Слезы градом лились из глаз, я захлебывалась ими, а из-за всхлипов не могла выдавить ни слова.

– Тише. – Меня заключили в защитные объятия, крепко прижали к себе. – Тш-ш… Все кончилось, Лирида. Вы в безопасности.

Мор был непозволительно близко. Настолько, что тепло его тела я ощущала собственной кожей. Настолько, что воздух пропах запахом его одеколона. Его ладони гладили мою спину, волосы, а губы успокаивающе шептали:

– Все позади.

И мне бы стоило его оттолкнуть, но вместо этого я поддалась слабости. Обняла его в ответ, уткнулась лбом в плечо профессора и проскулила:

– Скелла… Скелла!..

Слезы крупными каплями срывались с дрожащих ресниц. Они оставляли влажные пятна на светлой рубашке Мора. Кажется, на плече она уже промокла насквозь от моих рыданий…

– Что с ней? – Мор мягко коснулся моего подбородка, прося взглянуть ему в глаза.

Я не выдержала и секунды его прямого взора! Губы задрожали еще сильнее, руки начали трястись…

– Ее больше нет, – выдавила я и сгорбилась от боли, что сжирала изнутри. – Он уничтожил ее!

Кто-то долбился в дверь снаружи. Я не реагировала, но Мор поднялся с кровати, на которой мы сидели, и пошел к двери. Пока я продолжала рыдать, он спросил:

– Кто это?

– Прислуга, господин Люцмор. Что за шум у вас опять?

– Уходите! – крикнула я, зло утирая слезы. – Мы вас не звали!

Дверная ручка снова задергалась. Я пожалела, что не умею накладывать те же чары, какие использовал Гаат, чтобы заглушить звуки в комнате.

– Госпожа! С вами все в порядке? – не отставала служанка. – Вы кричали… Вам не делают больно?

Я все же вскочила с кровати и, обогнув Мора, сама отворила дверь.

– Все в порядке! – выпалила я с улыбкой, которая явно была лишней.

Сейчас притворяться получалось плохо. Уголки губ дрожали. Я наверняка походила на сумасшедшую.

Лицо служанки вытянулось от удивления, когда она окинула меня взглядом с макушки до пят. Затем ее взор устремился к Мору, что топтался за моей спиной, и на кровать, на которой валялся смятый плед. Одна подушка улетела на пол…

– Госпожа, если ваш отчим к чему-то принуждает вас!..

Я оторопела, когда служанка смело схватила меня за руку и потянула. Ей почти удалось вытащить меня из комнаты, когда я уперлась пятками в пол и запротестовала:

– Оставьте меня! Все в порядке!

– Но…

Бедняжка загнанно посмотрела в комнату, где царил кавардак.

– Вы и ваш отчим…

– Вас это не касается, – грубо перебила я и захлопнула дверь прямо перед носом девушки.

В жизни бы не подумала, что могу вести себя так резко, но сейчас было не до вежливости. Ведь Скелла… Моя Скелла…

– Лирида, мне показалось, или эта служанка подумала, будто мы с вами…

Мор выглядел таким же озадаченным, как и девушка, которую я только что выставила.

– Будто мы что? – развела руками я.

В тот момент я правда не понимала, о чем речь.

Мор несколько секунд тяжело смотрел на меня, будто надеялся, что пойму. В итоге он шумно выдохнул, провел рукой по чуть растрепанным светлым волосам… И мне, наверное, показалось, но профессор покраснел.

– Будто мы с вами любовники, – наконец проговорил он медленно, будто трогая воду, которая точно окажется кипятком.

Секунду ничего не происходило. А затем осознание накрыло меня разрушающей волной.

– Проклятье! – Я в несколько шагов пересекла комнату и рухнула на кресло.

К кровати теперь даже приближаться как-то страшно было…

– О нас поползут слухи? Боги! Я такая дура! Простите, профессор Мор! Я не хотела… Просто я… Я…

Слезы вновь покатились из глаз. Закрывала веки и видела Скеллу, которой больше нет. Лоркраф ее уничтожил.

