- К сожалению, в этом вопросе я не властен над Макаровым. Будем надеяться, что новый бой произойдет в более выгодных для нас условиях. Что касается снарядов, то наши ученые непрерывно работают над составом взрывчатки, но здесь не все так просто, адмирал. Даже если ученые и сделают идеальную начинку, то ей предстоит еще долгий путь. Одним словом, новые снаряды будут у нас в лучшем случае, к сожалению никак не раньше конца этого года – сокрушенно изрек Ямамото.

 - Мы готовы достойно встретить русскую эскадру и остановить врага, князь. Я допускаю возможности прорыва во Владивосток одного или нескольких кораблей Макарова, но полной прорывы его эскадры исключен – заверил министра Того.

- Рад, это слышать. А как вы оцениваете силу русских? Насколько они изменились с начала войны?

 - Не очень сильно, князь. Они стали чуть лучше двигаться и точнее совершать перестроения, но вот меткость их комендоров ничуть не возросла. Русские не смогли нанести ни одного серьезного повреждения, ни одному из моих кораблей, за исключением «Микасы», но тут им я считаю, исключительно повезло.

  Один из их снарядов попал в машинное отделение и вывел из строя один из котлов флагмана. Больше, существенных повреждений на наших кораблях нет. И это прошу заметить, произошло, когда нашей ударной силой были броненосные крейсера, тогда как нам противостояли исключительно броненосцы. Так, что наша первая встреча закончилась в ничью, так и передайте нашим английским друзьям.

 - Думаю, командор Бейли уже сделал это. Не был ли он слишком настойчив в недавнем бою? Не пытался ли он руководить вами, адмирал? Не навязывал, ли принятия решений относительно ведения боя?

 - Нет, князь. Командор Бейли был абсолютно корректен в прошедшем сражении. Как опытный военный он высказывал свою точку зрения, но не пытался оказать, никакого влиять на течение боя – заверил министра адмирал.

 - Приятно это слышать. Как бы нам не были нужны английские учителя и их займы, нельзя позволять им полностью руководить нами. Они лишь временные попутчики на нашем пути построения великой империи – многозначительно произнес Ямамото, и адмирал почтительно склонил голову перед его словами.

 - Да, вы несколько неверно оценили результат боя с противником. Только что, в штаб поступило сообщение о возвращении в Порт-Артур одного из броненосцев Макарова. К сожалению, он сумел прорваться через оставленный вами на подступах к крепости миноносный заслон и укрыться во внутренней гавани. Однако согласно рапорту командира отряда, русский корабль имел заметный крен на правый борт и низкую осадку. В темноте было трудно точно идентифицировать броненосец. Предположительно это была либо «Полтава», либо «Севастополь». Таким образом, вы имеете серьезную фору перед скорой битвой, - продолжил князь и Того позволил себе слабую улыбку. - Капитаны миноносцев докладывают о нескольких попаданиях своими минами в русский корабль, но я бы предпочел их заверениям конкретный факт потопления броненосца.

 - Я полностью уверен в правдивости рапортов своих капитанов, князь. Надо только дождаться донесения из Артура нашей разведки, но и без этого, можно твердо сказать, что русский броненосец обречен на гибель. Не от наших мин, так от снарядов осадной артиллерии.

 - Мое мнение полностью совпадает с вашим мнением, адмирал, но как морской министр, я могу докладывать императору лишь об уничтожении или пленении кораблей противника.

  Оба самурая обменялись традиционными поклонами, при этом адмирал склонял свою голову значительно ниже, чем министр, строго соблюдая ритуал.

 - Русская эскадра или её остатки, если ночная атака наших миноносцев достигла своей цели, сейчас скорей всего находятся в нейтральных портах и приводят в порядки свои корабли. Мы ждем сообщения от наших резидентов из Чифу, Циндао и Шанхая. На более глубокое проникновение русские вряд ли рискнут. Каковы, по вашему мнению, будут их дальнейшие действия?

 - Если адмирал Макаров жив, а я не исключаю возможность его гибели, то он не будет отсиживаться в нейтральных портах и обязательно предпримет попытку прорыва через Цусиму – убежденно изрек Того.

 - Вы так уверены в этом адмирал, словно заглядываете противнику в карты – недоверчиво произнес Ямамото.

 - В этом нет необходимости, если ты знаешь характер своего врага. А адмирал Макаров по своему характеру боец, в этом нет сомнений. Он предпочтет решить все проблемы в открытом бою, и не будет искать окольных путей во Владивосток. Значит, его путь будет проходить через Цусиму, а не через Сангару или пролив Лаперуза. К тому же сердца его моряков горят подобно факелу и глупо не воспользоваться столь важным фактором.

  Того сделал короткую паузу, давая возможность Ямамото высказать свои замечания, но тот промолчал, не найдя изъяна в логике адмирала.

