Профессор Эттери открыла два портала. В один она вошла вместе с близнецами, второй был предназначен для меня, Антуана и Мора. Профессор пропустил нас вперед. Первым в сверкающее окно в пространстве шагнул Антуан. Я, не оборачиваясь на Мора, пошла следом.

Едва тело окутало магическим сиянием перехода, мне, как и всегда во время переноса, стало не по себе. Опора под ногами пропала, я ощутила себя невесомой песчинкой… А в следующий миг уже вновь стояла на земле. Голова безумно кружилась, меня мутило. Где-то неподалеку, судя по звукам, прочищал желудок Антуан.

– Я предупреждал, что так и будет, – весело сказал Мор.

Мне потребовалось приложить немалые усилия, чтобы сконцентрировать взгляд на профессоре. Мое тело еще не привыкло к путешествиям с помощью порталов, хоть я и проходила через них на парах.

– Издеваетесь? – сдавленно прохрипел Антуан.

– Нисколько, молодой человек. Просто наблюдаю, как грабли, на которые вы наступили, больно бьют по лбу. Надеюсь, теперь вы усвоите этот урок раз и навсегда.

Антуан раздраженно бухтел, а Мор со злорадством наблюдал за ним.

Я же хоть и не выворачивала желудок наизнанку, но чувствовала себя ничуть не лучше Антуана. И не только физически…

– Где мы? – спросила я, чтобы заполнить тишину и прогнать неловкость, которую испытала, когда наши с Мором взгляды встретились.

Вся наша троица оказалась в просторном зале, где больше никого не было. Деревянный пол и стены создавали ощущение деревенского домика. Его усиливали плетеные кресла, между которыми устроился столик с вазой. От букета в ней исходил сладкий запах весны.

Но ощущение уединенного тихого местечка лопнуло, стоило выглянуть в окно. За ним на людной улице кипела жизнь.

– Мы в гостинице, которую держит моя старая знакомая. К слову, пойду найду ее. Вы со мной?

– Нет, – мотнула головой я и шагнула к ближайшему креслу. Хотела отдохнуть в компании Антуана.

Я была уверена, что он тоже решит остаться здесь, но Антуан удивил, сказав:

– Я пойду.

– Вы уверены? – вскинул брови Мор. Мол, «может, отдохнете после перехода?»

– Уверен. Если продолжу тут стоять, то меня снова вырвет… От запаха. Да и хочу тряпку попросить, чтобы убраться…

И он грустно кивнул за кресло.

Гадать не приходилось, чтобы понять, о чем он говорит.

Я сморщилась от отвращения и тяжело вздохнула. Теперь оставаться одной в этой комнате как-то уже не хотелось.

– Пойдемте. – Я по широкой дуге обогнула кресло, у которого стоял Антуан, и первая выскочила в коридор.

Вскоре мы всей троицей во главе с Мором направились в главный зал. Профессор, похоже, уже бывал здесь раньше, так что плутать не пришлось.

– Напоминаю, что при посторонних мы должны вести себя как семья. Помните ведь?

– Да, господин Люцмор, – в унисон протянули мы с Антуаном заученную фамилию, которая, по легенде, принадлежала нашему «отчиму».

Мы же с Антуаном носили «родную» фамилию Сирин. Имена для удобства остались прежними.

Знакомая Мора – владелица гостиницы – оказалась дородной женщиной-полукровкой. На ее смуглой коже тут и там проглядывала алая драконья чешуя, а из-под платья показывался шипастый хвост. В остальном Карин, так звали хозяйку, взяла больше от человеческой крови.

Она показала, где наши комнаты, и проводила в столовую. Это был небольшой, но уютный зал, где мы наконец позавтракали.

– Твои ученики? – Карин, придерживая пустой поднос, с улыбкой обратилась к Мору и кивнула на нас с Антуаном.

Мы втроем как раз только-только закончили с едой.

– Мои практиканты. – Мор отложил столовые приборы. – Сегодня вечером отправимся к месту закрытия их первого разлома.

Мы с Антуаном переглянулись, скривив недовольные мины. Ага, так уж первый разлом! Стараниями Мора мы уже прошли крещение огнем, но вмешиваться в разговор старых знакомых не стали. Поблагодарили за кров и еду и поднялись из-за стола, оставляя Карин и Мора поболтать.

– Ох, помню свои первые разломы, – хохотнула Карин. – Мы с тобой на практике вместе их закрывали, помнишь, Люц?

– Как такое забыть?

