В этом, гений Александра проявился во всем своем блеске, решив таким способом ликвидировать главное преимущество осажденных жителей, морскую лагуну. Отдавая этот приказ, полководец не устрашился семиметровой глубины, которая была вблизи стен города. Решение было принято и его следовало исполнять.

  Подавая пример воинам, Александр первым бросил огромный камень в тирскую лагуну и вбил деревянный кол в илистое дно, после чего македонское войско приступили к сооружению дамбы.

  Непрерывным потоком падали в воду камни, ложились на дно балки, вбивались колья, сооружался настил, шаг за шагом сокращая расстояние между македонским войском и стенами Тира.

  Вначале находившиеся в городе финикийцы воспринимали действие македонян со смехом. Давали язвительные советы с высоких городских стен по сооружению дамбы, но затем приутихли. Все ожидали, что полностью исчерпав запас камней от руин старого города, Александр отступит, несолоно хлебавши, но не тут-то было.

  Македонский царь продолжил осаду, послал за камнем в горы Антиливана. Деньги в казне победителя Дария имелись и вскоре, многочисленные караваны ослов и мулов стали регулярно к берегу моря корзины с камнем.

  Вот тогда наступила очередь приуныть финикийцев. Теперь македонцы, продолжив своё, временно прерванное наступление на море, сыпали в сторону примолкших островитян громкие язвительные шутки и обещания. Дело стало, принимать опасный оборот для осажденных островитян, и тогда, Агенор решил нанести превентивный удар.

  Единственным оружием тирийцев был флот, который атаковал строителей дамбы уже успевших соорудить ее первую треть. Когда работы македонцев  были в полном разгаре, из двух гаваней Тира неожиданно вышло несколько триер в сопровождении легких судов. Умело маневрируя, они подошли почти вплотную к дамбе и принялись поражать противника копьями и стрелами. Македонцы позорно бежали, но вскоре подтянули из лагеря катапульты и заставили финикиян отступить.

  После этого случая Александр приказал установить по краям дамбы две большие сторожевые башни с баллистами и катапультами. Теперь строители смогли спокойно продолжить свою работу, и вскоре сооружение уже наполовину перегородило морскую лагуну. Тирийцы еще несколько раз пытались атаковать противника, но башенная стража храбро вступала с ними в перестрелку, зная, что вскоре из лагеря подойдут основные силы македонского войска.

  Видя столь неудачный для тирийцев поворот дела, Агенор решил преподнести македонцам очередной сюрприз. За звонкую монету тирский правитель нанял несколько племен диких арабов, которые стали беспокоить македонские тылы. Появляясь неоткуда и мгновенно пропадая, арабы своими систематическими налетами на каменоломни в горах полностью парализовали  добычу и доставку на побережье камня. Стройка к огромной радости тирийцев  встала, полностью прекратив свое ненавистное продвижение к их городским стенам.

  Разгневанный срывом поставок камня Александр, посылал к горам таксиархов, но воины не могли совладать с неуловимыми арабами. Тогда царь, незамедлительно взял основную часть войск, и сам отправился покорять наемников, оставив за себя на дамбе Кратера и Пердикку.

  Молодые македонцы были очень польщены оказанным им доверием своего кумира, но судьба жестоко посмеялась над ними. В тот день, когда гейтеры во главе с Александром удачно напали на стоянку арабов и полностью вырезали их, тирийцы нанесли сокрушающий удар по македонской дамбе.

  Верно рассчитав ветер и морское течение, они вывели из южной бухты два торговых корабля доверху набитых горючими материалами. Управляемые матросами смертниками брандеры приблизились к дамбе, загорелись, а затем с грохотом врезались в нее. Не обращая внимания на огонь, ведущийся со сторожевых башен, матросы абордажными крюками сцепили борта судов с краями дамбы и бросились в воду. Никто из них не смог достигнуть Тира, но дело свое они сделали.

  Сухопутные македонцы слишком поздно догадались об опасности, исходившей от брандеров, а когда они загорелись, то уже ничего нельзя было сделать с охватившим огнем дамбу. За короткий срок сгорели обе осадные башни и другие  сооружения Александра, построенные с таким трудом.

  Начавшийся ливень сбил языки пламя и Пердикка начал славить милость всесильных богов спасших часть сооружения, но удача явно не была на его стороне. Вслед за ливнем, ночью разразился ужасный шторм, который полностью развалил остатки дамбы, унеся в море уцелевшие от огня бревна.

  Когда Александр возвратился в свой лагерь с победой, его ждало жестокое разочарование. Весь многодневный труд македонского войска пошел прахом, и он остался у разбитого корыта. Притихшие за время осады тирийцы радостно ликовали, за стенами Тира, заставляя македонцев только сжимать кулаки в бессильной ярости и гневе.

