Вечером студенты выпускного курса устроили вечеринку. Все старшие ребята получили загадочные приглашения, которые материализовались у кого в руке, у кого на столе под носом… У меня свернутый клочок бумаги возник прямо перед лицом и чуть не упал в тарелку с ужином.

Девчонки, сидящие со мной за одним столом, хихикали ровно до того момента, пока у них ситуация не повторилась.

– Что за гении эти маги словесности?! – фыркнула одна из моих одногруппниц. – Неужели сложно нормально послание передать, а не в тарелку?!

– Не сложно. Просто они над нами подшучивают, – скривив губы, добавила другая.

Но все недовольство куда-то испарилось, когда мы прочитали послание. У всех оно оказалось одно и то же.

«Привет, выпускник! Знаем, наступил сложный период практики и экзаменов. Но если не выкроить время на веселье сейчас, то когда?

Ждем тебя после второго удара вечернего колокола в тайном читательском зале библиотеки. Только ни слова преподам!»

– Что ж, – улыбнулась девушка, которая возмущалась громче остальных. – Не такие уж эти маги словесности и идиоты…

Весь ужин мы, понизив голоса почти до шепота, обсуждали предстоящую вечеринку. Я хоть и посещала такие мероприятия редко, но тоже оживилась. Хороший веселый вечер перед практикой с Мором не помешает!

Вместе с другими девчонками мы решили, что идти в библиотеку нужно не в учебной форме. Лучше подобрать что-то нарядное, но не переборщить. Это не пары, но и не бал.

Мы соберемся просто поболтать, повеселиться и, может быть, немного потанцевать. Если кому-то из студентов, владеющих магией перехода, удалось выбраться за пределы школы, то у нас будет что-то необычное пожевать и выпить.

Правда, несмотря на наступившее совершеннолетие, я не собиралась пить с остальными. Все же профессор Мор ясно дал понять, что работа начнется уже завтра. Нужно добраться в Гаратис, подтянуть манеры, отточить план…

От одной мысли об этом стало волнительно. Практика – первый серьезный шаг на пути, который я избрала. Нельзя оплошать.

Комната общежития встретила тишиной. Соседки у меня не было. Девчонки как-то побаивались слишком сближаться со жрицей Пустоши. Их можно понять, ведь о моей богине ходит много ужасных легенд. Только вот не все из них правда.

Комната у меня самая обычная. Не тесная, но и не хоромы с бальный зал. Две односпальные кровати сдвинуты. Чего добру пропадать, если ко мне так никто и не заселился? Кровати стояли у окошка, которое выходило на двор. Створки сейчас были открыты, ветер загуливал в гости, играя легкими занавесками… А на подоконнике среди стопок учебников сидела Скелла.

Кошка-скелет вопреки всем законам магии продолжала жить и оставалась со мной.

Я оживила Скеллу случайно, когда только проявилась магом. Но Скелла должна была снова рассыпаться на косточки спустя какое-то время, ведь даже некроманты не способны по-настоящему оживлять умертвия. Однако прошло десять лет, а Скелла все так же рядом.

Мне хотелось верить, что это – дар Пустоши.

Скелла мявкнула и спрыгнула с подоконника ко мне, начала тереться о ноги.

– Ну, привет, красавица. – Я присела на корточки и погладила гладкий кошачий череп.

Но чем дольше я ласкала питомицу, тем труднее становилось удержать на лице улыбку… Ведь я кое-что поняла.

Я так и не спросила у Мора, могу ли взять Скеллу с собой.

Бежать к профессору прямо сейчас я не собиралась. Время уже позднее, солнце село. Да и на вечеринку хотелось бы заглянуть.

– Ты ведь умеешь прятаться? – обратилась я к Скелле.

Та поняла меня сразу же и наглядно показала: умеет. В один миг моя кошка превратилась в крохотную горку косточек, поверх которой лежал черепок. И лишь слабое зеленое сияние в глазницах выдавало, что Скелла все еще тут.

– Вот и умница! Завтра нужно будет повторить этот трюк и немного отдохнуть в моей сумке.

– Мя-а-а-а! – Скелла вновь обрела прежнюю форму, поставила передние лапы мне на колени и потерлась лбом о мою руку.

Вот оно – истинное лицо Пустоши. Жаль, что не многие осмеливаются взглянуть в него и увидеть нечто большее, чем смерть.

Пустошь справедлива, как Великий Судья. Она забирает души в мир мертвых, когда в мире живых им больше не остается места. Но даже в посмертии есть светлое – искупление, перерождение и вечность.

Проклятые стереотипы рисуют некромантов и жрецов Пустоши мрачными и пугающими. Некоторые считают нашу магию уродливой. Но разве может из уродства родиться что-то такое светлое и доброе, как Скелла?

