На меня были направлены острия копий, дула ружей и десятки изумленных взглядов. Люди в серой форме и серебряных плащах стояли по периметру пещеры. Некоторые из них держали деревенских жителей-псевдопоклонников, несколько окружили Лоркрафа, что смотрел на меня с пылающей яростью в темных глазах. Другие же рыцари луны начали надвигаться на меня.

– Стойте!

Рыцари замерли, а я вскинула взгляд в сторону кричавшего. Не верилось ушам, но я не могла ошибиться! Голос принадлежал профессору Эттери. Но она ведь предала нас! Помогала Лоркрафу, схватила моих друзей и вытолкнула их в портал…

Но вот она. Стояла среди рыцарей в таком же серебряном, как и у них, плаще. А рядом с ней взволнованно замерли Нотт и Антуан.

– Не трогайте девушку! – крикнула Эттери и вышла вперед, чтобы закрыть меня собой. – Это моя студентка, жертва Лоркрафа.

Рыцари послушно убрали копья и отступили. Эттери подала мне руку, чтобы помочь встать, и я уставилась на нее, как на змею. Могу ли я верить профессору?

– Дрянь, – услышала я голос Лоркрафа.

Он был красный от злости, но вырваться из рук рыцарей даже не пытался. Те стояли по бокам и сзади от него и были готовы в любой момент усмирить преступника чарами или оружием.

– Что происходит? – Я все же приняла помощь Эттери и поднялась.

Рука профессора была такой же холодной, как и взгляд ее алых глаз.

– Правосудие, – прочеканила она и улыбнулась, оголяя клыки.

– Но разве вы не…

«Предательница», – хотела сказать я, но не смогла. Язык не поворачивался сказать такое вампирше.

Безумных псевдопоклонников по одному выводили через портал. В пещере, где больше не было разлома, постепенно становилось все менее людно и шумно. Все реже звучал плач и надрывные крики: «Богиня нас покинула! Покинула!»

– Говори, – попросила Эттери, и я не смогла противиться приказу. Все же передо мной стояла уже не просто профессор, а рыцарь луны.

Как такое возможно? Неужели все это время Этте-ри ловко обводила вокруг пальца не только нас, но и самого Лоркрафа? Как давно она примкнула к рыцарям?

Не верилось. Подозрения не хотели уходить. Стоило бы прикусить язык, но я не смогла.

– Вы знали о том, что случилось в день моего поступления. Наверняка догадывались и о проклятии, которое Лоркраф наложил на меня и профессора Мора…

В пещере будто стало чуть холоднее. По оставшимся людям прокатился шепот.

«Проклятие?»

Удивленными выглядели и мои друзья, что подошли чуть ближе. В отличие от Лоркрафа и его приспешников, Нотт и Антуан не были под стражей.

– Вы могли еще десять лет назад остановить злодеяния этого человека. – Я указала на Лоркрафа. Тот низко рассмеялся, но я даже не обернулась. – Но продолжали шпионить для него, передавая информацию обо мне и профессоре Море. Разве я не права?

Я была уверена, что после столь дерзкой речи Эттери посмотрит на меня с убийственной угрозой. Однако профессор выглядела спокойной.

– Лирида, вы знаете что-то о работе под прикрытием?

– Догадываюсь о тонкостях, – несколько смутилась я. – Но все же. У вас были основания расправиться с Лоркрафом, были догадки…

– За то, что уже бывший профессор чуть не лишил вас магии, он понес наказание, – напомнила Эттери об увольнении и ссылке Лоркрафа.

Краем глаза я заметила, как Нотт с недоумением косится на Антуана. Она-то обо мне практически ничего не знала…

– Но за остальное мы не могли привлечь Лоркрафа. Не было доказательств, как и оснований допросить его под взором Великого Судьи.

– Лоркраф использовал магию крови, проклял профессора Мора, наложил на меня чары забвения и все это – недостаточные основания?

Нотт ахнула, прикрыв рот ладонью. Антуан тихо выругался.

Эттери же хмыкнула и напомнила:

– Вот и получилось, что единственные свидетели вынуждены были молчать.

– Но вы же о чем-то подозревали?

– Подозревала. Потому и пошла к рыцарям луны. Доложила о своих подозрениях, на что мне предложили единственный выход: поймать Лоркрафа на преступлении. Только тогда у нас будет возможность его допросить и наказать. И вот я здесь.

Эттери гордо расправила плечи, с которых струился серебряный плащ. Однако в глазах ее было столько усталости, что я невольно задумалась… Десять лет играть предателя и помогать настоящему чудовищу – это непростая задача.