Мор присел передо мной на пол. Поймал мою руку и мягко сжал. В этом не было пошлости, но я чувствовала… нежность. И это поразило меня до глубины души.

– Что случилось, Лирида? Скажите, что с вами?

Сердце безумно колотилось, но замерло в тот миг, когда я услышала новый голос… Голос, который никогда не отвечал на мои молитвы, но я знала, что звучит он именно так.

– Я знаю, что с тобой, девочка. Ты сломалась.

Это были первые слова, с которыми Пустошь ко мне обратилась.

Меня осыпало ледяными мурашками. Я застыла и точно сквозь туман слышала, как Мор пытается до меня достучаться. Он крепче сжал мою руку и раз за разом повторял:

– Лирида! Лирида!

А я, широко распахнув глаза, смотрела в окно, за которым уже сгустился вечер. Точнее, на стекло, на котором среди бликов и отражений поселилась тень.

Как во сне я поднялась с кресла, приблизилась к окну и завороженно уставилась на образ женщины в изысканных черных одеждах. Ее лицо скрывала простая маска из темного железа с узкими прорезями для глаз. Они у Пустоши были такие же холодные, как и ее голос.

– Что с тобой стало? – От разочарования, что сквозило в голосе богини, мне стало зябко. – Лирида, моя любимая последовательница… Твое сердце всегда было моим, с той самой минуты, как ты вошла в храм.

Ноги сами собой подогнулись, я упала на колени.

– Лирида? – Мор нерешительно приблизился, но меня не коснулся. И правильно.

Меньше всего я хотела, чтобы Пустошь заподозрила, будто между нами что-то есть. Хотя бы намек на теплую искорку чувств!

– Я слышу твои мысли, девочка, – хмыкнула Пустошь. Ее слова заставили меня вздрогнуть.

«Все не так, как кажется!» – хотела выкрикнуть я, но слова встали в горле. Кто я такая, чтобы перебивать богиню?

– Верно, – протянула она, доказывая, что все еще читает мои мысли. – Лучше молчи и слушай. Я разочарована. Ты была безупречной претенденткой на роль оракула. Твой разум был чист, а тело – невинно. Ты стала бы идеальным сосудом. Представляешь, сколько добра ты бы принесла людям, овладей божественным знанием?

Я крепче сжала зубы.

О да… Я грезила об этом с десяти лет! Представляла, как стану оракулом – ниточкой между людьми и Пустошью.

Я бы передавала последнюю волю умерших их родным. Помогала бы душам упокоиться и найти путь к перерождению. Показала бы, что смерть – это не конец, а новое начало для души, для которой и вечность – не предел.

– Ты не сможешь пройти церемонию, не станешь оракулом, если продолжишь поддаваться эмоциям.

– Скелла была моим другом, а теперь ее нет, – не сдержавшись, выдавила я. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Пустошь наблюдала за моим горем с безразличием бессмертного. Но Мор… Он опустился рядом со мной на колени и нерешительно коснулся моего плеча. От его близости стало страшно – из-за того, что Пустошь видит. Из-за того, что она все еще слышит мои мысли.

– Мне жаль, – шепнул Мор. – Я и не догадывался, что Лоркраф… Как он это сделал? Впрочем, не отвечайте. Мы найдем способ все исправить. А если не исправить, то отомстить.

Мне ужасно хотелось коснуться руки, что сжала мое плечо. Но Пустошь наблюдала. И ее взгляд был тяжелее вод всех океанов мира.

Мор Пустошь не замечал. Или попросту не мог заметить. Он оставался спокойным, а я едва могла дышать от страха.

– И на это ты хочешь обменять вечность, готовую тебе покориться? – презрительно произнесла Пустошь. Ее тень в стекле стала будто бы больше и чернее. – Твой разум и сердце смутил этот смертный?

– Нет! – отчаянно выкрикнула я и подскочила на ноги.