Мы с Антуаном уже покинули столовую, когда до моих ушей донеслось:

– Я рада, что ты сумел вырваться из Далитта, Люциус. То, что с тобой случилось… несправедливо. Ты ведь там повредил ногу?

Я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Антуан озадаченно обернулся на меня. Я приложила к губам палец и замерла. Мой спутник неодобрительно покачал головой, как бы говоря: «Ай-яй, Лирида! Подслушивать нехорошо!» Однако сам он уходить тоже не спешил.

– Нога… – Мор вздохнул. – Ерунда по сравнению с тем, что происходит на оскверненных землях. Никому не пожелаю попасть туда.

– Но ты попал, – озабоченный голос Карин позволил ярко представить, как полукровка касается плеча Мора и с поддержкой сжимает его. – Мне жаль, что так вышло, Люциус. Но все ведь уже кончилось, да? Ты больше не вернешься в Далитт?

– Увы. Вернусь, как только ребята сдадут практику. Может, мне позволят задержаться на время их экзаменов…

Я прикусила губу, понимая, почему Мор хочет остаться на этот период.

После экзаменов я сразу отправлюсь на ритуал становления оракулом. Разумеется, Мор желает увидеть этот процесс собственными глазами.

– Нечестно, что ты страдаешь из-за какой-то девчонки!

Я покосилась на Антуана. Он застыл рядом с таким же недоумением на лице.

– Карин, – и снова тяжелый вздох, – дело не в «какой-то девчонке», а в том, что я хотел, чтобы все было правильно и справедливо.

– И теперь из-за этого расплачиваешься собственной жизнью! Тебе уже тридцать, но ни семьи, ни любимой. Я права? И этим все не ограничится. Люц, тебя же убьют рано или поздно! Будь то исчадия или отшельники мертвых земель!

– Уж скорее я умру, закрывая разлом, – хмыкнул Мор, а затем послышался звук легкого удара.

Похоже, Карин стукнула Мора по плечу.

– Это не смешно. Ты даже не понимаешь, что тебя сослали на верную смерть!

– Если верить бумагам с приказом, то меня отправили изучать разломы, – с привычным безразличием поправил Мор, а Карин раздраженно зарычала. И было в этом звуке больше от драконорожденной, чем от человека…

– Опять играешь шута?

– Я просто смирился. Зачем травить душу мыслями о смерти? К тому же некромантам к ней не привыкать.

– Смеешься?

– А ты разве слышишь, что я смеюсь? – абсолютно серьезно спросил Мор. – Просто пытаюсь быть оптимистом. Может, мне удастся выжить…

– Лучше бы тебе думать о другом.

– И о чем же?

– О том, как обойти приказ. Никто не оставался в Далитте так долго, как ты. Сколько лет ты провел в тех землях? Сколько проведешь еще?

– По бумагам – пока не найду иной способ закрывать разломы.

– Ты, как и я, понимаешь, что это невозможно. Понимаешь, что твоя жизнь кончится там, среди обломков и костей, если не сбежишь.

Антуан потянул меня за руку в сторону коридора. Было ясно: то, что мы услышали, совершенно для нас не предназначено.

Однако я вырвала запястье и покачала головой. Не пойду.

Антуан округлил глаза и одними губами произнес:

– С ума сошла?

Но я упорно стояла на своем.

Мор за стеной рассмеялся.

– И куда же я сбегу, Карин? Как?

– Ты писал, что со студентами отправишься в «Снежный пик». Я знаю этот постоялый двор, он находится на склонах гор, за которыми – Ледяной океан. Если ты готов, я могу попросить своих родных с драконьих земель помочь тебе. Драконорожденные сумеют открыть портал, на их острове ты будешь в безопасности.

Я затаила дыхание в ожидании, что ответит Мор.

Но тут в коридоре громыхнула дверь, внутрь вошел какой-то незнакомец и уверенным шагом направился в столовую. На нас с Антуаном он посмотрел лишь мельком и двинулся дальше.

– У меня постояльцы, – вздохнула Карин, а Мор что-то ответил. Не услышала из-за шагов здоровяка по скрипучему полу.

– Сваливаем, – шепнул Антуан и на этот раз уже жестче схватил меня за руку.

Мы выскользнули во двор, будто воры, которых чуть не поймали. А именно воришкой я себя сейчас и чувствовала…

– Это плохо кончится, – едва слышно шепнул Антуан, и я обреченно кивнула.

* * *

Весь день мы гуляли по столице в поисках подходящей одежды и других необходимых вещей.

