– Чем вы оба думали, когда шли туда? – Мор остановился на одном из пролетов лестницы, что спиралью поднималась в башню мужского общежития.

Она была ближе к библиотеке, поэтому сначала Мор решил «проводить» до спальни Антуана. Похоже, доверие к нам у него было такое же крошечное, как мое желание проходить практику именно с этим преподавателем.

– Вы забыли, что уже завтра мы должны быть в Гаратисе?

Мор посмотрел сначала на меня, затем на Антуана. Я выдержала взгляд некроманта. Антуан тоже, но при этом пьяно икнул.

– Боги… – Мор устало потер переносицу, пока мы пристыженно молчали. – Между прочим, напоминаю, что в Гаратис мы отправимся порталом. Вы помните побочные эффекты быстрых переходов?

Троечник Антуан потер затылок, изображая усиленный мыслительный процесс. Я же ответ знала и решила спасти нас обоих от долгой пытки теорией:

– Головокружение. Тошнота. Рвота. В редких случая возможны травмы в виде потери конечностей. В крайне редких – можно угодить в междумирье, которое иначе зовется пустотой или небытием.

Мор удовлетворенно кивнул, а Антуан позеленел. Оттого, что он успел напиться, или от страха?

Профессор тоже заметил реакцию Антуана и устало выдохнул:

– Не беспокойтесь, Антуан. Междумирье вам вряд ли грозит, а вот испытание для вашего желудка… Очевидно, да.

Я скривилась, предчувствуя сложное путешествие. Антуан же раздраженно выпалил:

– Почему вы вообще отчитываете нас? Будто вечеринки не устраивали и раньше! Все студенты знают про тайный зал в библиотеке! Почему досталось именно нам?

Мор покачал головой и медленно продолжил подъем по лестнице. Уже на ходу, вынуждая нас идти следом, он ответил:

– Я вас, возможно, удивлю, но про тайный зал, как и про вечеринки, известно не только студентам. Все преподаватели тоже в курсе ваших… хм… празднеств, которые нарушают законы школы. Однако мы закрывали на это глаза, пока вы не перешли границы.

Мы с Антуаном переглянулись, оба пожали плечами. А затем Мор напомнил:

– Не знаю, что вы там вытворяли, но замок ходил ходуном. Вы перепугали не только студентов, которые остались в комнатах, но и преподавателей. Пол и стены дрожали так, что мы всерьез решили, будто это землетрясение и школа вот-вот рухнет.

Ах вон оно что… Значит, музыкальное изобретение того парня все-таки заметили. Жаль, что не в том ключе, в каком артефактор мог бы надеяться.

– Завтра в шесть утра жду вас обоих во дворе, – прочеканил Мор, а потом, будто опомнившись, вынул карманные часы. Щелкнул ими, открыв, а потом поправил сам себя: – Прошу прощения. Сегодня в шесть утра жду вас готовыми к путешествию.

Антуан страдальчески вздохнул, и я, не удержавшись, повторила.

Мор сделал вид, что не заметил нашего недовольства. После того, как дверь в спальню Антуана захлопнулась за его спиной, мы продолжили путь по пустынным коридорам до женского общежития уже вдвоем.

Путь обещал быть не быстрым. Обычным шагом идти пришлось бы минут пять, а Мор еще и хромал.

Какое-то время мы шли молча. Я уже обрадовалась, что до спальни доберусь без новых переживаний, как вдруг Мор произнес:

– Сегодня во время испытания я почувствовал, как вы влезли в сеть моего заклятия.

В его интонации не было ни намека на недовольство или же на похвалу. Из-за этого я не сразу сообразила, о чем речь…

– Я пыталась помочь Нотт. Сделать это было невозможно, пока существовали стены чар, которые вы возвели.

– И все же только вы додумались покопаться в структуре заклинания. Остальные предпочли положиться на грубую силу.

– Мне хватило ума посмотреть на плоды чужих ошибок, чтобы не повторять их самой, – ответила я, вспоминая, как Антуана отшвырнуло в стену.

В коридорах не было никого, кроме нас. Тишину коридоров, выложенных камнями и освещенных свечами и плавающими светящимися осколками магии, нарушали лишь наши голоса и мерное постукивание трости.

Ночью школа выглядела другой – таинственной и чужой. Или же причина в том, что рядом со мной профессор Мор? И именно он вызывал во мне эти ощущения?

– Вы умны и изобретательны, Лирида, как того и требует ваш статус…

Что-то внутри дрогнуло от этих слов, но я не подала виду, что взволнована. Сцепила руки перед собой и продолжила молча следовать рядом с Мором. Мы не смотрели друг на друга, но шли почти плечом к плечу.

– И именно поэтому я еще больше поражен тем, что нашел вас на той вечеринке.

