Один Александр был по-прежнему неутомим. Отказавшись от идеи снова схлестнуться с Мегабизом, он бросился в погоню за Дарием, но вновь потерпел неудачу. Персидского царя след простыл, затерявшись среди многочисленных клубов пыли отступающего войска. Напрасно македонец рыскал из стороны в сторону в надежде настичь Дария. На его пути, попадались все кто угодно, но только не персидский царь. Увлекаемый охраной, он уже достиг переправы через реку Тигр и счастливо избег смерти и плена.

  Мегабиз отходил со своими кавалеристами, без какого либо намека на панику. Оторвавшись от гейтеров, он въехал на один из холмов окружавших равнину Гавгамел и приказал высоко поднять шест со знаком его отряда. Завидев его, к полководцу вскоре съехались все отставшие от него кавалеристы и остатки других соединений. Оглядев с болью в душе остатки своего воинства, перс приказал отступать на восток. Сжимая от ярости поводья и горя неуемным гневом от несправедливо потерянной победы, всадники угрюмо покидали свои земли, совершенно не подозревая, что уже никогда сюда не вернуться.

  На одном из переходов, конники столкнулись с другой группой всадников, которую возглавлял Атропат. Увидев его, Мегабиз забыл обо всем и бросился к вельможе.

 - О гнусное порождение Оримана, сын шлюхи! – выкрикнул в лицо разгневанный воитель. - Это ты погубил нашу победу, которую мы почти одержали. Вместо того, чтобы разбить врага ты погнался за легкой наживой и дал время македонским псам пробиться к царю царей.

  Взвыв от нанесенного оскорбления, Атропат выхватил свою саблю и бросился на своего обличителя. Схватка была яростной и короткой. Отбив прямой удар в голову, Мегабиз ответил прямым броском клинка в горло и опрокинул противника наземь. Атропат упал на спину, клокоча пробитым горлом, из которого ручьем неудержимо бежала кровь.

  Разгоряченный боем Мегабиз удержал свою саблю и не стал добивать врага, обрекая его на мучительную смерть. Атропатовы кавалеристы попытались вступиться за своего командира, но тут, же были изрублены в кровавые клочья всадниками Мегабиза. Персы выместили на них всю злобу, которая накопилась в них за время отступления.

  Когда все было кончено, Мегабиз поскакал прочь от места схватки, оставляя в живых раненого человека, жадность которого вырвала из рук персов уже почти готовую победу. Атропат прожил еще около получаса, отчаянно пытаясь спастись, неизменно теряя с каждым своим вздохом кровь, которая толчками выливалась из разрубленного горла и падала на пыльную землю Месопотамии.

  Александр еще долго рыскал по равнине, не желая смириться с очевидным бегством Дария. Только когда солнце стало спускаться  с небосклона, он прекратил свои поиски и вернулся на поле битвы. Здесь уже началось празднование долгожданной победы всеми оставшимися в живых македонцев, которые все еще так до конца  и не поверили в свою победу над таким огромным азиатским войском. Громко крича и потрясая оружием, приветствовали своего царя эллины, которых он привел в сердце персидской державы для отмщения за давние обиды.

  Забыв о неудачной погоне, сын Зевса принялся радоваться одержанной победе, которая свершилась вопреки всем прогнозам и ожиданиям. Именно этой битвой он доказал всем, что в нем действительно есть божественное начало. Теперь перед ним лежала вся азиатская часть персидского царства, которое предстояло непременно завоевать.

                Глава III. Такие разные сны.

                Вдовствующая македонская царица Олимпиада проснулась рано утром как будто от толчка в плечо, хотя в опочивальне кроме нее никого не было. Преданная ей душой и телом служанка и кормилица  царя Александра Ланика, располагалась на своем посту за дверью опочивальни, верно, охраняя покой своей строгой повелительницы. Причиной столь раннего побуждения царицы стал сон, который она увидела этой ночью, и вызвавший у нее сильное волнение и тревогу.

  Вырвавшись из объятий Морфея, царица быстро присела на своей широкой кровати и посмотрела в окно. Прекрасная богиня Эос уже покинула свое ночное ложе, но Гелиос еще не спешил явить свой светлый лик смертным. Дворец спал тихим сном, охая и вздыхая в своих необъятных недрах.

  Царица Олимпиада решительно забросила за спину свои растрепанные ото сна рыжие кудри и, обхватив руками стройные крепкие колени, стала пытаться вспоминать все подробности увиденного ее видения. Воспитанная в жреческой школе менад, царица с малых лет приучила себя спать обнаженной, разрешая себе укрыть голое тело только в зимнее время года, да и то легкой накидкой.