Перед тем как отправиться в город, профессор Мор настоял, чтобы мы с Антуаном показали, что берем с собой в «Снежный пик». Его не устроили наши теплые и парадные вещи, поэтому мы еще до полудня отправились за покупками.

В Гаратисе я раньше никогда не бывала, но видела изображения столицы королевства в учебниках. Нужно сказать, они и вполовину не передавали всей красоты самой теплой и цветущей провинции.

Город будто напитался солнцем и ароматом цветов. Дома здесь были построены из светлых камней, почти перед каждым зданием имелся благоухающий сад. Многие здания имели не больше двух-трех этажей, но чем ближе мы подходили к центру, тем выше становились дома.

– Сразу видно, где новый район, да? – Мор с улыбкой поправил круглые очки с темными стеклами.

В тот момент я ему позавидовала – солнце нещадно слепило. Но купить себе такой же аксессуар не выйдет – школа выделила деньги только на самое необходимое. А солнечные очки вряд ли потребуются в холодном Ампло.

– Это вы по количеству людей определили, профес… кхм… господин Люцмор? – оговорился Антуан.

Мор прищелкнул языком и покачал головой. М-да, такие оплошности можно допустить в Гаратисе, но в «Снежном пике» нужно следить за словами. Иначе рискуем подвергнуть тайную миссию угрозе.

– Не только, – шагая между нами вдоль красочной улицы, произнес «отчим». – Нынешний центр стоит там, где пару веков назад были пустынные луга. Их пришлось застроить, когда Далитт пал в битве против древних богов. Оставаться на развалинах люди больше не могли.

«Зато вы живете там уже несколько лет», – грустно подумалось мне.

Я до боли прикусила изнутри щеку. Зря мы все-таки подслушали тот разговор Мора с Карин… Да, мы нашли ответы на некоторые вопросы о самом загадочном преподавателе школы круга луны. Но теперь я неизбежно смотрела на Мора под новым углом.

Выходит, его пребывание в Далитте не добровольная вылазка ради науки. Это ссылка за какой-то поступок?.. И, если верить Мору, профессор не сделал ничего плохого. Даже наоборот.

Внутри начинало закипать чувство несправедливости. Судьба Мора меня не касалась. Мне даже было все равно, сбежит он или вернется в Далитт…

Но я глубоко задумалась обо всем этом. И чем дольше я прокручивала в памяти подслушанный диалог, тем больше новых вопросов рождалось.

Что случилось на самом деле и что будет дальше?

– Лирида, прошу.

Я и не заметила, как мы подошли к нужному магазину. О том, что это элитное заведение, говорил со вкусом построенный фасад и ковровая дорожка, что стелилась от стеклянной двери по ступеням.

Мор галантно открыл передо мной дверь, пропуская вперед. Я благодарно кивнула, но глаза не подняла. Почему-то казалось, что Мор прочтет все по взгляду и поймет: теперь я знаю.

В просторном модном салоне вдоль манекенов уже ходили первые посетители. Богатые леди в сопровождении мужчин в костюмах выбирали наряды: придирчиво осматривали выставленную одежду, трогали ткань и нашитые украшения. Я же даже дышать на здешние платья боялась. Они стоили отнюдь не дешево, у меня денег и на перчатки бы не хватило.

– Ну же, Лирида, не нужно робеть! – Мор положил руку мне на плечо и взмахом руки подозвал работницу салона.

Сам он держался великолепно, будто и правда был рожден аристократом. Хотя… Откуда мне знать? Возможно, так и есть.

Антуан тоже в роль богатого отпрыска вжился прекрасно. Вон, ходил вдоль манекенов, гордо выпятив грудь.

Одна я была не в своей тарелке. И дело даже не в том, что приходилось играть аристократку. Из головы никак не выходил подслушанный разговор.

– Доброе утро, господа! – Миловидная девушка в форменном платье присела перед нами в реверансе. – Что желаете подобрать?

– Платья для моей падчерицы, будьте добры. – Я буквально услышала, как Мор обворожительно улыбнулся.

Щеки девушки тронул румянец, она смущенно отвела глаза от Мора и торопливо пролепетала:

– Да-да, конечно! Сделаю все в лучшем виде! Госпожа, п-пойдемте. Ищете что-то конкретное? Какой повод ожидается?

Так, Лирида, пора брать себя в руки. Если не сейчас, то когда?

– Совершеннолетие. – Я сдержанно улыбнулась и сложила руки перед собой. – Мне на днях исполняется двадцать. Пора выходить в общество.

Мор слегка коснулся моего плеча. Краем глаза заметила, как он одобрительно кивнул.