– Я действительно помогала господину Лоркрафу, много общалась с ним и передавала информацию о вас. Он думал, я делаю это ради обещанного артефакта, способного подавить пагубное влияние солнечного света на вампиров… Но такую жизнь я терпела ради Люциуса.

Укол ревности больно ужалил сердце. Но прежде чем я успела надумать лишнего, Эттери пояснила:

– Он был моим студентом долгие годы, а потом, окончив школу, стал тайным другом. Одним из немногих… Думаете, я бы закрыла глаза на то, как внезапно перевернулась его жизнь?

– Но вы докладывали о нем. Привели в логово врага.

– Я надеялась, что все пройдет куда более гладко… И все ради блага Люциуса, – выдавила Эттери и отвела глаза. – Теперь мы знаем о преступлениях Лоркрафа, у нас есть не просто косвенные доказательства. Преступник пойман с поличным! А благодаря вашей открывшейся памяти стало известно о проклятии. Восстановить справедливость и помочь Люциусу будет гораздо проще с таким раскладом. К слову, где он?

Пока Эттери внимательно смотрела на меня, я завертела головой в поисках Мора. Он ведь был здесь. Он…

– Берегитесь! – вскрикнула я, когда случайно заметила, как Лоркраф тянется к внутреннему карману пальто.

Его уже уводили к порталу, оставались считаные шаги… Рыцари не сковали его по рукам и ногам, хотя стоило. Ведь теперь Лоркраф нацелил дуло небольшого, но убийственного оружия на Эттери.

Все оторопели. Несколько секунд Лоркраф выиграл и использовал, чтобы напасть.

– Предательница, – ядовито выплюнул он, целясь в грудь Эттери.

«Идиот, – успела подумать я. – Пуля вампира лишь оцарапает. Рана затянется сама спустя несколько минут».

Но тут Лоркраф с безумной улыбкой перевел дуло на меня.

Я не успела даже вскрикнуть, а в голове голосом Мора пронеслось:

«Влево!»

Меня будто что-то толкнуло, и я полетела в сторону. Послышался оглушительный хлопок, запахло порохом. Сквозь звон в ушах я различила крики рыцарей и безумный смех.

Боль, прошившая грудь, заставила распахнуть глаза. От обилия красного меня крупно затрясло. Мое платье, руки и пол… все было в крови!

– Это тебе за… – начал Лоркраф, но договорить не смог.

Прямо в воздухе материализовалась фигура из теней.

Я видела ее раньше, и если бы стояла, то прямо сейчас рухнула бы на колени. Потому что знала: сюда явилась сама Пустошь.

Но вот остальные в пещере заледенели то ли от страха, то ли от изумления. Да и все происходящее случилось меньше чем за пару секунд.

– За Лириду. – Голос богини был подобен ледяному ветру. Он пробирал до костей. – Твоя душа превратится в пыль в моих ладонях.

Пустошь легким движением пронзила грудь Лоркрафа рукой. Она вошла в трепыхающееся тело почти по плечо. Лоркраф закашлялся, его губы окропила кровь. Он больше не смеялся, а выглядел жалким и напуганным.

Это последние секунды его жизни, и в них не было ничего, кроме ужаса.

Когда Пустошь вырвала из груди Лоркрафа еще живое сердце, тот закряхтел и осел на землю. Но вместо тела на нее опустился лишь черный пепел.

Напоследок прошив меня взглядом, что видел вечность, Пустошь растворилась в воздухе, будто ее и не было.

А я снова вспомнила, как дышать. Правда, давалось это с невероятным трудом. Каждый вдох причинял невыносимую боль и отзывался металлическим вкусом на языке…

– Кто-нибудь! Помогите же ей! Лирида умирает!

* * *

Я помню вспышку портала и голос Нотт. Помню, что от нее исходило яркое белое свечение, которое впитывало мое тело. Боль отступила не сразу, а когда она ушла, вместе с облегчением я ощутила странную сосущую пустоту.

Я будто лишилась одного из органов чувств. Еще не понимая, что именно случилось, я провалилась в глубокий сон без видений.

Очнулась в незнакомой комнате с ощущением, что мне виделся долгий и очень реалистичный сон. Попыталась сесть на кровати, но тут же поморщилась. Грудь и плечо отозвались болью при движении, которая пробуждала воспоминания…

– Ты очнулась, – услышала я знакомый голос и торопливые шаги.

К кровати, на которой я лежала, спешила Нотт.