  Подобный обряд отхождения к Морфею,  вызывал у всех ее мужчин, имевших счастье разделить царское ложе стойкое удивление, но Олимпиада упрямо держалась за него, свято веря, что именно это позволит сохранить свое тело в прекрасной форме на протяжении многих лет. Многие молоды девушки, позавидовали бы стройности и подтянутости мышц тела царицы, если бы имели возможность видеть его и сравнить со свои прелести.

  Эпиротка родилась и выросла в горной стране, где издавна не было большой роскоши и, где она с малых лет научилась обходиться самым малым. Олимпиада была  женщиной не простой судьбы, над которой злые Мойры постоянно подшучивали, непристано отдаляя от нее то, к чему она стремилась всю свою жизнь.

  Рожденная в царской семье царя Неоптолема и царицы Эвридики, девочка рано лишилась родителей, которые подозрительно быстро скончались от неизвестных болезней. В виду малолетства Олимпиады и ее брата Александра, власть в стране захватил ее дядя Арриба, для которого малые дети брата представляли постоянную угрозу потерю трона. Особенно у Аррибы раздражение вызывала Олимпиада в которой он сразу определил свою главную соперницу. Неизвестно как бы сложилась ее дальнейшая судьба, но в семилетнем возрасте во время очередного смотра подросших девочек, ее заметил верховный  жрец  Доротек. Разом, выделив из всех остальных будущую царицу, жрец своей властью определил Олимпиаду в менады, повелел готовить ее со всей тщательностью для служения великому богу Дионису. Так верховный жрец мгновенно  вывел эпиротку из-под опеки дяди и возможно этим сохранил ее жизнь.

  В течение долгих семи лет, под присмотром опытных и знающих вакханок, познавала  Олимпиада все тайны великого служения дивному богу вина и плодородия. Старый жрец строго следил за ее воспитанием, стараясь вылепить из нее настоящую фанатичку своего культа. За этот период эпиротка получила хорошее образование, научилась великолепно владеть свои телом, танцевать с ручными змеями и познала все тайные секреты любовных утех, которые открывались только самым перспективным последовательницам культа.

  Следя за ее быстрыми успехами, Доротек уверенно прочил девочку в главные менады, но великие Мойры опять отдалили ее от власти. Едва Олимпиаде минуло двенадцать лет, скоропостижно скончался ее наставник. Этому событию особенно обрадовался дядя Арриба. Новый верховный жрец был его протеже, и путь в главные менады Эпира для девочки был навсегда закрыт. Теперь по приказу царя из племянницы целенаправленно делали вакханку, которая обычно становилась простой жрицей Диониса, постоянно приписанной к одному из его храмов и не имевшей возможность покинуть его.

  Участь безрадостная и унылая, однако, царский замысел шел гораздо дальше и был более подлым. Ибо Арриба желал видеть Олимпиаду непременно в роли вакханки гетеры. Они особенно ценились среди фракийцев, иллирийцев и трибалов особенно яро поклонявшихся винному богу. А учитывая царское происхождение девочки, от них можно было получить хорошие деньги, продав Олимпиаду этим диким племенам.

  Исполняя желание царя, учителя хорошо справились со своей задачей, и когда к четырнадцати годам Олимпиада созрела и сформировалась, оставалось найти богатого покупателя. В полной тайне, по приказу царя, в соседние с Эпиром страны были отправлены доверенные люди. У всех было задание узнать и по возможности пристроить в хорошие руки юную гетеру царских кровей, отныне которой предстояло добывать себе  пропитание своей плотью.

  Именно один из таких сводников решил показать находившемуся в то время в Додоне, македонскому царю Филиппу в качестве достойного развлечения. Приехав в Эпир за советом к Додонскому оракула, Филипп, как настоящий знаток женщин, сразу распознал в Олимпиаде будущую красавицу. Однако кроме похоти, Филипп увидел и прекрасную возможность достать себе достойную супругу царских кровей.

  Его мать Эвридика очень практичная женщина, после занятия его сына престола постоянно твердила ему о необходимости женитьбы, и иметь законного отпрыска для укрепления своей власти. Олимпиада как потомок Ахиллеса была наиболее выгодной партией Филиппу после череды танцовщиц и простых македонянок, от которых он имел детей. Предложение македонца стало громом среди ясного неба для Аррибы. Он не мог  напрямую отказать столь сильному соседу, за плечами которого была не одна победа, над своими врагами одержанная царем с помощью своего войска.