  Особенно грустили молодые стратеги, не оправдавшие надежд царя. Но молодой полководец не подверг их опале. Вместо этого он применил блестящий ход, достойный мудреного опытом правителя.

  Горестно обняв Кратера и Пердикку на виду у всего войска, Александр выразил им свое соболезнование по поводу гибели дамбы и предложил смыть нанесенное им оскорбление тирийским царем.

  Услышав подобное из уст своего монарха, молодые македонцы с утроенным рвением приступили к работам по восстановлению дамбы, горячо заверив Александра, что первыми взойдут на стены Тира или умрут под ними.

  И тут, на следующий день, когда все были полны радостных планов и надежд, произошел случай, который мог сильно изменить всю судьбу Тира. Во время завтрака по всему лагерю разнесся слух, что из разломленного хлеба одного из воинов закапала кровь.  Страх и печаль моментально объяло все македонское войско, которое разом позабыло все одержанные ранее победы и говорило только об одних неудачах.

  К царю разу кинулись стихийные выборные от войска люди, с ужасом потрясая окровавленным хлебом. Александр и сам был сильно напуган случившимся и поэтому  приказал немедленно позвать жреца Арисандра, чтобы тот растолковал волю богов.

  Верховный жрец македонского войска со вниманием оглядел испачканные чем-то красным куски хлеба и задумался. Арисандр прекрасно понимал, что хотел услышать от него царь, но ему нужно было время для составления достойного ответа. Терпение напуганной толпы достигло критической отметки, когда жрец заговорил.

 - Царь! – торжественно провозгласил Арисандр. - Боги шлют тебя благоприятный знак. Этот хлеб предвещает тебе победу. Гоплит разломил его с трудом, а это значит, что осада будет трудной, но так как кровь была внутри хлеба, а не снаружи, означает, что погибнут тирийцы.

  Услышав эти слова, все собравшиеся у царского шатра облегченно вздохнули и в первую очередь сам Александр. Не желая терять инициативу, он вскочил со своего кресла и властно произнес.

 - Друзья, боги благоволят нам, так сделаем все, так как хотят олимпийцы. Смерть тирийцам!

 - Смерть, смерть, смерть! – разнеслось из воинских рядов, которое было очень обрадовано столь неожиданной поддержкой со стороны небожителей.

  Молодость стратегов Пердикки и Кратера, помноженная на здоровые амбиции, сделало чудо. За короткий срок дамба вновь приняла свой прежние размеры, а затем приблизилась к Тиру на расстояние пролета стрелы. Для большей крепости её теперь сооружали из камней и деревьев с ветками, чтобы таким образом противостоять ударам волн.

  Сам Александр не остался сторонним наблюдателем за строительством, а вместе с щитоносцами отправился в Сидон, где потребовал немедленно собрать нужное ему количество судов. Столь рьяные действия полководца возымели успех и вскоре в Сидоне, стоял флот в составе ста двадцати союзных кораблей из различных городов Финикии и близь лежащих островов.

  Одновременно пришло другое радостное событие. К Тиру пришла флотилия Неарха, которая насчитывала семьдесят кораблей. Теперь Александр мог не бояться восьмидесяти тирийских триер закрывавших входы в городские гавани и начать свое полномасштабное наступление на море.

  На острове имелось две основных гавани. Большая открытая Египетская и малая закрытая Сидонская. К ним то и направил македонский царь свой флот, разделив его на две части, под командованием Неарха и киприота Пентагора. Подойдя к городу, критянин смело атаковал южный заслон Египетской бухты, состоявший из трех триер, сбил его и заставил отойти финикийские корабли к самым стенам крепости.

  Пентагор был не столь удачным. Он также атаковал вражеские корабли и потопил некоторые из них. Охваченный азартом боя, киприот предпринял попытку прорваться внутрь гавани, но попал под мощный обстрел метательных машин из сторожевых башен и, потеряв два корабля, был вынужден отойти.

  Одна из триер, пытаясь спастись от смертоносного града стрел, камней и копий, налетело на подводные камни. Второе затонуло от удачно пущенного в него остро затесанного бревна основательно разворотившего борт корабля.

  После этой атаки, македонские корабли встали на якорь вблизи дамбы, готовые выйти в море в любой момент.

  Достигнув преимущества на море, македонцы принялись достраивать последний участок дамбы и встретили здесь бешеное сопротивление со стороны тирийцев. Пользуясь близостью расстояния, они постоянно метали в строителей стрелы и дротики, камни и раскаленные угли стремясь нанести им максимальный урон.