 - А если Макаров убит или не может руководить эскадрой?

 - Тогда это сильно упрощает наше положения. Вся русская эскадра держится исключительно на личности адмирала Макарова. Все остальные адмиралы Порт-Артура полностью лишены его боевых качеств. Они добросовестные служаки, готовые выполнить полученный приказ, но при этом их сердца не пылают в предвкушении скорого боя, а лишь тлеют, в отличие от сердец простых матросов и младших офицеров. У этих людей на уме только хороший послужной ценз, гарантирующий получения богатой пенсии.

  Давая столь убийственную характеристику своим противникам, адмирал Того слегка подергивал головой. Недавняя контузия выдавала его скрытое волнение.

 - Могу предположить что, лишившись командования, они не будут спешить с прорывом во Владивосток и займутся основательной починкой своих кораблей в нейтральных портах. Одновременно с этим, обратятся с запросом в Петербург, что делать дальше. Красочно распишут свои подвиги и приукрасят повреждения кораблей, в тайной надежде получить приказ разоружиться до конца войны. В этой ситуации, они смогут сохранить свою честь моряка, и спасти свои жизни.

  Не исключаю возможности, что какие-то корабли все же попытаются пробиться во Владивосток. Среди разумных трусов всегда может найтись бунтарь одиночка, и может быть, ему это удастся. Но по количественному составу, это будет уже не та эскадра, что сражалась против нас в начале года.

 - Меня несколько пугает то, что вы такого низкого мнения о своем противнике, адмирал. Я готов трижды прокричать «банзай» и вознести в храме Исэ молитву богине Аматерасу, если она поразит страхом умы наших врагов и сделает их сердца мягкими подобно воску. Однако не стоит в столь важный для империи момент лелеять себя подобными мечтаниями. Плохо переоценить силы врага, но куда хуже недооценить его. Особенно в борьбе с русскими. Они уже показали свое упорство и отвагу – предостерег собеседника министр, огорченный, что тот так плохо закончил, хорошо начатую речь.

 - Господин министр, я всегда помню эту мудрую заповедь, но сейчас, вынужден не согласиться с вами. То, что я сказал это не мечта, а вполне возможная реальность – не согласился с Ямамото адмирал.

 - Хорошо. Возможно, вы правы адмирал, однако сейчас, нам стоит исходить из того, что русский адмирал жив, руководит эскадрой и со дня на день попытается прорваться через Цусиму. Как вы собираетесь помешать этому? Теми силами, что находятся сейчас в Сасебо или намерены привлечь крейсера Камимуры?

 - С большой радостью приказал бы эскадре Камимуры присоединиться к нам, но я вынужден считаться с возможностями противника. Как бы серьезно небыли отягощены различными пороками сердца и души русских адмиралов, но откровенной глупости у них нет. Кто бы ни стоял во главе русской эскадры, он обязательно должен подкрепить свой прорыв через Цусиму, одномоментной атакой владивостокских кораблей. Это элементарная азбука войны и потому я не могу отдать приказа адмиралу Камимуре, присоединиться к нам.

 - Но, смогут ли ваши корабли сдержать натиск русских броненосцев? Я побывал в порту и видел ваши корабли, адмирал. Русские над ними хорошо поработали, особенно над вашим флагманом, – с сомнением в голосе произнес Ямамото, – может, в сложившейся ситуации стоит рискнуть крейсерами Камимуры?

 В комнате повисла напряженная пауза. Льстивый голос разума подсказывал адмиралу согласиться с министром, но он остался верен принятому решению.

- Флот сможет остановить прорыв русских, - уверенно произнес командующий. - Что касается состояния кораблей, то их внешний вид не соответствует внутреннему содержанию и носит обманчивый характер. Мой броненосец не имеет серьезных повреждений, кроме некоторых поломок в машинном отделении. Как только они будут устранены, он займет свое место в строю, также как и все остальные корабли.

  На лице министра не дрогнул не один мускул после ответа адмирала. Только в темных его глазах появилась едва заметная стальная холодность.

 - Когда ваши корабли будут готовы выйти в море?

 - По моим расчетам, для ремонта у нас в запасе только трое, максимум пять суток. Большей форы от Макарова ждать не следует. Он не Старк, и не Алексеев.

 - Я приложу максимум усилий, чтобы к этому времени все главные проблемы ваших кораблей были разрешены. Портовым мастерским будет дано приказание работать круглосуточно. Очень надеюсь, что они приложат все усилия и вновь сделают невозможное, как они это сделали, вернув в строй «Сисикаму».

 - Благодарю вас, князь. Для меня, это самая лучшая новость за последнюю неделю.