Она выглядела гораздо лучше, чем в последних обрывках моих воспоминаний. Рыжие волосы заплетены в тугую косу, одета она была в знакомое строгое платье.

Форма школы круга луны. Неужели мы?..

– Мы в лазарете? – хриплым после долгого сна голосом спросила я.

Нотт улыбнулась и присела на край кровати. Осторожно накрыла мой лоб ладонью и прошептала заклинание. Мне стало легче, хотя до этого я даже не замечала, что голова ноет.

– Да. Эттери перенесла нас сюда, когда тот негодяй выстрелил в тебя.

– Тот «негодяй» – это…

– Я знаю. – Нотт участливо кивнула. – Мы все теперь обо всём знаем. Профессор Эттери выступила перед всей школой, чтобы рассказать о том, что случилось.

– То есть вся школа знает о том, кто я?

Раньше бы меня точно огорчила такая новость. Сейчас я приняла ее как факт. Знают, и пусть.

Ответить Нотт так и не успела.

Дверь в небольшую палату приоткрылась после короткого стука. В проеме показался Антуан. Увидев, что я сижу на кровати, он широко улыбнулся и смело вошел.

– Наконец-то! Я уж думал, очнешься, когда мой подарок уже испортится!

И он вручил мне небольшую коробочку, от которой приятно пахло чем-то сладким.

– Эклеры? – улыбнулась я, заглянув внутрь. Обмакнула палец в шоколадный крем и с удовольствием облизнула.

– В лазарете таким не кормят. Вот и подумал, что будешь рада. – Антуан мило потер затылок.

Он пытался выглядеть беззаботным и веселым, но от меня не укрылось, с какой тревогой Антуан на меня смотрел.

– Так… – Я отложила эклеры на тумбочку у кровати. На ней уже стояли принесенные кем-то цветы. – Признавайтесь, сколько я спала? А то у вас такие лица, будто прошло полгода.

Я хохотнула. Ребята же рассмеялись как-то натянуто. Я уже начала переживать, но тут в палату вошел Гаат.

– Не пугайся, прошло всего два дня, – сказал он. Гаат остановился чуть подальше – у распахнутого окна, через которое в палату заглядывало яркое солнце. А за ним – никакого снега и вьюги.

Значит, мы и правда в провинции Портэ. Снежный Ампло остался в прошлом.

– Выходит, все кончено? Брешь закрыта, как и наша практика? – пошутила я, но ребята странно притихли.

– Лирида, – осторожно начала Нотт. – Пуля, которой в тебя выстрелили…

Она взволнованно прикусила губу, оттягивая момент, в который нужно будет сказать правду. Антуан потупил взор. Гаат смотрел прямо, но с сочувствием.

– Говори.

– В пуле был антимагический порошок. Таким делают татуировки тем, кто от магии отказался или был ее лишен.

Дальше слова Нотт звучали будто сквозь толщу воды.

Порошок… Проклятый порошок, который я видела в номере Лоркрафа. Порошок, которым он уничтожил Скеллу. А теперь и часть меня.

– Прости, Лирида. Я пыталась тебе помочь, но оказалась бессильна. Мне так жаль!

Розовые губки Нотт начали дрожать. Она переживала больше, чем я. Хотя, наверное, я еще толком не осознала, что именно случилось.

– Не надо. – Я откинула одеяло и села ближе к Нотт, приобняла ее за плечи. – Ты спасла меня. Без твоих целебных чар я бы просто умерла.

– Но твоя магия… Ты должна была стать оракулом Пустоши, а я не сумела спасти твои силы!

Несмотря на то, сколько проблем в последнее время мне принесло бремя будущего оракула, я все равно немного жалела об утраченном. Мне казалось, что я разочаровала Пустошь и она отвернулась от меня. Мы обе были уверены: я не пройду церемонию. Оракулом мне не стать из-за проснувшихся к профессору Мору чувств.

Но даже вопреки этому в решающий момент Пустошь пришла мне на помощь и отомстила Лоркрафу. Уничтожила его за то, что посмел навредить мне.

Так, может, не все потеряно? Вера еще со мной. А благосклонность Пустоши?

– Я уверена, мы что-нибудь придумаем, – сказала я без капли сомнений. – Профессор Мор помог нам в пещере и с закрытием бреши, поможет и здесь. Не сомневаюсь, что он что-нибудь придумает!

От молчания, что наступило после моих слов, стало не по себе.

– Лирида, – настороженно начал Антуан. – Профессора Мора не видели уже давно. Его не было с нами в пещере.

Мысли, что метались перепуганными мотыльками, вдруг стали вязкими, подернутыми густым горьким туманом. Из горла вырвался нервный смешок.