– О, это прекрасно, госпожа…

– Лирида Сирин, – подсказала я, уже следуя за девушкой к манекенам с повседневными, но очень красивыми платьями.

Почти все они были закрытыми, с длинными узкими рукавами, часть которых заходила на кисти. Мне уже нравилось!

Пока я выбирала платья, Мор сидел на диванчике перед примерочными. Он разрешил мне выбрать несколько нарядов и сделать это самостоятельно, но все же попросил показать покупки. Думаю, он был не совсем уверен в том, что девушка, выросшая в храме, имеет хороший вкус.

Но сложно выбрать что-то неподходящее выдуманному статусу в таком магазине! Здесь идеальным было все!

Антуан заскучал и отправился самостоятельно выбирать себе костюмы. С ним Мор почему-то не пошел. Был уверен, что Антуан хорошо подберет одежду?

Масла в огонь подлила работница магазина, когда помогала мне застегнуть ряд пуговок-горошинок.

– Отчим так волнуется за вас! – шепнула она. – Наверняка ваш выход в свет для него большое событие!

– О… Огромное! – растерянно отозвалась я, глядя на свое отражение. Надеюсь, служанка не заметит, как я побледнела…

– Редко встретишь, что неродной человек так любит чужих детей. Вам несказанно повезло!

Пальчики девушки ловко застегивали пуговки на воротнике. Мне вдруг стало сложнее дышать.

– Д-да, конечно… Но господин Люцмор не видит во мне ребенка.

Эти слова были явно лишними. Мысли вслух, и только мне одной было ясно, что они значат на самом деле.

В отличие от Лириды Сирин я – настоящая Лирида, у которой фамилии нет, – давно перешагнула грань между детством и взрослой жизнью. Двадцать мне исполнилось полгода назад, а сам Мор видит во мне студентку-выпускницу. Никак не свое дитя.

Но служанка об этом, конечно, не знала.

– Что вы имеете в виду? – уже без былой улыбки и даже с некоторой настороженностью спросила она. – Вы близки, но не как… родственники?

Наши взгляды встретились в зеркале, и тогда я поняла, что все плохо. Девушка явно надумала себе такого, о чем я даже помыслить не могла!

– Господин Люцмор пришел в наш дом не так давно, – поспешила сказать я, чтобы окончательно не закопать себя. – Он и не знал, какой я была в детстве.

Служанка заметно расслабилась и снисходительно улыбнулась:

– Но вы все равно для него ребенок, которого он нежно любит. Будьте уверены, это так. Я подобные вещи всегда вижу!

Она закончила с пуговицами и довольно уперла руки в бока.

– Ну вот! Пойдемте покрасуемся, госпожа Сирин!

Она распахнула шторку, и мне пришлось выйти из примерочной и встать перед Мором. После разговора с помощницей почему-то еще меньше хотелось встречаться с ним взглядами, но вариантов не было.

Ни о чем не подозревающий профессор сидел на диване, закинув ногу на ногу, и вежливо беседовал с другой работницей в форменном платье. Она мило улыбалась, ее глаза сияли… Но все внимание Мора моментально оказалось моим, стоило выйти из примерочной.

– Вам очень идет черный, Лирида, – с улыбкой произнес Мор, но глаза его остались серьезными.

Мне показалось, будто в этой фразе был скрытый подтекст. Намек на мое будущее. Ведь оракул Пустоши навсегда будет облачен в ее цвет – черный, как ночь и бесконечность.

– Мы его берем. Лирида, если вы закончили, можем собираться…

– Погодите! – встряла в разговор та самая вторая служанка.

Она подошла ко мне, пристально разглядывая. Она делала это так открыто и цепко, что мне стало не по себе. Я нахмурилась, отшатнулась.

Что происходит?!

Служанка вдруг улыбнулась, обрадованно хлопнула в ладоши и заговорщически произнесла:

– Госпожа Лирида, для такой красавицы у нас есть особый наряд! Как раз вам по фигуре будет, как я смотрю! Примерим?

Я круглыми глазами глянула на Мора. Он моего шока будто и не заметил, спокойно кивнул и распорядился:

– Занесите в примерочную.

Я проследовала туда же. Задернула шторку, чтобы хотя бы на несколько секунд оказаться наедине с собой, и подняла растерянный взгляд на свое отражение.

Почему-то я была уверена, что та служанка поняла, кто я. Будто она почувствовала или узнала, что я – будущий оракул. Будь все так, дела мои оказались бы плохи. На парах по магической истории нам рассказывали, что существует как минимум пять известных случаев, когда будущих оракулов убивали еще до церемонии.

