Ко мне на консультацию однажды пришла мама с пятилетней дочерью. Ее запрос был даже немножко мистическим. Со слов матери, дочь начинала биться в истерике каждый раз, когда мама (именно мама, никто другой) подходила к окну, стояла или сидела рядом. Истерики и крики «отойди» продолжались уже несколько месяцев. Я, как любой профессиональный психолог, в первую очередь решила поработать детективом.
– В последние время у вас в семье были какие-то инциденты, связанные с окном? – спросила я у мамы.
– Да нет, ничего необычного. Даже не знаю, чего она вдруг. Хочется, чтобы уже прекратила, невозможно с ней рядом находиться! Сил моих нет!
– Может, мультики или сказки с каким-то беспокойным сюжетом увидела? – не сдавалась я.
– Да нет, говорю же вам, я ей мультики вообще не включаю. А сказки только добрые читаем, про дружбу. Там нечего бояться. Я потому к вам и пришла, что не понимаю, откуда это взялось.
Я решила не тратить время на разговоры с «ничего такого не помнящей» мамой и познакомиться поближе с девочкой. Мы стали играть в «семью» с помощью песочницы и набора фигурок в моем кабинете. Когда строили домик для семьи, я как бы невзначай спросила: где в этом доме будут окна, какой из них будет вид, может ли мама подойти посмотреть? Да-да, я – само коварство. Реакция девочки не заставила себя ждать. С тревогой в голосе она начала говорить, что маме к окнам подходить нельзя. На закономерный вопрос «Почему?» девочка выдала шокирующий и жутковатый ответ. Она сказала: «Потому что, если маме будет грустно или мы себя будем плохо вести, мама может уйти в окно. Поэтому всем нужно вести себя хорошо и маму к окнам не пускать».
Если бы можно было поднять брови за физические пределы лица и головы, в принципе, я бы это сделала.
Склейка: мы снова разговариваем с мамой. Я спрашиваю:
– Откуда у ребенка могла появиться фантазия, что вы выпадете из окна из-за ее поведения? Вы запугивали ее этим?
Мама поднимает глаза к потолку и, шумно вздыхая, говорит:
– Ну конечно, опять виновата я! Я не говорила ей, что выпрыгну. Просто показала на мишку, который валялся на полу уже неделю, и сказала, что ему грустно. Мол, хозяйка за ним не следит, поэтому он уходит к другой хозяйке через окно. И выбросила его нахрен, задолбал он меня. Зато знаете, как она хорошо убираться стала?! Никакие разговоры не работали, а это сработало! Теперь, когда она начинает канючить, я ей говорю: ты хочешь, чтобы я тоже, как мишка, ушла? Тебе меня не жалко? Ну неужели из-за этого она так истерит?! Я же не истерю из-за того, что на моей шее вся семья сидит, и никто даже спасибо не скажет!
Жертвенное поведение матери в отношениях с детьми отличается от гиперопеки. Такая мать не контролирует каждый шаг ребенка и не оккупирует его личное пространство. Однако абсолютно все, что она делает, считается подвигом, достойным нестихающих оваций до намозоленных ладоней.
Но! Если бы речь шла лишь о гордости за свои материнские заслуги, мы бы и не думали называть такую маму жертвенной. Главный компонент этого материнского сценария – уверенность в том, что получает она меньше, чем отдает. Более того, отдавать ее вынуждают коварные кровопийцы и паразиты, которым повезло встретить такую любящую, самоотверженную женщину, всю себя бросающую на алтарь семьи и детей.
Важный нюанс: матушка-природа наделила каждого ребенка особой привязанностью к значимым взрослым. Это нужно, чтобы ребенок быстренько адаптировался к тому, кто ему достался в «родительской лотерее». И вызывал у родителей желание и дальше его растить, кормить и сохранять ему жизнь. А матерей та же сила наделила фокусом, помогающим превозмочь все возможные выходки ребенка. Срабатывает этот фокус не всегда, но регулярно. Потому что даже матушке-природе понятно: не спать, не есть и вообще не жить ради кого-то вечно орущего будет сложновато. Нужно добавить в организм женщины гормональный эликсирчик – пусть она поверит, что все это любит.