– Антуан, но мы же были все вместе. Мы втроем добирались от «Пика» до лесной деревни. Ты не помнишь?

– Мы были вдвоем, – твердо заявил он.

Мир качнулся. Я впилась пальцами в матрас.

– А кто тогда ходил разведывать обстановку, пока мы прятались за сугробами?

– Никто. Мы просто выжидали там, пока ты не сказала, что нужно уходить.

– А в битве против исчадия, которое держало близнецов?

Я даже не осознавала, что мои глаза слезились, пока говорила. Нотт смотрела на меня с опустошающей печалью в глазах. Гаат на мои слезы глядеть не хотел и отвернулся к окну.

– Лирида… Ты всегда была одна, – с сожалением шепнула Нотт.

А я все вспоминала-вспоминала…

Но ведь это невозможно! Почему они не видели профессора! Он ведь был со мной. С того момента, как я спасла его в пещере с помощью крови исчадия!

А потом я вспомнила… И меня обдало могильным холодом. Вспомнила, как сначала мне показалось, что профессор умер.

Что, если?..

– Где мой кинжал? – Я поднялась с кровати слишком резко. Голова пошла кругом, слабые ноги подогнулись под длинной юбкой легкого ночного платья.

Антуан и Нотт тут же подхватили меня за плечи. Гаат рванул в мою сторону, но друзья уже помогли мне вернуть равновесие. Я снова сидела на кровати и взглядом ощупывала каждый уголок комнаты.

Где он? Где?!

Антуан без слов открыл верхний ящик тумбочки, но внутрь не полез. Медленно, будто боясь, что на меня что-то кинется, я заглянула в ящик.

Там лежал хрустальный кинжал Пустоши с разбитым камнем души.

Горе душило, мешая дышать. Я нерешительно достала кинжал, который держала будто впервые, и посмотрела на него по-новому. На камень, который покрылся трещинами, что ползли изнутри. Нежно прижала его к сердцу и беззвучно залилась самыми горькими слезами.

Все это время Мор был душой, привязанной к кинжалу Пустоши моей магией. Почему? Как это получилось? Дело в том, что Мор однажды порезался моим кинжалом, или в моих чувствах к профессору? Думаю, оба факта сыграли свою роль.

Но теперь, когда моя магия исчезла… Мор исчез вместе с ней.

– Я не знаю, что делать дальше, – всхлипнула я, чувствуя на себе взгляды друзей.

Нотт поглаживала меня по плечам, Антуан присел рядом и приобнял. Гаат держался чуть поодаль, но и его поддержку я чувствовала.

– Все кончено, но… Профессора больше нет. Я лишилась магии…

Я пыталась подавить всхлипы, но боль безжалостно резала душу.

Брешь закрыта, Лоркраф побежден. Но все это будто перестало иметь смысл.

– Послушай, – мягко начала Нотт. – У меня есть идея. Возможно, я смогу тебе помочь.

«Как?» Я покачала головой, при этом чувствуя такое отчаяние, что даже поддержка друзей не развеивала мою тоску.

– Ты спасла меня в пещере. Если бы не ты, ни меня, ни Гаата уже бы не было в живых. Поэтому я хочу отдать тебе самое ценное, что имею, как жрица Владыки Лисов.

Смысл слов доходил до меня постепенно.

Я часто забывала, что Нотт не просто целительница. Она поклоняется богу удачи, а тот щедро одаривает своих последователей.

– Твоя богиня дарит возможность призывать души мертвых. Мой бог – шанс исправить любую вещь в прошлом. Лишь одну за всю жизнь, но и этого достаточно, чтобы снова стать счастливым, правда?

Нотт с улыбкой наблюдала, как в моих глазах снова поселяется надежда. Но мне не верилось в такую удачу…

– Это слишком дорогой подарок. Бесценный! Я не смогу его принять.

– Сможешь, – твердо произнес Гаат и положил руку на плечо сестры. – Если бы не ты, нас бы поглотило то исчадие. Жизнь стоит дороже одного желания.

– Я могу вернуть твою магию, – подхватила Нотт. – Только скажи, и я передам Владыке твою волю.

– Соглашайся, – подбодрил Антуан. – Это хороший подарок.

Друзья с улыбками ждали, что скажу. Оставалось лишь озвучить заветное желание, и все снова станет как прежде. Я вновь буду чародейкой, которую ждет великое будущее оракула, но…

– У меня другое желание, – решительно произнесла я и с мольбой посмотрела на Нотт. – Поможешь его осуществить?