Три долгих года шла эта война. Не всегда все было гладко у молодого полководца. Однако именно в этом горниле трудностей он обрел те навыки полководца, что позволили ему восстановить державу персов в ее прежних границах.

  В течение пяти лет воля царя становилась все крепче и жестче, приводя в трепет врагов и наполняя радостью сердца простых персов, видевших в нем возродившегося Кира или Камбиза. Целыми толпами выходили они к царской дороге, по которой Артаксеркс провел взятых им в плен мятежных сатрапов, и громкими криками славили его деяния и желали царю многих лет жизни.

  Точно также кричали и радовались жители Суз и его окрестностей, когда сатрапы Артабаз и Афтофрадат были казнены при огромном стечении народа. Когда палач насадил отрубленные головы сатрапов на специальные колья перед помостом, где проходила казнь, град камней обрушился на них.

  Добившись мира внутри страны, Артаксеркс стал готовиться к походу на Египет, но новый фараон Нектанеб II сумел опередить своего опасного соседа. При помощи денег и обещания помощи, он подбил на восстание против персов финикийские города во главе с Сидоном.

  Момент для восстания был выбран очень удачно. Главные силы персидского войска находились в Бактрии и Согдиане, чьи правители пожелали подобно сакам и Хорезму сменить свой статус данников на союзников.

  Две небольшие персидские армии отправленные царем в Финикию, были разгромлены восставшими, после чего мятеж стремительно перекинулся на Киликию, Кипр и Иудею.

  Видя как быстро разрастается опасность нового раскола державы, царь постарался побыстрее закончить дела на востоке и вернуться к западным проблемам. Для ускорения дела Бактрии и Согдиане были даны некоторые поблажки в самоуправлении, после чего

Ох, двинулся на мятежные сатрапии, вбирая по пути все новые и новые силы. Когда войско под командованием царя приблизилось к ним, оно представляло собой серьезную силу.

  Первой под сокрушающие жернова царской армии попала Киликия, чьи мятежные города персы разрушали до основания, не давая пощады никому из жителей. Тысячи людей были убиты по приказу царя, не желавшего брать их в плен и обращать в рабство.

  Столь показательный пример жестокости отрезвляюще подействовал на Кипр. Он  поспешил выразить персидскому владыке свою покорность, послав в помощь против Финикии двести кораблей.

  Приведя к покорности Киликию, Ох подступил к Сидону и взял город в плотное кольцо осады. Видя то огромное число персидских воинов, что расположилось под городскими стенами и сильный морской флот, блокировавший гавань порта, царь города Теннес решил купить себе жизнь ценой предательства.

  Заранее договорившись с Артаксерксом, он ночью открыл ворота города, благодаря чему персы взяли мятежный Сидон без боя. И вновь царь продемонстрировал всем свою безмерную жесткость. Он приказал казнить сорок тысяч мятежников, а сам город разрушить до основания.

  Именно тогда судьба свела его с Багоем, или беглым египтянином Менкауром, поменявшего в угоду царю свое настоящее имя на персидское прозвище. Грамотный и умный человек, бритоголовый египтянин быстро сделал карьеру возле трона грозного владыки, беспрекословно выполняя любой отданный им приказ.

  Вскоре о его жестокости и исполнительности среди персов стали ходить различные слухи и легенды. Слушая их, египтянин только снисходительно улыбался, чем ещё больше подогревал к себе интерес.

  Его манеры держаться и образованность выдавало в нем благородное происхождение. Знающие люди говорили, что прежде, но наверняка был жрецом, но что-либо более конкретное сказать не могли.

  Жестокий урок Сидона быстро вразумил остальные финикийские города, которые разом прекратили сопротивление и сдались на милость победителя. Даровав финикийцам свою милость и казнив наиболее одиозных лиц, Ох  наконец-то смог исполнить свою давнюю мечту и зимой 344 г. выступил против Египта.

  Нектанеб уже ждал своего противника у Пелусия, решив проучить зарвавшегося соседа при помощи греческих наемников. Он собрал стотысячную армию, состоявшую большей частью из египтян, остальными были ливийцы и греческие наемники. Фараон был уверен в неприступности своих укреплений и твердо верил в свой успех.

  Однако Артаксеркс продемонстрировал свой воинский талант. Он не бросил на гибельный штурм свои лучшие части, приказав только имитировать его бурную подготовку. Сам же царь, повторил давний маневр Фарнабаза, высадившись с частью войска в дельте Нила, в тылу у египтян.

  Прекрасно помня прежний неудачный поход, персидский владыка приказал не спускаться своим кораблям в дельту коварной реки, а лишь надежно блокировать морское побережье. После этого, не останавливаясь ни на один день, Артаксеркс вышел к Мемфису и осадил его, выдвинув вперед своих греческих наемников.

