В своем письме, он четко указал на неблагоприятные погодные условия в проливе, которые могли привести к столкновению кораблей русского и британского флота, однако этого не произошло. Русская эскадра заблаговременно изменила свой курс, благодаря чему ни один из кораблей не пострадал. Что касается выстрелов с «Бородино», то это был салют, которым русский броненосец приветствовал появление британских кораблей. Ни о каких недружественных действиях не может идти речи, так как «Суворов» и британский крейсер обменялись дружескими приветствиями и разошлись.

  Письмо адмирала возымело действие. Посол обратился к французскому правительству, требуя разъяснений в связи с недружественными действиями в отношении кораблей государства считавшегося союзником Парижа. Одновременно с этим в столичную прессу произошла утечка содержания письма адмирала, что имело самые благоприятные последствия для него.

  Уже на следующий день, многие парижские газеты вышли с заголовками «Британский анекдот, где смеяться?» и в своих статьях, что называется по косточкам, разобрали досадный инцидент с колким французским юмором. Конечно, в этом деле не обошлось без тайного финансового вливания в некоторые издания, а также дала знать вековое соперничество двух стран претендовавших на мировое господство, но факт оставался фактом. Франция встала на защиту Рожественского, и его корабли получили не только разрешение покинуть Брест, но и произвести остановку в Бизерте и Джибути для пополнения запасов топлива.

  Это известие вызвало у Рожественского двойное чувство. С одной стороны адмирал был очень рад тому, что ему наконец-то позволил выйти в море и продолжить поход. С другой его взбесило то, что секретная информация о маршруте эскадры, с которой он поделился с российским послом во Франции, стала достоянием газетчиков.

 - Зачем в нынешнее время нужна разведка!!? Ведь все нужное для себя шпионы могут свободно черпать из газет!! За них все сделают эти треклятые бумагомараки журналисты – возмущался адмирал, потрясая скомканными газетами перед носом своего начальника штаба эскадры Клапье-де-Колонга с такой яростью, как будто то был виноват в утечке сведений французской прессе. - Теперь японцы точно знают, что мы пойдем не через мыс Горн или вокруг Африки, а будем прорываться через Красное море! Ждите нас возле Джибути со своими крейсерами и миноносцами!

 - Я полностью с вами согласен в отношении газет. Попадание секретных сведений на их страницы не допустимо. Необходимо провести самое тщательное расследование этого дела и обязательно наказать виновных – поспешил согласиться с адмиралом начштаба. – Однако если проанализировать обстановку, то газетчики не нанесли нашим планам большого ущерба.

 - Как это не нанесли!? – взвился адмирал, но Клапье-де-Колонг успел перехватить инициативу  разговора.

 - Моральный да, безусловно, но не стратегический. Посудите сами. О том, что мы пойдем через Гибралтар японцы наверняка могли узнать от англичан – начштаба уверено загнул палец руки и вопросительно посмотрел на адмирала, терпеливо ожидая его реакции.

 - Ну, могли – пробурчал Рожественский.

 - Могли – это точно и значит, весь последующий маршрут нашей эскадры просчитать не составит большого труда – собеседник загнул второй палец, не встретив при этом протеста со стороны командующего. - Известие о нашем маршруте по большому счету не принесет противнику ощутимой выгоды. Зная о том, что наши планы известны противнику мы всегда будем начеку, проходя Средиземное море, в особенности у Гибралтара, Мальты и Александрии. А что касается Джибути, то это не самое удобное место для нападения на эскадру. Японцам там проще мин накидать перед нашим проходом, чем атаковать наши корабли.

  Клапье-де-Колонг загнул третий палец и, оставляя сладкую месть на десерт, продолжил свою речь.

 - Кроме того, находясь в Джибути, у вас будет возможность поквитаться с французскими журналистами.

 - И как это будет выглядеть? – насупился адмирал.

 - Очень просто. Пригласите на «Суворов» местных газетчиков, дадите интервью и как бы невзначай скажите, что эскадра идет в Сайгон через Зондский пролив – многозначительно произнес начштаба и на лице адмирала, появилось некое подобие улыбки.

 - Думаете, поверят?

 - Поверят – авторитетно заверил Клапье-де-Колонг, - главное правильно это подать. Наговорить кучу хороших слов в адрес местной администрации, наших союзников правительства Франции и поверят.