– Как мой ум может мешать веселью? – попыталась отшутиться я, но не вышло.

– Вы понимаете, о чем я. Не притворяйтесь, прошу. В этом нет смысла, ведь я знаю, кто вы, Лирида.

Тут я не выдержала и все же остановилась.

Мы как раз шли по переходу между корпусами. За следующей дверью – первые комнаты девушек и лестница, ведущая в башню.

Но я хотела, чтобы этот разговор состоялся здесь. В месте, где нас вряд ли смогут подслушать.

– Вам рассказали другие преподаватели? Ректор? – Я сощурила глаза и внимательно, как могла, через полумрак вгляделась в лицо Мора.

Тени подчеркивали его скулы и гладко выбритый подбородок. В глазах, отражаясь, плясали блики от свечей и луны.

– Мне никто о вас не рассказывал. Я все узнал сам.

Это еще что значит?

– Как? – насторожилась я.

Рука потянулась к клинку, который привычно носила на поясе, но сейчас его там не было. На вечеринку я не стала брать божественный артефакт. Но, может, это он меня как-то выдал? Но как? Все жрецы Пустоши носят ее дары. Мой ничем не отличался.

Так в чем же дело?

Пока я металась в догадках и сомнениях, Мор с улыбкой следил за мной.

Я ждала, когда он скажет хоть что-то. Даст хоть какую-то подсказку, но…

– А вы не помните, Лирида? – спросил он, и я окончательно запуталась.

– О чем я должна помнить, профессор?

Мор с интересом склонил голову набок и сделал небольшой шаг в мою сторону. Обе ладони он сложил на набалдашник трости.

Он выжидающе молчал. Давал мне время самой найти ответ на свой вопрос, но его не было. Сколько бы ни старалась, я не могла понять, откуда Мор может знать что-то обо мне? О чем я должна помнить?

– Лирида, как прошло ваше поступление в школу круга луны?

– Что? – обронила я и недоуменно качнула головой. – При чем здесь это?

– Просто расскажите все, что помните.

Это какая-то проверка? Чего Мор добивается?

Сначала я хотела промолчать или соврать, но потом поняла, что в этом нет смысла. Мою главную тайну профессор и так знает. Откуда-то.

– Мне было десять, когда у меня проявилась магия, – начала я. Говорить было проще, если я не смотрела на Мора. Подойдя к окну, я подняла глаза к звездному небу и продолжила: – Я случайно подняла умертвие, которое оказалось привязано ко мне.

– Ваша кошка, – из-за спины послышался голос Мора. Он стоял на прежнем месте. Ни на шаг не сдвинулся.

– Откуда вы знаете? – спросила я уже без особого удивления.

Скелла не была большой тайной, но обычно оставалась в моей комнате. Мало кто из студентов – и уж тем более из преподавателей – знал о моей питомице.

Ясно, что Мор навел обо мне справки. Копать пришлось недолго, ведь у меня мало секретов, как и чего-то личного.

– Впрочем, можете не отвечать, – махнула рукой я. Пальцы впились в подоконник распахнутого окна, в которое загуливал ночной весенний ветерок. – Да, вы правы. Тем умертвием была моя кошка, Скелла.

– И она до сих пор с вами. Верно?

Не оборачиваясь, я кивнула. Мор сделал несколько шагов к окну, но в итоге замер на расстоянии вытянутой руки.

– Вы подняли Скеллу с помощью кинжала?

Ему не нужно было уточнять, о каком кинжале речь. О том самом, который я получила за служение своей богине.

– Нет. Кинжал появился у меня уже после поступления в школу, когда стало ясно, что я останусь магом. Скелла ожила… сама.

Мор задумчиво хмыкнул.

Хорошо ему. Может задавать любые вопросы, хотя не только у него они есть.

– Поразительно. Я слышал, что Пустошь дает своим жрецам особое оружие с пустым камнем души, с помощью которых можно поднимать умертвия. Я был уверен, что это единственный способ надолго призвать разумного мертвого в наш мир.

– Похоже, не единственный. – Я пожала плечами. – Скелла – особый случай. Но я действительно могу воззвать к душе мертвого и привязать ее к камню в своем кинжале.

– Как долго длится эффект?

– Не знаю. Я никогда не пробовала привязывать души.

Короткое молчание било по ушам, пока Мор не спросил:

– Вы не шутите? Жрица Пустоши, которая ни разу не пользовалась своим особым даром?

Особым даром называли способности, которые жрецы получали от своих богов.

Еще пару веков назад отношение к магии и божествам в Артери было иным. Магов боялись, богов почитали. Затем парочка древних безумных богов – Царица Мечей и Вой Ночи – попытались захватить власть и уничтожить добрую половину человечества. Тогда же они были свергнуты, запечатаны и развоплощены, из-за чего возникли разломы и бреши.