Но матушка-природа даже не догадывалась, чем может обернуться эта безобидная схемка, если мать ребенка по какой-то причине окажется жертвенной натурой. В таком случае попытки природы создать нечто, надежно связывающее ребенка и мать, приводят к иному результату. А именно – к появлению у ребенка постоянно растущего и угнетающего чувства вины и невозвратного долга за все, что мать для него делает. Такая мать постоянно подчеркивает свои жертвы ради детей.
Американский психолог Лианн Томас в статье «Проблемы эмоциональной зависимости в детско-родительских отношениях» (Journal of Child Psychology, 2018. Ссылка: journalofchildpsychology.org/thomas) подтверждает это: «Такие матери склонны создавать эмоциональный долг у ребенка, что впоследствии может привести к постоянному чувству вины, даже в ситуации, когда ребенок не сделал ничего плохого».
По сути мама становится коллектором, вечно преследующим даже взрослых детей и пишущим на дверях в их личные границы красной краской слово «должник». А ребенок, в свою очередь, как настоящий пользователь микрозаймов и банковских кредитов, никак не может понять, в какой момент утратил контроль и залез в долги по уши.
Кроме того, как мы знаем, должники имеют свойство испаряться, когда приходит время платить по счетам. Так и взрослые дети жертвенных матерей перестают отвечать на звонки, приезжать в гости, поздравлять с праздниками.
Не потому, что не любят маму, а потому, что любое соприкосновение с ней оборачивается скандалом и обвинениями в недостаточной благодарности – то есть в невыплаченных долгах. Но бывает и по-другому.
Моя подруга со своим уже бывшим мужем долгое время, даже после свадьбы, жили у свекрови. И речь не о просторной квартире, где всем хватало бы места на личную жизнь на любой громкости и без оглядки. Дело было в двухкомнатном гнездышке, вмещавшем троих взрослых и ребенка семи лет. «Ну и что тут такого? – скажете вы. – Все так живут, квартиры же на дороге не валяются! А снимать тоже не вариант, чужой тете деньги отдавать. Лучше уж на отпуск накопить». Все эти аргументы работали в семейной жизни моей подруги ровно до тех пор, пока не стало понятно: они с мужем уже заработали достаточно, чтобы купить свою квартиру и в ближайшее время в нее переехать. Тут-то и началась симфония уклончивых ответов мужа на закономерный вопрос: «Почему мы все еще здесь живем?» Когда закончились все в мире фразы вроде: «Еще не время», «Я навожу справки, где лучше брать жилье», «Нужно подкопить на ремонт», – и прочие способы тянуть, моя подруга устроила мужу допрос с пристрастием. И выяснила вот что: в личных разговорах мама, вырастившая его одна, вздыхала, всхлипывала и неоднократно изрекала страшные пророчества. Согласно им, она тотчас после переезда любимого сына умрет – не от тоски, так от болезни. По маминым данным хворь должна была сразить ее аккурат в тот миг, когда последние трусики и носочки сыночки будут упакованы в чемодан и перевезены на его отдельную предательскую территорию.
Моя подруга, будучи взрослой женщиной, понимала: свекровь, безусловно, тревожится перед новым этапом. К тому же впереди маячит перспектива исследовать свою жизнь на предмет других смыслов, кроме воспитания сына. Однако муж не только этого не понимал, но и беззаветно верил, что переездом он маму убьет навсегда. А еще – что должен ей за все ночи бессонные и силы в него вложенные. Что мама осталась одна лишь ради него, поэтому бросить он ее не может. Готов приезжать к семье в новую квартиру в гости, но жить будет с мамой, пока та не почувствует готовность его отпустить. Не понимал он и того, что отпустить может лишь он сам. Мама этого по доброй воле не сделает до самой смерти и даже после будет являться во снах и обвинять сына в том, что он мало и плохо скучает по ней.