 - Господин адмирал, наш божественный микадо вручил вам в руки командование над флотом империи. Весь японский народ с нетерпением ждет, что вы и ваши моряки навсегда покончите с русской эскадрой, и снимите угрозу, что подобно острому мечу висит над тылами наших армий воюющих в Маньчжурии. Этим вы не только приблизите нашу общую победу, но и поможете стране избежать займа новых кредитов у наших заокеанских союзников. Они с большой охотой готовы дать нам денег для продолжения войны, но на этот раз их условия займов носят откровенно грабительский характер. Беря их, Япония может надолго оказаться в роли должника и потерять добычу, что надеется обрести в этой войне. Я очень надеюсь, что флот выполнит свой священный долг перед империей и императором. Да помогут вам наши великие боги.

  Едва эти слова были произнесены, как оба собеседника встали и сдержанно поклонились друг другу. Кости судьбы были брошены и теперь, оставалось только следовать выпавшему жребию.

  Заявлять высокому начальству, что японские корабли не имеет серьезных повреждений, Того позволило одно очень важное обстоятельство. Анализ боя в Желтом море показал, что русские комендоры стреляли гораздо лучше своих японских визави, но увидеть результат своих действий им мешало несовершенство собственных снарядов. Очень часто пробив корпуса японских броненосцев, русские снаряды не взрывались. Именно отказ взрывателей превращал могучий бронебойный снаряд в примитивное стальное ядро, что пробивало обшивку японского корабля, оставляя в нем небольшое круглые отверстия.

  Данный факт японцы очень тщательно скрывали, закрывая дыры в бортах своих броненосцев и крейсеров деревянными пробками, окрашенными в цвет под цвет корабельного корпуса. Это позволяло им сохранять миф о неуязвимости своих кораблей, что приводил в восторг западных журналистов освещавших эту войну с японских берегов. Кроме этого, тщательная маскировка помогала удерживать противника в неведении, что в его руках находится деревянный меч.

  Ямамото был человеком слова и в тот же день, ремонтные работы на кораблях эскадры начались в авральном режиме. Днем и ночью, подобно неутомимым муравьям сновали портовые работники по стоявшим в доках кораблям, заменяя им трубы, мачты, пушки, котлы и машины, исправляли разрушенную надстройку, латали пробоины.

  Благодаря тому, что в Сасебо имелось несколько сухих доков, а на складах в нужном количестве было все необходимое для корабельного ремонта, японская эскадра находилась в весьма комфортабельных условиях, в отличие от русских кораблей. Ни Владивосток, ни Порт-Артур не обладали всем необходимым для быстрых восстановительных работ. Сухой док был всего один, а все запасные детали, пушки и снаряды завозились по железной дороге из далекой метрополии.

  Не разгибая спины и не покладая рук, трудились портовики Сасебо в течение трех суток. Терпеливо и старательно колдовали они над поврежденными кораблями, стремясь во, чтобы то ни стала успеть к сроку указанному начальством сроку. Все это время за их плечами стоял не страх перед военным министром или желание получить денежную награду обещанную Ямамото. Каждый из них стремился внести свою скромную лепту по превращению отсталой страны в могучую азиатскую державу.

  Вносили свой вклад в общее дело и крейсера адмирала Камимуры, что стерегли северные подступы цусимского пролива. Вечером двадцать девятого июня, пополнив в Сасебо свои запасы воды и угля, они двинулись на север, чтобы сменить патрулирующий там отряд миноносцев.

  Командующий отрядом броненосных крейсеров барон Камимура с большим нетерпением ждал встречи с русскими кораблями. Совершая набеги на морские пути империи, и топя транспортные корабли с важными для неё товарами, крейсера Иессена безнаказанно уходили из-под карающей руки японского адмирала. В этом им помогала природная смекалка и храбрость, а также досадные промахи, допущенные командиром броненосного отряда.

  Каждая неудача уничтожения владивостокских крейсеров, вызывала гнев и раздражение не только в сердце адмирала. Последний набег русских моряков породил волнения среди японцев, которые закончились попыткой поджога дома барона.

  С этого момента реабилитация своего имени стало смыслом жизни японского адмирала. С ней он ложился спать, с ней же и просыпался. Когда же стало известно об ожидающемся выходе крейсеров Иессена на помощь эскадре Макарова, Камимура не смог скрыть охватившей его радости.

  На этот раз он обязательно поквитается с ненавистными русскими кораблями, смоет свой позор обильными потоками чужой крови. В исходе боя с противником, барон нисколько не сомневался. И дело не только в том, что при встрече с крейсерами врага у Камимуры будет на один корабль больше. Просто два из трех крейсеров Иессена к разряду броненосных можно было отнести с большой натяжкой. Скорее их можно было назвать промежуточным звеном между бронепалубным и полноценным броненосным крейсером. Таким образом, эскадра Камимуры имела превосходство над противником в скорости, броне и пушках.