Последствия тех лет и спустя два века терзают наш мир. Неудивительно, что люди стали иначе относиться к богам. Не только к тем, кто был действительно виновен в случившемся. Бояться начали всех.

Отток жрецов от храмов оказался огромен. Люди все чаще полагались на свою магию, вместо того чтобы черпать дополнительные крупицы силы от веры.

Но боги не могут существовать без последователей, поэтому они всеми силами борются за них. И особые дары, уникальные для каждого божества, – один из таких способов.

– Не понимаю, что вас удивляет, профессор.

Я резко развернулась, поясницей привалилась к подоконнику и скрестила руки на груди. Мор продолжал сверлить меня взглядом, полным удивления.

– Я со своей богиней не ради силы, которую она дает. Пустошь была единственным, что осталось в моей жизни после… После…

Слова замерли в горле, и это было так странно. Я многие годы спокойно говорила о гибели родителей, которую давно научилась принимать. А сейчас почему-то испытала давно забытую острую скорбь.

Нет… Нельзя! Нельзя позволять себе раскисать!

– Не поясняйте, Лирида. Я все понял. – В голосе Мора слышалось сочувствие, но для меня оно все равно что яд.

Я должна быть спокойна. Непоколебима. Но чужая жалость тому никак не способствовала.

– К чему этот допрос, профессор? И мы, кажется, начинали разговор совершенно с иной темы.

– Просто мне интересен ход вашего мышления. Я никогда не видел будущих оракулов и хочу понять, что вами движет. Что заставляет отказываться от самих себя ради…

– Хватит, – грубо оборвала я и вскинула глаза на Мора.

Профессор выглядел пораженным до глубины души. Я перебила его беспардонно и резко. Вопиющее неуважение, за которое могу получить штрафные баллы на экзамене или практике. Но меня сейчас это мало волновало.

– Зачем вы лезете мне в душу? – спросила, держа прямой взгляд профессора.

И как же приятно было видеть, что не я одна теперь испытываю дискомфорт от этой беседы!

– Буду честен, Лирида, – наконец выдохнул Мор. – Я хочу вас изучить. Именно поэтому вы в моей подгруппе. Именно ради вас я покинул Далитт на срок практики. И, нужно сказать, это было не так уж просто…

Язык чесался узнать почему? Как Мор оказался в Далитте так надолго? Почему уехать стало такой проблемой?

– Не брали выходные несколько месяцев, чтобы все разом потратить их на мою практику? – полушутливым тоном спросила я.

Мор смотрел на меня прямым, нечитаемым взглядом.

Так я угадала? Или дело в чем-то другом?

– Это слишком, – пробормотала я и почти бегом рванула к переходу в женское общежитие.

Мор поймал меня за запястье, заставляя остановиться. Не грубо и больно, но вполне твердо.

– Лирида, прошу… Сейчас вам видится, что вы – бабочка на игле, которую собираются рассматривать под увеличительным стеклом…

– Ох, спасибо! – едко отозвалась я, но все же не ушла. Почему-то было интересно, что он скажет.

– Но уверяю вас, я не собираюсь ставить эксперименты. Просто позвольте иногда говорить с вами, наблюдать, как вы работаете на практике. Позвольте понять вас.

– Зачем? – только и смогла я выдохнуть, глядя в зеленые глаза, полные надежды.

Это был странный разговор. Начиная с того, что он происходил ночью, с преподавателем, которого не было в школе несколько лет. Который приехал ради меня! И заканчивая тем, что Мор знает обо мне слишком много и хочет узнать еще больше.

– Я ученый, – улыбнулся Мор. – А вы – редкий случай. Будущий оракул. И, кстати, вы так и не сказали, как вас приняли в школу.

Я высвободила запястье из чужой руки и задумчиво покачала головой:

– Здесь не о чем рассказывать. Сестры-послушницы обманом привели меня в школу. Ритуал определения уровня силы показал, что я могу стать оракулом Пустоши. Вот и все. Поэтому я здесь.

– Вот и… все? – неуверенно повторил Мор.

Несколько долгих секунд мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Казалось, Мор ждет, что я скажу что-то еще. Но что? Я и так поделилась всем, что помнила.

– Да. Это все, – сказала я и уверенным шагом направилась к башне общежития. – Доброй ночи, профессор Мор. Дальше я дойду сама.

Дверь хлопнула за моей спиной, отрезая от перехода, в котором остался Мор.

Тишина и странное ощущение чего-то неправильного, неестественного окутали меня густым туманом. Но я знала, что оно – лишь яд сомнений, от которого наутро не останется ни следа.