Мор даже отпрянул от неожиданности. Мне стало стыдно, что я так повела себя с ним… Но Пустошь ведь когда-то обещала уничтожить любого, кто помешает мне стать оракулом. А еще она права. Богиня дала мне смысл жизни, когда казалось, что его больше нет. А я размякла… из-за мужчины?

«А как же Скелла? – напомнила сама себе. – По ней ты плачешь, а не из-за Мора».

– Смерть твоей кошки – это испытание, – строго проговорила Пустошь, приблизив лицо к стеклу почти вплотную. Она будто хотела как можно внимательнее меня рассмотреть. – Став оракулом, ты будешь переживать всех, кого знаешь. Нельзя спасти их. Нельзя считать их равными себе, если хочешь стать частью великого. Ты ведь хочешь?

Большую часть осознанной жизни я готовилась к одной судьбе. Если сверну с этого пути, то куда? Кем я буду?..

– Никем, – подсказала Пустошь, и я покорно склонила голову. – Мы нужны друг другу, Лирида. Не забывай об этом, и никто не пострадает.

От прямоты угрозы стало жутко, но я не посмела ни слова сказать. Сейчас я лишь песчинка перед лицом вечности.

– Ты совершила много ошибок, Лирида. Зачем сближаешься с этим мужчиной? Зачем позволила снять с себя чары забвения?

– Это ты их наложила? – не сдержалась я. Прикусила губу, боясь наказания за дерзость. Кто позволил говорить?

Но Пустошь лишь хмыкнула, отлетела от стекла и сказала:

– Нет. Не я. Но я считаю, что ничего, кроме боли и проблем, эти воспоминания не принесут. Если, конечно, последний кусочек в итоге тебе откроется…

Последний кусочек? Значит, мне осталось вспомнить не так много. Но что-то подсказывало, что именно в этом недостающем осколке прячутся самые важные детали. О чем?

– Больше не огорчай меня, девочка, и я буду добра. В знак моих хороших намерений я помогу тебе уже сейчас.

Я часто закивала и опустила глаза, чувствуя, что сейчас на богиню смотреть недостойна.

– У тебя осталось не так много времени, чтобы успешно закрыть практику, а к бреши вы даже близко не подобрались… Я подскажу тебе, где искать. Надеюсь, ты запомнишь мою доброту и никогда не познаешь ярость.

Образ Пустоши растворился в стекле. Тень закрутилась воронкой, стянулась в небольшой шарик, который вдруг отделился от стекла и поплыл к моей ладони.

– Что это? – Мор стоял за моей спиной. Все это время он безмолвно следил за мной, не смея вмешиваться.

Похоже, догадался, что только что я говорила с богиней…

– Подарок Пустоши. Наш личный компас.

Мор довольно улыбнулся, но я его радость не разделяла.

Тень на сердце была гуще той, что сейчас клубилась над моей рукой.

* * *

Мы быстро выяснили, как работает подарок Пустоши. Клубок тьмы был подобен компасу: он вытягивался, показывая путь. Я могла спрятать его, всего лишь стиснув кулак. Тогда темнота впитывалась в кожу, но выступала вновь, стоило отдать мысленный приказ.

О том, чтобы отправиться на поиски прямо сейчас, и речи не было. Вечер сменялся непроглядной пасмурной ночью, а я едва находила в себе силы даже на то, чтобы продолжать разговор с Мором.

Он понял, что я говорила с Пустошью, но сам слышать голос богини не мог. Поэтому Мор и не догадывался, по какому острию я сейчас хожу…

Я огорчила свою богиню, и если это повторится снова… Нет. Даже думать не буду! Больше не подведу Пустошь.

Так я решила. Но вот отсутствие железной уверенности, какая была у меня раньше, сильно тревожило.

Сон долго не шел. Я ворочалась в кровати. В голову лезли мысли о Скелле, о Море… О том, что я размякла. Я и раньше проявляла слабость: когда оставила кулон мамы, когда прикипела к Скелле… А теперь все стало только хуже.

Уснула я под утро, и то ненадолго. Еще рассвет не коснулся горизонта, а я уже встала, зажгла магические светильники и начала собираться.