  И здесь судьба сыграла с египтянами злую шутку, полностью переиначив былую историю во времена правления отца Оха. Находившиеся в рядах противоборствующих армий греки, вновь завязали переговоры между собой. И если предыдущий персидский монарх, пожалел денег для своей ударной части войск, то его сын превзошел своего отца  щедростью.

  Командовавший обороной города родосец Ментор, быстро согласился на уговоры своего землякам из числа греческих наемников Оха, едва ему была предложена двойная цена за смену хозяина. Так, новый монарх персов смыл прежний позор с их оружия, взяв Мемфис с помощью измены его защитников.

  Это известие сильно поколебало решимость и желание других греческих наемников сражаться за египетского фараона под стенами Пелусии. Напрасно Нектанеб взывал к их чести и достоинству. Получив заверение в милости со стороны Артаксеркса в виде двойной платы, они спокойно перешли на сторону персов, оставив египтянина один на один со своим старым врагом.

  Заняв Мемфис, Артаксеркс двинулся к Пелусии, где в кровавой схватке разгромил главные силы преданного греками фараона. В этой битве, Ох полностью утвердился в верности и преданности ему евнуха Багоя. Египтянин наравне со всеми сражался в этом бою, твердой рукою убивая своих соотечественников во славу персидского владыки.

  Фараону Нектанебу удалось бежать с поля боя. Прихватив большую часть своих сокровищ, он отправился вглубь страны.

  Вступив в мятежную страну, Артаксеркс вновь показал свою жестокость, начав карать египтян за все ими содеянное зло в отношении персидской державы. Многие города Египта были преданы разграблению, храмы опустошены, а укрепления вокруг городов были срыты.

  И вновь Багой верой и правдой служил своему повелителю, лично возглавив гонения на непокорных царю египтян. Без колебания разрушал он их жилища, опустошал и разрушал храмы, предавал смерти всей тех, кто только не пожелал принести покорность новому владыке страны.

  По приказу царя, Багой возглавил войско, отправившееся на юг для поимки беглеца Нектанеба. Разбитый фараон укрылся в Фивах, но едва стало известно о приближении персов, как он поспешил укрыться за нубийскими порогами не дожидаясь, погони.

  Судьба изгнанника была печальной. Радушно приняв беглеца у себя во дворце, местный правитель поспешил избавиться от Нектанеба обычным для тех времен способом.

  Во время очередного пира в честь дорогого гостя, черные стражники ловко накинули шелковую петлю на потерявшего осторожность беглеца, доверчиво развалившегося на мягких подушках, созерцая возбуждающие танцы нубийских девушек. Обмякшее тело было незамедлительно сброшено в один из потайных колодцев дворца нубийского правителя. В его глубине находились нильские аллигаторы, в чьих желудках нашел свое последнее пристанище фараон Нектанеб.

  Вместе с ним тот же путь совершили его два сына и ближайшие слуги, которых для нубийского владыке не было никакого смысла оставлять в живых. На другой день было официально объявлено, что дорогой гость отбыл на юг, где его следы полностью затерялись.

  Таким образом, все египетские сокровища достались нубийцам, за исключением той части, которую предусмотрительный Нектанеб, отправил вместе со своим побочным сыном Мефреном в Грецию, много лет назад. Молодой человек совершил длительное путешествие по городам Эллады, прежде чем осел в Амфиополе, дожидаясь вестей с далекой родины.

  Узнав о покорении Египта, он с нетерпеньем стал ждать своего отца, но так и не дождался его. Мефрен вскоре погиб под мечами солдат Филиппа македонского взявшего штурмом этот богатый портовый город.

  Узнав через шпионов о подлинной судьбе беглого правителя Египта, Багой с чистой совестью покинул Фивы, стремясь поскорее принести эту радостную весть Артаксерксу, но по прибытию в Мемфис его ожидал страшный удар.

  Пока египтянин отсутствовал, гоняясь за фараоном, к которому у того были свои личные счеты,  персидский владыка продолжал репрессии в отношении своих новых подданных и в своей жестокости перегнул палку. Стремясь унизить религиозные чувства египтян, он посягнул на их живого бога, быка Аписа.

  Выехав из своего дворца, Ох столкнулся с процессией жрецов и людей, ведущих живого бога в его храм. Узрев оскорбление царского величия в том, что процессия перекрыла ему дорогу, Артаксеркс пришел в ярость и, схватив у оруженосца секиру, раскроил нечастному животному его правое бедро.