Главный изюм воспитания жертвенной матерью в том, что вина грызет ее взрослого ребенка с особенной силой именно в моменты наибольшей радости в жизни. Эти мгновения хороши как раз потому, что связаны с кем-то или чем-то, кроме мамы. Но они пугают, потому что искра радости сменяется обжигающим пламенем вины за счастье вдали от матери. Такое счастье кажется незаконным или скрытым из жадности, от нежелания возвращать матери бесконечный благодарственный долг.
Ниже я приведу несколько признаков жертвенной матери. Как говорили в КВН, когда я в него играла, «смотрим, узнаем себя». Или своих мам.
1. Беспрерывное самопожертвование. Согласно исследованиям семейной системы (Минухин, Боуэн), самопожертвование часто становится способом скрытой манипуляции для получения одобрения или контроля над теми, ради кого эти жертвы якобы приносятся. Чем больше жертв – тем больше прав на контроль и требований соответствовать ожиданиям жертвующей матери в любой момент. «Я отказалась от новых туфель, чтобы тебе пеленки купить! А теперь ты уезжаешь жить в другой город и будешь работать там кем захочешь? Сердца у тебя нет!»
2. Манипуляции и уличения. Как мы уже говорили, жертвенные матери часто используют механизм «эмоционального долга» для контроля отношений с ребенком и удержания его в нужном для себя положении. «Не надо оправдываться, что ты работаешь! Ты уже два дня мне не звонишь! Так и скажи: тебе на меня наплевать, ты просто хочешь от меня избавиться. Раз у тебя нет 15 минут на телефонный звонок человеку, который все свое время тебе отдал!» Вина позволяет такой матери в любой момент предъявить вам счет на оплату ее материнской жертвы. Сложность в том, что ни картой, ни наличными эта оплата не принимается – только безропотным служением маминым желаниям и ожиданиям.
3. Игнорирование своих потребностей. Бегство от собственных потребностей к потребностям других характерно для людей с низкой самооценкой и созависимыми паттернами. Простыми словами: ровно настолько, насколько жертвенная мать умеет отдавать, настолько же она не умеет и не желает что-то брать для себя. Даже когда есть возможность, даже когда дают, даже когда она уже совершенно истощена. Особенно когда истощена. Она продолжает отдавать на износ, ведь чем дальше она от своих потребностей – тем больше жертва, тем сильнее контроль. Такие мамы – чемпионки мира по количеству произнесений фразы: «Ой, нет, спасибо, у меня еще…» – и бесконечный список дел, которые запросто можно было бы отложить, делегировать, отменить. Но это НЕВОЗМОЖНО (произносить с надрывом).
«Думаешь, я не хочу часок полежать, отдохнуть?! Хочу! Но я ради тебя квартиру намываю с утра до вечера, чтобы ты не болел и не пропускал твои любимые занятия!» Это транслирует ребенку модель подавления собственных желаний как единственно возможную. Когда настанет время, он должен будет смиренно пожертвовать своими ради мамочки.
4. Ожидание сверхблагодарности и абсолютного признания. Это связано с внутренним конфликтом между желанием заботиться и страхом не добиться взаимности. Жертвенная мать ожидает отвержения и не верит, что может быть нужна кому-то без своей бесконечной жертвы. В этом ее трагедия. Такая картина мира, к сожалению, формируется не случайно, а в результате определенных событий детства, о которых мы еще поговорим в этой книге. Парадокс еще и в том, что страх отвержения жертвенной матери со временем становится самосбывающимся пророчеством. Дети и другие близкие люди, во имя которых она совершала подвиги и закладывала свою жизнь, устают быть должниками. Они начинают потихоньку увеличивать дистанцию между собой и «героиней», что, в свою очередь, позволяет ей торжественно вытащить из кармана уже давно заготовленный вывод о том, какие они все неблагодарные!