  Не получив поддержку на континенте по осуждению действия русских моряков, англичане быстро отыграли дело назад. Причем сделали это ловко, и умело, переведя стрелки на родственные отношения между английским королем и российским императором.

  С самого начала шумихи вокруг эскадры Рожественского между Георгом и Николаем завязалась переписка, в которой оба монарха выражали сожаление и огорчение по поводу случившегося, но каждый по-своему. Николай считал случай под Дувром досадное недоразумение, от которого, к сожалению никто не застрахован. Георг видел в нем нечто большее, но не спешил расшифровывать и уточнять это понятие на страницах своих писем.

  Когда же «все выяснилось» и все обвинения с Рожественского благодаря усилиям французской пресс были сняты, монархи обменялись посланиями, в которых выражали надежду на мир и дружбу между двумя империями, а также на то, что подобные недоразумения между флотами не будут возникать в дальнейшем.

  Именно эту часть послания русского императора ставшей достоянием прессы, британские газетчики и преподнесли своим читателям, как извинения царя, за «опасное поведение своего адмирала» у берегов Великобритании.

  Узнав об этом, российский посол в Лондоне хотел заявить протест, против неправильного толкования слов государя, но Николай не стал этого делать.

 - Собака лает, а караван идет – философски заявил император не желавший выносить сор из общеевропейского семейного дома.

  Казалось все закончилось хорошо. Все разрешилось. Монархи обменялись любезностями, пожали друг другу руки, русская эскадра покинула Брест, однако решили отплатить Рожественскому за «дуврский салют».

  Когда корабли эскадры подходили к Гибралтару их встретил британский флот. Сначала сигнальщики доложили о появлении одного крейсера, затем сразу трех кораблей, а потом появились ещё четыре крейсера под «Юнион Джеком» и англичане начали сближение с кораблями русской эскадры.

  Четко и быстро выполнив маневр, вызвавший откровенное восхищение и зависть у стоявшего на мостике адмирала, британцы стали обходить с двух сторон идущие походным строем броненосцы и крейсера Рожественского.

  Впереди первой колонны британских кораблей шел крейсер «Ланкастер». На мачтах корабля развивались приветственные сигналы, но дружелюбия и уважения в его действиях было, ни на грош. Крейсер прошел на таком расстоянии от «Суворова», что трудно было отделить вынужденный действия от откровенного неуважения, но это были только цветочки.

  Не переходя, как любят выражаться британцы «тонкую красную линию», «Ланкастер» развернул свои носовые орудия и дал холостой залп по русскому флагману. Его примеру последовали другие крейсера этой колонны при прохождении мимо «Суворова», к превеликому раздражению адмирала.

  В момент залпа с «Ланкастера» его не было на капитанском мостике, но сам факт внезапного  салюта ему очень не понравился. Взлетев по трапу и окинув английские корабли гневным взглядом, он приказал сигнальщикам.

 - Передать на корабли сигнал: дать ответный салют одним залпом.

  К этому моменту, когда его приказ был исполнен большая часть британских кораблей, уже миновала флагман и потому, ему пришлось салютовать кормовым орудием.

  Проход второй колонны британских кораблей во главе с крейсером «Глостер» и исполнение ими одиночного салюта не стал неожиданностью для русских кораблей и они с достоинством отвечали. Залпы отгремели, но на этом обмен любезностями с британской стороны не закончились. Показывая маневренность и быстроту своих кораблей, английские моряки совершили маневр «все вдруг» и, нагнав эскадру, стали её почетным эскортом.

  Так под присмотром британских крейсеров русские корабли прошли Гибралтар, после чего остались в гордом одиночестве.

 - Ну, право дело как собаки. Сначала облаяли, а потом следом бежали, только не гавкали! – высказал свое коммюнике Рожественский в кают-компании на вечернем чаепитии. Адмирал не подозревал, что эта встреча с псами войны, спущенными с поводка Лондоном, была далеко не последней в этом походе. Офицеры его штаба и команды «Суворова» бурно обсуждали встречу с британцами, а на Мальту, по телеграфным проводам бежал приказ приготовиться к встрече «дорогих гостей». Все ещё только начиналось.

                Конец второй части.