  Ободренные столь смелым поступком своего царя в отношении чужого бога, телохранители из числа «бессмертных», немедленно добили бьющегося от боли поверженного идола, вместе с сопровождавшими Аписа жрецами.

  Негодующие крики участников процессии и сопровождавших их людей, Артаксеркс расценил как начало бунта и отдал приказ сопровождавшим его секироносцам и греческим гоплитам об истреблении мятежников. Пожелания царя было незамедлительно выполнено, благо большинство сопровождавших процессию людей были безоружны.

  К пролитию крови своих единоверцев, Багой отнесся спокойно, но вот унижение и убийство живого бога, потомок блистательных фараонов простить царя не смог.

  Сводный брат уничтоженного Нектанебом I претендента на египетский трон, Багой бежал из страны, поклявшись жестоко отомстить всем своим обидчикам и вернуть себе власть над страной. Единственной силой способной помочь ему исполнить свою клятву были персы, и он без долгого раздумья пошел в прислужники к Артаксерксу. Так начался его долги и непростой путь отмщения.

  Пока интересы персидского царя полностью совпадали с интересами египтянина, он был его самым преданным слугой. Трудно было найти среди окружения царя человека, который выполнял волю царя также быстро и решительно, чем египтянин Багой. Благодаря этому, он быстро возвысился и стал близким царю человеком.

  Оказавшись в Египте, Багой легко мирился с жестокостью Артаксеркса, умело извлекая из неё свою выгоду из обрушившегося на Египет несчастья.

  Умело играя на чувствах царя, он подставил под мечи персов многих обидчиков его семью. За короткий срок погибли все, кто когда-то приложил руку к поражению его брата в борьбе с Нектанебом за верховную власть над Египтом.

  Во многих репрессиях, ради укрепления доверия царя он принимал участие лично. Без малейшего сожаления он убивал мужчин и женщин, жрецов и сановников, военных и начальников тайной стражники, их родных и близких. Все они испили чашу мук и страданий, как некогда их испил молодой Менкаур, спешно покинувший страну через Синай.

  Решимость Багоя в пролитии крови своих соотечественников укреплял тот факт, что все его близкие были казнены или убиты по приказу фараона Нектанеба II, стремившегося полностью обезопасить себя от возможности появления новых претендентов на престол.

  Ради утоления своей мести он, не колеблясь, отправил бы на плаху палача половину страны, но вот убийство живого бога, в уважении и почитании к которому он был воспитан с детства, Багой простить не мог. С этого момента, Артаксеркс Ох был обречен на смерть.

  Благодаря своему высокому положению вблизи царя, Багой мог вполне устроить нападение на Артаксеркса религиозного фанатика или отравить владыку Персии. Однако у евнуха были более масштабные планы и замыслы. К тому же он предпочитал подавать месть в холодном виде.

  Приняв столь важное и бесповоротное для себя решение, царский советник позаботился, о своем побочном сыне. Его мать, танцовщица, скончалась в родах и Багой, оставил младенца накануне своего бегства из Египта в надежной и верной семье.

  Пользуясь своим высоким положением, он отдал мальчика в жреческую школу при храме бога Тота. При этом действовал Багой хитро, через третьи руки, что не позволяло жрецам понять, чья высокая воля стоит за этим решением.

  После египетского похода прошли годы, но желание Багоя отомстить Оху за смерть Аписа лишь только укрепилось. Оставаясь по-прежнему внешне верным и преданным своему господину, он с каждым днем все отшлифовывал и отшлифовывал свой тайный инструмент возмездия, стремясь создать его все более и более ужасным и изощренней.

  По прошествию лет он сделался правой рукой шахиншаха. Вместе с ним, Багой внимательно слушал доклад своего тайного персидского осведомителя, прибывшего в Сузы с сообщением о положении дел в Греции после победы македонского царя при Херонеи.

  Артаксеркс принял шпиона в малом тронном зале, гордо откинувшись на резную спинку кресла и властно уперевшись ногами в маленькую тронную скамеечку. Его мощные руки, грозно лежавшие на ручках трона, украшали два массивных золотых браслета, искусно оправленные большими сапфирами, любимым камнем повелителя.

  В отличие от своего отца, правитель персов терпеть не мог колец и перстней, и единственная золотая печатка, украшавшая его указательный палец, была данью традиции. Ею, персидские цари утверждали свою царскую волю написанную писцами для подданных.

  Черные густые волосы пятидесятилетнего правителя, аккуратно уложенные на голове вместе с тщательно расчесанной бородой, уже имели отметки седины, но они его нисколько не портили. Вместе с пронзительным энергичным взглядом, они составляли образ, который, по мнению, как самих персов, так и прочих народов персидской державы, олицетворял подлинного властителя этого огромного царства.