  Положение царского дома потомков Ахиллеса было очень не стабильное, и эпирот дал предварительное согласие на этот брак. Доброхота, рекомендовавшего Эпиротку Филиппу, Арриба с горя удавил и развернул энергичные усилия для расстройства столь  опасного для него союза. По совету одного из приближенных, самым простым и вместе с тем достоверным способом было похищение царской племянницы финикийскими купцами, которые не брезговали подобным ремеслом с большой для себя выгодой. Арриба быстро нашел общий язык с азиатами, которые твердо обещали продать юную гетеру в гарем одного из азиатских владык. Но судьба вновь поменяла свой узор, и вопреки достигнутой договоренности купеческий корабль не пришел в потаенную бухту, дав Олимпиаде неожиданную отсрочку.

   Тем временем, кандидатура Олимпиады в качестве достойной супруги сыну очень понравилась Эвридике, и вскоре за ней, по приказу царя было отправлено брачное посольство. Царь Эпира пытаясь оттянуть столь опасную для себя свадьбу всячески развлекал дорогих гостей, устраивая пиры, симпозиумы и охоту, но Филипп постоянно торопил послов и Арриба был вынужден все таки отправить царевну в далекую Пеллу. За прошедший с момента встречи год, Олимпиада еще больше расцвела и похорошела к большой радости Филиппа, который торжественно встретил ее на пороге своего дворца и представил матери.

  Молодая эпиротка, выросшая в постоянной нужде, была потрясена красотой и роскошью македонского двора, которая казался ей сказочной по сравнению с тем, что она оставила. Царь Филипп представал прекрасным принцем, который вошел в ее жизнь яркой звездой и открыл совершенно иную жизнь. Однако медовый месяц закончился удивительно быстро. Насытившись плодами своей любви, царь поспешил, уехал на войну, оставив молодую жену открывать  совершенно иные стороны своей новой жизни.

  Олимпиада быстро открыла для себя не приятную истину, что ее мужу она нужна только как юная рыжеволосая красавица с упругой грудью и стройными ногами имеющая царское происхождение, и только. Услужливые люди быстро перечислили ей весь список женщин царя и его внебрачных отпрысков. Эпиротка была в ужасе от открывшейся ей правды, постоянно твердила, что царь любит только ее, но жизнь приносила ей факты плотских увлечений мужа.

  Кроме этого, титул царицы Македонии в отношении неё только звучным титулом. В управление страной, на что она так надеялась и к чему сильно стремилась, царь допускать её совершено не собирался. Вся дворцовая знать желала видеть в ней только смазливую куклу, и за спиной откровенно обсуждали ее прелести и сексуальные возможности.

  Холодный ушат дворцовой действительности сразу же выбил молодую эпиротку из душевного равновесия. Мир радости, в котором она находилась последнее время, полностью померк для нее. Именно в этот момент ее одинокая красота привлекла к себе внимание знатного иностранца временно находившегося в столице Македонии. То был знатный египтянин, бежавший из своей страны после очередного захвата ее персами. Он не раскрывал своего инкогнито, но молва упорно твердила, что он один из сыновей последнего египетского фараона Нехобета, которого отец отправил заранее за пределы Египта, предчувствуя падение страны.

  Египтянин был богат, образован и неплохо владел астрологией и не дурен собой. Используя эти факторы, он быстро вошел в македонскую богему и благодаря чему прекрасно знал все последние столичные новости. Красавица эпиротка поразила его воображение и, едва царь Филипп отправился в свой очередной воинский  поход, хитрец решил немедленно начать осаду крепости.

  Благодаря своему умению составлять правдивые гороскопы, египтянин легко обратил на себя внимание молодой царицы, которая однажды пригласила его во дворец для беседы. Египтянину было достаточно одного взгляда, что бы понять все те тревоги, которые заполняли юную душу Олимпиады. Царица не без основания опасалась, что через несколько лет, Филипп может бросить ее, как бросал двух других ее предшественниц.

  Своего посетителя Олимпиада решила принять на открытой террасе дворца, избавившись сразу от лишних ушей и одновременно соблюдя правила царского приличия. Усевшись в кресло, она милостиво улыбнулась чужестранцу и предложила присесть на  небольшую скамейку у своих ног. Прибывший египтянин учтиво поклонился царице и с такой легкой и непринужденной грацией опустился на скамью, что сразу завоевал ее симпатию. Несомненно, царский сын – подумала про себя эпиротка, с  тихим  восторгом разглядывая молодого человека.

 - Скажи Мефрен, правда ли то, что ты можешь предсказывать судьбы людей, высчитывая их по звездам – спросила царица астролога, уединившись с ним на открытой террасе дворца.

 - Нет, царица. Звезды далеки от нас и им нет дела до наших судеб. Но с помощью своей алидады, зная даты рождения людей, я могу легко узнать, что сулят им великие Мойры.

  Услышав его слова, Олимпиада закусила свою красивую губку, не решаясь попросить чужака о главном, ради чего собственно она и рискнула пригласить  к себе астролога.