыка с радостью согласился, ибо в одно мгновение возвращал себе все ранее утраченные земли и получал то, за, что так долго сражался с Абисаром. В одно мгновение македонский монарх превратился в благодетеля для  жителей Калимасы, которые приветствовали своего повелителя громкими криками радости.

  Надежно закрепившись в царстве Абисара, Александр теперь намеривался заняться покорением земель малов, полностью завершая покорение Пенджаба, и одновременно намеривался устранить старую опасность, исходящую от Оксикиана, верного стража ворот в Индию. Поэтому, дав две недели отдыха солдатам Гефестиона и Пердикки, полководец приказал стратегам перейти Гидраот и приступить к покорению малов, чьи территории простирались до самого Гифасиса, последней из рек этой области.

Вместе с этим, царь потребовал от Неарха и Пифона скорейшего завершения подготовки речной экспедиции вниз по Инду и Гидаспу.

  Столь обширные приготовления к новым действиям, естественно не могли укрыться от глаз Калана, который поспешил явиться к монарху со своим очередным предостережением.

Великие боги вновь открыли мне свою волю во время моей недавней медитации – громко вещал софист, бесстрашно глядя в лицо грозного царя, от чего македонец вновь чувствовал себя крайне неудобно. Подобное ощущение он испытывал в далеком детстве, когда отец или мать были недовольны его успехами в учебе или поведением.

 - Всевидящее око бессмертных богов видит все, что твориться в твоем сердце и разуме царь. Твоя алчность вновь одержала вверх над твоим разумом, от чего ты жаждешь проглотить гораздо больше власти, чем  того нужно для простого властелина. Теперь ты  готовишься, напасть на свободолюбивых малов, которые ни в чем оскорбили тебя подобно Пору или Абисару. Они не нападали на твоих солдат, не уничтожали твое имущество, но ты готовишься покорить их, как покорил все другие земли Пенджаба.

 - Мне только нужна их крепость на Гифасисе, – смиренно отвечал Калану македонец, с трудом заставляя себя смотреть даже не в глаза обличителю, а лишь в его сторону, – если малы, уступят мне ее миром, то обещаю тебе Калан, что не будет пролита ни единой капли крови индов.