Мор сказал, что после завтрака мы отправимся на поиски бреши вместе. Вдвоем. Одну он меня не отпустит, а привлекать кого-то еще из группы опасно. Мы все еще не знаем, где брешь, какая она.

А я думала еще, что мы понятия не имеем, есть ли среди нас предатель.

Все же слабо походило на совпадение то, что мы с Лоркрафом вновь встретились. Не хотелось быть параноиком, но все выглядело так, будто мы с Мором стали пешками в чьем-то плане.

Интуиция кричала, что мы шагаем в ловушку, которая вот-вот захлопнется. Но кто ее расставил? И расставил ли вообще?

Одно я знала точно. От профессора Мора стоит держаться подальше.

Рядом с ним сердце спотыкалось, пульс становился чаще, и хотелось… жить.

Проклятье!

Я резко захлопнула дверцу шкафа, из которого достала кафтан. Встала перед зеркалом, поправляя воротник и капюшон, отороченный мехом. Отражение смотрело на меня загнанно, почти виновато.

– Что же ты творишь, Лирида? – удрученно покачала я головой и направилась прочь из комнаты.

Мимо покоев Мора я почти кралась. Боялась, что услышит, узнает и ни за что не позволит уйти одной.

«Это опасно!» – скажет он мне.

Только вот даже брешь и ее исчадия сейчас казались более безобидными, чем то, что я начинала испытывать к Мору. Вот главная опасность! Не чудовища, готовые впиться в глотку и растерзать тебя на кусочки, а чувства, переполняющие сердце, что обещано не любви, а служению.

Через безлюдные, еще спящие коридоры я прошла без приключений. На пути мне встретились лишь несколько служанок, которые не обратили на меня никакого внимания. Сердце екнуло лишь раз, когда в одной из горничных я узнала вчерашнюю девушку. Ту самую, в тележке которой кошкой я проскользнула в номер Лоркрафа.

Обида и боль еще клубились во мне ядовитым мраком. Было желание подойти и хорошенько встряхнуть служанку.

«Почему ты не остановила его? Почему не забрала Скеллу?» – хотелось спросить, но я понимала, что это ничего не исправит.

Служанка поступила так, как требовали правила и ее безопасность. Встань она на пути Лоркрафа, сама могла бы пострадать. Пожалуйся на него после – тоже рисковала нарваться на проблемы.

Низко опустив голову и поджав губы, я прошла мимо.

В пустых коридорах я раскрывала ладонь, чтобы тень Пустоши указала путь. Не зря я тепло и удобно оделась. Как чувствовала, что придется идти на улицу! За ночь снега выпало по колено. Дорожки еще не успели ни расчистить, ни протоптать. В платье я бы далеко не ушла, а вот в штанах… У меня как раз они имелись в гардеробе. Спасибо Мору, что сводил в тот салон в Гаратисе и настоял на покупке брюк.

Сквозь сугробы пробиралась с трудом. Ветер, снег и темнота будто всеми силами пытались загнать обратно в теплый замок, но я не сдавалась.

Магические искры, освещающие путь, призвала не сразу. Сначала вышла за территорию «Снежного пика», где меня все же могли узнать. Только тогда пошевелила пальцами, и вокруг замерцали зеленоватые огоньки. Использовать чары все еще было опасно, но идти без освещения – еще хуже.

Я не ожидала, что путеводная тень выведет за пределы замка не в сторону ближайших улочек и поселений, а куда-то в лес, зажатый меж гор. Здесь было непроглядно темно, а под ногами тут и там путались упавшие ветки, поваленные деревья…

Без света я просто расшибусь или упаду в овраг. Да и кто меня здесь увидит?

Еще даже не светало, а я потеряла счет времени. Казалось, бреду уже пару часов. Вымоталась страшно, вспотела. Волосы налипли на лицо, влажные от снега. А черная лента на моей руке все тянула вперед, вперед… К горе, на которую заползал лес.

Я была уверена, что в округе ни души.

Но тут кто-то пронзительно закричал.