  В свою очередь, Александр для защиты своих строителей, придвинул все имеющиеся в его распоряжении баллисты и катапульты, выставил огромные щиты обтянутые шкурами, увеличил число лучников и стрелков на сторожевых башнях.

  Камни и копья градом падали на голову тирийцам, но они не сдавались. Неутомимые на выдумку, они установили по краям стен вращающиеся колеса, которые успешно ломали вражеские стрелы или отбрасывали их в сторону. От ударов камней они закрывались кожаными мешками, набитыми водорослями.

  Загнанные в угол тирийцы были готовы биться с врагом днем и ночью, их положение постепенно ухудшалось. Дамба неумолимо приближалась к внешним обводам стен, которые во многих местах дали трещину или в них появились проломы, в результате попадания в них камней из осадных машин.

  На военном совете все дружно проголосовали за неожиданное нападение на противника как единственный выход в этой ситуации. После недолгого раздумья, Агенор решил атаковать противника из северной бухты, выход из которой был закрыт полотнищами парусины. Этот хитрый ход со стороны финикийцев, не позволял македонцам наблюдать за приготовлениями их флота.

   Выбрав время полуденного отдыха, когда команды македонских кораблей разбредались кто куда, финикийцы вывели из бухты пятнадцать ударных кораблей с наиболее опытными экипажами.

  При первой же атаке тирийцы потопили пентеру Пентагора вместе с ее командиром и еще две триеры. Другие корабли, на которых была половина команды, они сильно повредили и заставили выброситься на берег. Успех был полный и, наведя ужас на  киприотов, мореходы набросились на дамбу.

  Видя столь плачевное положение своей северной части флота, Александр, не теряя времени, приказал Неарху сторожить запертых в Египетской гавани суда осажденных и, взяв шесть самых больших кораблей, двинулся в обход острова к северной бухте.

  Осажденные финикийцы, со стен вскоре заметили опасный маневр противника и стали подавать своим знаками сигнал к отступлению. Однако слишком увлеченные сражением с гарнизоном дамбы, они поздно появление Александра и как не налегали на весла корабельные гребцы, им пришлось вступить в бой в невыгодном для себя положении.

  Первым в бой вступила пентера Неарха, атакованная сразу двумя тирийскими триерами.  Умелым маневром пентера пропорола носом одну из них, а на другую наскочила триера под командованием Александра, буквально опрокинув судно сильным ударом тарана в бок.

  Следуя за царем, в бой вступали и остальные корабли македонского флота, уверенно громя финикийские суда. Лишь немногие тирийцы смогли укрыться в гавани, куда Александр не смог проникнуть из-за града стрел пущенных с городских стен.

  В этом бою, флоту тирийцев был нанесен непоправимый ущерб. Часть кораблей затонуло, а оставшиеся получили многочисленные повреждения.

  Что касается самих финикийцев, то их погибло мало. После гибели своих кораблей, многие члены экипаже смогли вплавь добрались до гавани.

  Воодушевленный успехом, Александр дал войску два дня отдыха, а затем начал общий штурм города, благо дамба уже достигла стен Тира. Пододвинутые вплотную к стенам крепости, осадные башни принялись сокрушать их своими таранами, а установленные на кораблях метательные машины прикрывали их, буквально сметая воинов с верхушки  крепостных стен.

  Порядком, поврежденные предыдущими обстрелами, южные стены Тира не смогли долго сопротивляться ударам таранов и к исходу дня рухнули. С громким криком, гоплиты  ринулись в открывшийся проем в надежде на быструю победу и посчитались.

  Предвидя главное направление вражеского удара, тирийцы  успели, заблаговременно возвести  внутреннюю стену невидимую для македонцев с моря, и ставшую для них непреодолимым препятствием. Едва штурмовики ворвались на городскую площадь, как на них со всех сторон полетели копья и стрелы заранее установленных здесь метательных машин. Зажатые с трех сторон, гоплиты ничего не смогли противопоставить хозяевам, и вынуждены были спешно отступить обратно.

  Неудача раздосадовала Александра, через три дня полководец повторил наступление. Теперь он изменил направление своего удара, избрав на этот раз северную часть укреплений Тира.

  Воспользовавшись тихой погодой, македонский царь подвел свои корабли буквально к самым стенам города и начал штурм. Под прикрытием катапульт и баллист, солдаты во главе с Кратером перекинули с бортов кораблей специально сделанные мостки и по ним смогли ворваться в Тир.

  Одновременно с этим, Пердикка вновь атаковал пролом, сознательно притягивая на себя часть сил осажденных. Молодой воин смело бросался на противника, увлекая за собой в атаку своих солдат.