5. Вечный отказ от всегда «несвоевременной» помощи. Всем видом давая понять окружающим, что ей нелегко, жертвенная мать отказывается от любых предложений помочь. Она попросту лишает людей возможности заранее отработать то, за что они впоследствии будут должны. Отказывается такая мать тоже нетривиально: со вздохом и охом, отводя глаза, тихим голосом сообщая, что «уже не надо», «тут осталось-то», «проще самой сделать». Профессиональная жертвенная мать самим отказом отгружает ребенку тройную дозу вины: одно дело – не знать, что матери нужна помощь, а другое – видеть, как она страдает, но не спохватиться вовремя. Хуже только не уговаривать мамочку после отказа все же принять помощь, а молча уйти, подтвердив свое звание севшего на шею паразита.
6. Демонстрация обиды и полное ее отрицание. Венец коллекции признаков жертвенной матери – ее потрясающий талант обижаться. Обида обычно состоит из двух ингредиентов: злость к другому и жалость к себе. Злость эта обязательно должна быть скрыта на 95 % фразами «все в порядке», «не обращайте внимания» и т. п. Но те 5 %, что торчат из-под маски «все принимающей героини», обычно невозможно не заметить. Это саркастичный тон и резко изменившаяся громкость речи, стертая с лица улыбка и отстраненный вид, буквально кричащий: «Заметьте, что я тут полностью отсутствую!» Стоит отметить, что обиду такие мамы чувствуют вполне всамделишную, потому что сами и нарушают баланс «брать-давать», оставляя себя на обочине жизни по доброй воле. Как уж тут себя не жалеть? Редкая жертвенная мать осознает свои истинные выгоды от такого положения вещей. Поэтому обида может много лет быть способом наказывать близких за то, что они не выбирают страдания и ограничения своим единственным сценарием жизни. В отличие от нее – великомученицы.
Если честно, я искренне сочувствую и самим жертвенным матерям, и их детям. Я знаю, что огромное количество времени они дружно проводят в неиссякаемом напряжении и поиске неопровержимых доказательств любви друг друга и друг к другу. Самое грустное, что прервать этот процесс жертвования и попыток вернуть долги можно лишь категорически и твердо отказавшись поддерживать существование этого порядка в отношениях.
Если вы перестанете играть роль должника, то вынудите жертвенную мать столкнуться с ситуацией, когда ее сценарий больше не работает так, как ей бы хотелось.
Что делать дальше – обижаться или адаптироваться к новой реальности – решать только ей. Это, как правило, один из самых сложных моментов в попытке перенастроить отношения с жертвенной матерью – наблюдение за тем, что происходит с мамой, когда ей не дают быть полноценной жертвой. В этот момент все, что она говорила и делала раньше, будет умножено на 100 и выдано вам в самой обвинительной, стыдящей и демонизирующей вас форме.
Почему так? Да потому что новые паттерны поведения, к сожалению, не растут так же быстро, как цены на такси с первой каплей дождя. Им (паттернам, а не ценам) нужно время для прорастания вглубь уже существующих и проверенных временем нейронных связей. Вспомните себя в момент, когда что-то привычное и всегда дающее вам удовлетворение вдруг перестало работать. Например, кофейня, где вы много лет день за днем брали кофе в одно и то же время. Однажды утром вы пришли и обнаружили объявление на двери: «К сожалению, мы не можем больше продавать вам кофе. Эти отношения токсичные и приносят нам страдания». Пример, конечно, утрированный, но даже если кофейня неожиданно молча закроется, уверена, вам понадобится время, чтобы привыкнуть к новому раскладу и найти новое надежное местечко с вкусным кофе.
Жертвенная мать, которой перестают поставлять топливо для новых жертв, страдает, обижается, разочаровывается и ощущает себя преданной по-настоящему. Все это вас ни к чему не обязывает. Но и не делает ситуацию проще. Ведь когда кто-то по-настоящему на вас обижен, вы, обладая даже граммулечкой эмпатии, ощутите скребущее чувство вины, от которого очень хочется избавиться. А как это сделать? Выход на первый взгляд один – снова стать удобным для мамы, больше не вынуждать ее в муках рожать новую версию себя, более независимую и самостоятельную. Или…
Вам все еще сложно справиться с чувством вины? Вы пока не совсем свято, но все же верите в долги за мамины жертвы? Или может, вы уже начали вслух сомневаться в адекватности материнских претензий и прямо сейчас испытываете на себе всю мощь мамулькиных обид и манипуляций? Тогда вам может помочь следующая практика.