До вечеринки еще было время, и я потратила его на то, чтобы собрать вещи для завтрашнего путешествия и привести себя в порядок. На вечер я выбрала голубое платье чуть выше щиколоток с пышной юбкой и облегающим верхом. Золотистые волосы распустила, чтобы они спадали мягкими волнами почти до поясницы, но некоторые пряди заплела в мелкие косички.

Мне нравилось мое отражение в зеркале. Я выглядела… мило. И совершенно не походила на тот образ, что окружающие обычно рисовали, слыша о природе моей магии. Надеюсь, это поможет по-настоящему расслабиться сегодня и отпустить ситуацию.

Но была в моем облике недостающая деталь…

Я села на пуфик перед туалетным столиком и вынула из выдвижного ящика плоскую шкатулку. Каждый раз, когда открывала ее, мое сердце сжималось.

По правилам будущий оракул не должен иметь привязанностей в мире людей. Все чувства – хорошие и плохие – нужно отпустить, чтобы облегчить свой переход из человеческой формы в иную, полубожественную. Мне придется расстаться со своей личностью и обменять ее на знания и бессмертие, на близость к моей богине.

Но в шкатулке хранилось то, что пока мешало ощутить себя полностью свободной от этого мира.

Подушечки пальцев холодил металл маминого локета. Плоский кулон в форме сердца открывался, а под серебряными створками прятался семейный портрет. Мама, папа и я, еще совсем кроха. Я даже не помню, как этот портрет рисовали. Сколько мне на нем? Годик или меньше?

Все воспоминания о моей семье ограничиваются лишь этим кулоном и смутной сценой из прошлого, в которой незнакомые люди ведут меня в храм Пустоши… чтобы могла оплакать погибших в авиакатастрофе родителей.

Один из первых дирижаблей, которые запустили в Артери, разбился. Какая-то неполадка в механизме унесла жизни моих родных и перевернула мою. Ведь если бы не та траурная церемония в храме Пустоши, я бы вряд ли стала жрицей.

С тоской глядя в зеркало, я надела мамин локет. Я была похожа на нее: те же голубые глаза и пышные пшеничные волосы. Только взгляд какой-то усталый. Одинокий.

Так, нужно завязывать. Как бы грустно ни было, стоит вырвать эти переживания с корнем, пока еще есть время до ритуала становления оракулом. Больно, но нужно признать – родители и их смерть в прошлом. Моя жизнь – мое будущее – в моих руках. Нельзя его упустить.

Я пообещала себе, что после практики точно избавлюсь от маминого локета… И еще от нескольких, которые успела прикупить. Мне нравилось коллекционировать эти милые украшения. Я убеждала себя, что дело в симпатичном виде, но на самом деле понимала: так я пытаюсь стать ближе к маме. Все же она обожала эти кулончики с секретом.

Закончив собираться, я погладила Скеллу.

– Скоро вернусь, – пообещала я и вышла в коридор.

Прокрасться к библиотеке не составило труда. В коридорах уже было тихо и пусто. Лишь на подходе к нужному коридору я столкнулась с девушками из другой группы. Они приветливо улыбнулись мне, и дальше мы пошли уже вместе, тихо переговариваясь.

Библиотека встретила сумраком и тишиной, но это было обманчивое впечатление. Все студенты школы знали, что за одним из стеллажей кроется потайной ход. К нему-то мы и пошли, чтобы уже через пару минут оказаться в другом зале.

Удивительно, что шум отсюда никак не проникал в библиотеку! Студенты постарались над созданием чар, накладывающих полог тишины. Ведь громыхало здесь ого-го как!

Музыка лилась из небольшого механического артефакта. Иногда бодрая мелодия перебивалась помехами и шуршанием, но в целом все было отлично.

– Как тебе? Это я изобрел. – Ко мне приблизился парень из параллельной группы.

Мы виделись раньше, но особо не общались. Я даже имя его не помнила, но сейчас вежливо улыбнулась.

– Здорово!.. Очень. Как эта штука работает?

У него даже глаза загорелись. Похоже, ему очень нравилось обсуждать свою работу.

– Она улавливает звуковые вибрации в ближайшем окружении. Если кто-то в городе играет на музыкальном инструменте, эта штука повторяет, передавая звук сюда. Можно настраивать громкость. Вот так, смотри.

Он взмахнул рукой, и крошечная коробочка из металла и гаек завибрировала от того, какая громкая музыка из него заорала.

Я скривилась и краем глаза заметила, что несколько других студентов возмущенно зажали уши руками.

– Вырубай! – Перед нами возник Гаат, один из рыжих близнецов из команды Эттери. – Живее, пока нас не услышали!

Горе-изобретатель заставил музыку затихнуть и, насупившись, пробурчал:

– Все равно нас не услышат. Стены зачарованы.