Это делали по разным причинам. Кто-то из-за страха. Люди до сих пор боятся богов после того, что случилось в Артери два века назад. Они часто считают, что оракулы – это риск. Зачем позволять замещать человеческий разум осколком сознания бога?

Узколобые и необразованные личности не понимают, что оракулы – это в первую очередь помощники людей. Богам оракулы нужны, чтобы о них помнили, чтобы подкреплять веру в себя. Не будет веры – не будет богов.

И именно по этой причине происходили другие покушения. Они – попытка ослабить бога или вовсе стереть его из памяти людей и с лица земли.

Не сомневаюсь: если моя личность раскроется, меня попытаются убить именно по этой причине. Многие боятся Пустоши, рисуют ее воплощением зла лишь из-за связи со смертью и загробным миром.

Но это мышление слепцов и трусов.

– Примерьте. – Мне подали наряд, который я без возражений приняла. Развернула… И обомлела.

– Это что, брюки? – удивленно спросила я, разглядывая кожаные штаны, которые наверняка сядут мне точно по фигуре. Уж слишком узкие… – Вы ничего не перепутали? Может, это одежда для моего брата?

Я выглянула из-за шторки и нашла взглядом Антуана. Он уже сидел возле Мора в обнимку с пакетами покупок.

– Что вы, госпожа! Это последний писк женской моды!

– Что-то не верится…

– В столице уже многие так ходят!

Я нахмурилась, но все же припомнила, что видела несколько дам в брюках. Тогда я решила, что это просто слишком женственные мужчины… Но теперь все вставало на свои места.

– Не слишком ли это… вульгарно? – недоверчиво спросила я, а сама глянула на Мора. Тот невозмутимо улыбался. Тогда я попыталась найти поддержку в Антуане, но и тот лишь пожал плечами:

– В «Снежном пике» придется активно отдыхать, сестренка. Может, штаны – не такая уж плохая идея?

– Вот и я так думаю, – кивнул предатель Мор.

Я шумно выдохнула, схватила штаны и все-таки примерила их. И другие несколько вариантов, которые мне принесли… Некоторые были ровно по фигуре, подчеркивая ее достоинства, другие отличались более свободным пошивом, но при этом выглядели не мешковато, а все еще элегантно.

Мне нравилось мое отражение в зеркале, но выходить и крутиться перед сопровождающими меня мужчинами было неловко. А от одной мысли, что мои обтянутые в кожу бедра и ягодицы увидит профессор Мор, и вовсе бросило в жар.

«Вообще-то там еще Антуан!» – напомнил внутренний голос, но внимание одногруппника меня смущало меньше. Особенно после того, что случилось во дворе школы.

Но как бы я ни тянула время, показаться «родне» все же пришлось.

Я никогда не смогу забыть, как по салону разнеслись восхищенные вздохи. Никогда не выкину из головы, как на меня смотрел профессор. Не знаю, заметил ли кто-то еще, как нервно он сглотнул, а затем будто силой заставил себя отвести от меня глаза.

Обман зрения или скулы Мора и правда чуть порозовели?

– Вам очень идет, Лирида, – произнес он, глядя куда-то в сторону.

Мор не смотрел на меня, но смущало это еще больше!

– Выглядишь как разбойница, – хохотнул Антуан.

Я метнула в него колючий взгляд. «Братец» вскинул руки и изобразил, будто ранен метательным кинжалом, угодившим меж ребер прямо в сердце.

К слову, свой кинжал я сегодня прятала на бедре, под юбкой. Сейчас он лежал в примерочной, в груде моей одежды.

– Значит, берете? – раздался за спиной голос одной из служанок.

Я обернулась и увидела женщину у колышущейся шторки примерочной. Она лучезарно улыбалась Мору, который объявил, что брюки мы тоже берем.

Дальше они обсуждали, что мы семьей едем в «Снежный пик». Работницы предложили подобрать теплые вещи: шубку, легкий, зачарованный на сохранение тепла кафтан и такую же шляпку. Мор денег не жалел, поэтому в магазине мы провели еще какое-то время…

Но чувствовала я себя уже гораздо хуже и все оставшееся время в салоне едва заставляла себя наигранно улыбаться.

А все потому, что, пока я крутилась перед Мором и Антуаном, кто-то копался в моих вещах.

Если бы та работница сразу не вызвала у меня настороженности, если бы не колышущаяся шторка примерочной, я бы и не обратила внимания, что мое платье лежало немного не так, как прежде.

Кинжал Пустоши был на месте, но мою тревогу это ничуть не умерило.