Наибольшую проблему в таких ситуациях представляет путаница в теме авторства и ответственности. Благодаря дезориентации уже взрослого ребенка в этом вопросе жертвенная мать может и дальше совершать привычные ей поступки. И при этом рассчитывать на то, что жертвы, принесенные ею по собственной воле, продолжат по мановению волшебной палочки становиться ответственностью и долгом ее детей или других окружающих. Нужно разрушить эти чары или хотя бы усомниться в подлинности годами рисуемой для вас картины. Порой даже к этому шагу дети жертвенных матерей продираются сквозь терновые кусты из чувства вины. Чтобы это сделать, позвольте себе прямо сейчас, во время чтения этой книги, одну фантазию.
Представьте себя в центре круга. Его размер не должен быть больше двух метров, цвет и прочие характеристики выбирайте на свой вкус. О, каких только кругов не бывает в нашей воображляндии: и зеленые светящиеся, и оранжевые, горящие огнем, и черные с шипами, и белые, нарисованные краской. Правил тут нет – любой круг, в центре которого вы стоите, подойдет. А затем нарисуйте в своем воображении подобный круг и для мамы. Она стоит отдельно от вас в центре своего круга.
Ваш круг – это и есть ваша личная граница. Внутри нее находитесь вы и все то, за что только вы (и никто, кроме вас) несете ответственность: ваши мысли, чувства, ожидания, ощущения, желания, потребности, фантазии и действия. Соответственно, мамин круг – это черта, внутри которой ЗОНА ЕЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И ВЛАСТИ.
Не торопитесь, прочувствуйте вашу с мамой ОТДЕЛЬНОСТЬ в этой визуализации. Даже если, читая мои описания отношений с жертвенной матерью, вы активно стучали по дереву со словами: «Не дай боже, еще этого не хватало», – умение ощутить себя по-настоящему отдельным от другого и очертить собственные границы еще никому не помешало. Дайте себе время и прислушайтесь к чувствам по поводу вашей отдельности. Вы в своем круге власти и ответственности, а мама – в своем. Вы можете встретить как приятное чувство свободы и легкости, так и тревогу, доходящую до панического страха оказаться самостоятельным взрослым человеком. Какими бы ни были ощущения – они уже служат материалом для работы с психологом или вашего самостоятельного продвижения в теме сепарации.
Главная часть упражнения в том, чтобы буквально визуализировать, как вы выносите из своего круга власти и ответственности все решения и жертвы, которые вам никогда не принадлежали. Пусть даже со слов мамы они были ради вас. Мамино решение не работать, отказывать себе в личной жизни, покупать вам все самое лучшее… Если вы действительно получали от этого какие-то бенефиты – оставьте их внутри своего круга и признайте своими. А вот причину чувства вины – ответственность за решения, которые принимали не вы – буквально сложите в чемодан и вынесите. Представьте, что подкатываете этот чемодан с маминой ответственностью за ее решения к ее границам, а сами возвращаетесь в центр своего круга. А дальше – ее дело: принимать или не принимать тот факт, что это были ее решения, и ОНА ТОЖЕ ПОЛУЧАЛА ОТ НИХ СВОЮ ВЫГОДУ.
Важно помнить (сейчас дышите глубже), что никто никогда не делает ничего ПРОСТО ТАК. Даже самый бескорыстный альтруист в мире творит добро, потому что САМ ПОЛУЧАЕТ ОТ ЭТОГО КАК МИНИМУМ КАЙФ.
Вообще, очень часто хотеть и делать что-то для себя – это полезно и классно, в том числе для всех окружающих вас людей. Ведь если вы довольны и счастливы, вам будет что отсыпать приятного и для других. При этом не ожидая от них сверхотдачи долгов.