– От звуков, – напомнила я. – Но не от вибрации. А пол тут буквально дрожал!

Парень закатил глаза и, что-то бормоча под нос, ушел к столику с едой и напитками. Я же направилась в противоположную сторону – в дальний уголок, где пустовала пара кресел.

Гаат шагал со мной.

– Прости, если обломил тебе знакомство.

– Не бери в голову. Я не расстроена.

– Это потому, что шуты не в твоем вкусе? – Рядом возникла Нотт. Она широко улыбалась и в руках держала пару стаканов с золотистым напитком.

Один она протянула брату, из второго отпила сама.

– Нет. Это потому, что отношения меня не интересуют, – вежливо улыбнулась я, а мои собеседники понятливо кивнули.

Мы как раз дошли до уголка, где можно присесть и пообщаться. Тем более что компания собралась как-то сама.

– Оно и ясно, – кивнула Нотт и предложила мне отпить из своего стакана, но я отказалась. Нотт лишь пожала плечами и продолжила: – Сейчас столько проблем навалится… Практика, экзамены, первые рейды к реальным разломам…

Она резко умолкла, будто споткнувшись. Даже призрак улыбки больше не касался ее губ.

Я догадывалась, что Нотт так же, как и мы с Гаатом, сейчас думает об испытании профессора Мора. С брешами мы должны были столкнуться только на практике. Первые разломы обычно помогают закрывать наставники, которые чутко следят за подопечными. Любой намек на опасность – и тебе помогут.

Нас же словно вышвырнули с лодки посреди озера и сказали «плывите». И ведь поплыли!

– В общем, я тебя понимаю, Лирида. Мне сейчас тоже не до парней.

– А вот я всегда девчонкам рад, – глядя на толпу веселящихся студентов, поделился Гаат, и мы рассмеялись.

Правда, я делала это слегка натянуто, потому что чувствовала себя обманщицей. Прикрываюсь учебой, но правда в том, что у оракула не может быть ни любви, ни семьи, ни даже чувств.

Нотт бы не спрашивала про отношения, если бы знала, кто я на самом деле. Но, к счастью, моя судьба, открывшаяся в день поступления в школу, известна лишь преподавателям. И то не всем.

И я рада этому. Кто знает, как бы ко мне относились, узнай многие, что скоро стану приближенной самой Пустоши?

– Кстати, о практике. – Я заинтересованно посмотрела сначала на Гаата, затем на Нотт. – Что вам Эттери сказала? У вас тоже будет какой-то странный план для прикрытия?

– А как же? – рассмеялась Нотт, а ее брат фыркнул.

Похоже, не только у нас с Антуаном будут дурацкие роли…

– Мы должны будем изображать компанию студентов дипломатической академии на каникулах. – Голос Гаата был не слишком веселым. И пока я не понимала почему.

– Вполне неплохо. А что не так?

– А то, что профессор Клык будет изображать нашу подругу!

Нотт недовольно всплеснула руками, и часть напитка из ее стакана пролилась на обивку кресла.

– Представляешь? Эттери – наша подруга!

Меня почему-то забавляло ее негодование. Я не смогла сдержать улыбку, а Нотт разъярилась еще больше.

– Не вижу ничего смешного, – пробурчала она. – Нам нужно изображать веселую компанию, хихикать с Эттери… И… И…

– Ну?

– И обращаться к ней на «ты»! – выпалила Нотт.

На миг между нами воцарилось молчание, а потом я прыснула от смеха. Вот так причина для огорчения!

– И чего ты опять хохочешь? Думаешь, это забавно?

– Да!

– А я думаю, что Эттери будет каждый раз клыками скрипеть, когда мы к ней будем обращаться, как к соседской девчонке!

– Мне кажется, она в таком же восторге, как и вы, ребят, – улыбнулась я близнецам.

– В восторге она только от того, что в Ампло день сильно короче ночи. Торчать в темных комнатах без окон придется недолго. Можно будет хоть погулять нормально, – ухмыльнулся Гаат, и мы с Нотт согласились с его мыслью.

Тяжело, должно быть, Эттери… Жить не одно столетие – только на словах звучит хорошо. На самом же деле никогда не видеть солнца и переживать почти всех, кого знаешь, – ужасно.

Я бы точно такой судьбы для себя не хотела.

Хорошо, что обращение в вампиров уже несколько веков под строжайшим запретом, а всех нарушителей ждет кара Великого Судьи.

Смеялась над близнецами я недолго. Когда они узнали, какие роли уготованы нам с Антуаном, настала моя очередь сидеть насупившись, пока надо мной хохочут в голос.

– Ладно, признаю! – согнувшись чуть ли не пополам от смеха, выдавила Нотт. – Ваш план гораздо нелепей!

– Профессор Мор уже попросил вас называть его папочкой? – вытирал выступившие от хохота слезы Гаат.

– Нет, – шумно выдохнула я и возвела глаза к потолку. Боги, помогите мне! – Он же наш отчим. Якобы!

– О-о-о! А ты уже втянулась!

– Может, пойдем с другими поболтаем? – сделала я жалкую попытку переключить внимание близнецов. – Узнаем, куда остальных отправляют закрывать разломы?

Однако пойти мы никуда так и не успели.

Дверь в зал-убежище с грохотом распахнулась, и все голоса тут же стихли. Ведь на вечеринку заглянул целый отряд преподавателей…

– Вопиющие нарушения правил школы! – прогремел голос профессора Трина, который преподавал у нас древние языки. – Гулять по школе после отбоя – запрещено! Собираться компаниями после отбоя – запрещено!

Его взгляд метнулся на стол с едой и напитками. И тут бедняга Трин так покраснел от гнева, что я испугалась за его здоровье.

– И все вот это безобразие, – он ткнул пальцем в сторону стола, где стояли полупустые бутылки, – тоже ЗАПРЕЩЕНО!

Большая часть студентов находилась в оцепенении, но были умники, которым вдруг стало смешно.

Я обернулась на звук, когда услышала, как кто-то из парней не сдержался и прыснул. Почему я не удивлена, что это оказался Антуан?..

– Молодой человек!!! – почти завизжал Трин. Другие преподаватели безрезультатно пытались привести языковеда в чувство. – Что вы себе позволяете?! Вы немедленно пройдете со мной к ректору! За недостойное поведение вы будете отстранены от практики!

Вот теперь все шепотки стихли. Воцарилось гробовое молчание.

Трин сошел с ума?! Из-за обычной вечеринки, которые тут каждый год – а то и семестр – устраивают, он хочет обеспечить Антуану проблемы? Вплоть до отсечения магии, ведь если студент не пройдет практику, его не пустят на экзамен… А дальше все и так очевидно.

– Профессор Трин, позвольте, я сам разберусь с этим студентом. – В проходе появилась знакомая фигура.

Прихрамывая, в зал вошел Мор.

Несмотря на поздний час, он не выглядел так, будто его только что выдернули из кровати. Он вообще был одет точно так же, как и днем во время собрания.

– Люциус, не влезайте. Это не ваше дело, – помотал седой головой Трин.

– Как раз мое. Этот молодой человек – в моей подгруппе на практике, и я сам вынесу ему наказание.

Я обернулась на Антуана. Он выглядел так, будто у него по спине ползал ядовитый паук, который мог укусить при малейшем движении.

Бедняга. Даже представить страшно, что он сейчас чувствует, когда из-за дурацкой вечеринки и случайного смешка его жизнь и магия оказались на волоске…

– Вас слишком долго не было в школе, Люциус, – нахохлился Трин. Он не желал давать Мору ни толики контроля над ситуацией, но ощущал себя загнанным в угол.

Я поняла это по тому, как уверенный голос Трина стал тише, а грозный взгляд вдруг начал метаться.

– Уверены, что потянете работу со студентами? Вновь включиться в учебный процесс непросто.

– Благодарю за беспокойство, профессор Трин, но я в себе не сомневаюсь, – с холодной вежливостью улыбнулся Мор.

Не дожидаясь, когда кто-то из пяти других преподавателей его поддержит, Мор нашел в толпе студентов Антуана и кивком позвал к себе. Затем он взглядом столкнулся со мной и повторил жест.

– Сочувствую, – шепнула Нотт, а я лишь пожала плечами.

– И я тебе, – ответила я, ощущая, что несладко придется всем. Все же профессор Эттери тоже была здесь и, зло сверкая алыми глазами, смотрела на близнецов.

Понуро склонив голову, Антуан подошел к Мору. Я не сдержалась и удивленно вскинула брови, когда профессор вдруг встал перед моим напарником, будто закрывая его спиной от других преподавателей.

– Не ожидал, что и вы будете здесь, Лирида. – В зеленых глазах Мора читалась улыбка, которая его губ не коснулась.

– А почему бы мне не быть тут? – Я прошла мимо профессора и встала рядом с Антуаном.

Тот был точно в воду опущенный.

– Мне казалось, подобные мероприятия – не ваш уровень.

Вроде ерунда. Мор не сказал ничего такого, но я задумалась… Что значили его слова? Неужели Мор тоже в курсе, что я должна стать оракулом Пустоши? И не по тому ли тогда он, известный некромант, так желал, чтобы я была именно в его группе?..

Трин продолжал орать на студентов, и я поняла, что нам с Антуаном повезло. Мы не будем слушать часовую лекцию с нотациями, а просто уйдем с Мором. Но когда мы достаточно отошли от библиотеки, я поняла, что и с Мором просто не будет…