Косторезка спрыгнула со стула. Я хоть и невысокая, но всё равно удивилась её маленькому росту.

— Именно поэтому Нэшбери Ларк столько лет назад искал совета о своём проклятом ребёнке. И именно поэтому, из великого любопытства, я позволила вам остаться. Подозреваю, вы собираетесь показать мне кое-что весьма интересное.

Проклятый ребёнок. Среди всего случившегося я успела вытеснить из памяти слова Нэша. Его предупреждение. Косторезка никак не могла знать, что он только что сказал это, но… знатокий изгиб её брови был, мягко говоря, тревожным.

— Нам нужна твоя помощь, — сказала я. — Хотя это может быть выше даже твоего уровня.

Косторезка ухмыльнулась. Подняв левую руку, она щёлкнула пальцами — и все огни, живые и искусственные, погасли. Замки на окнах и дверях щёлкнули в унисон.

— Ночь пришла, Бран, — сказала она бармену. — Ступай.

Он кивнул, вытащив что-то из-под кассы — каменную табличку с сигилой защиты от нежеланных гостей. Нева перегнулась через моё плечо, чтобы рассмотреть её получше, и поймала мой взгляд, пока бармен вешал табличку на дверную ручку.

— Есть защиты куда более тонкие, которых вы не видите, — сказала Косторезка, прижимая к груди огромный регистр. — Никто и ничто не войдёт в этот паб без моей воли. Беспокоиться стоит лишь о ваших собственных глупых порывах и липких пальцах.

Последние слова она сказала, глядя прямо на меня. Я ощутила, как вспыхивает злость.

— Я не Нэш.

— Но за его грехи ответишь ты.

Она лениво махнула бармену. Воздух вокруг раскалился, затем взорвался спиральным светом. Превращение заняло мгновение, но каждый его штрих запечатлелся у меня в памяти: как кости мужчины сжались, как тело скрутилось и перекрутилось, пока от него не осталось ничего человеческого — и из искр вылетел огромный ворон.

Птица прорвалась сквозь дым камина и взмыла в трубу. Я вытянула руку, поймав в ладонь длинное чёрное перо.

Пука. Оборотень. Один из последних представителей Народа Фэйри в нашем смертном мире. Часто они служили колдуньям, становясь их спутниками в обмен на защиту.

А это означало…

Множество слухов ходило о том, кто такая Косторезка. Большинство считали её колдуньей или Одарённой — ведь для подобного ремесла нужны особые навыки и бездна тайных знаний. Я же всегда полагала: будь она колдуньей, Совет Сестер давно бы пресёк её бизнес на костях мёртвых.

Но, похоже, всё было не так.

Нева тихо пискнула, едва сдерживая поток вопросов.

— Будьте добры, пройдёмте в мою мастерскую, — сказала Косторезка. Она провела бледной рукой по резным шипам деревянного драконьего хребта, обходя бар. Видимо, за стойкой прятался маленький табурет, потому что внезапно она смогла дотянуться до стеклянного глаза дракона и приложила к нему ладонь. Я шагнула ближе, прищурившись — и заметила, что в узоре радужки скрыт крошечный сигил.

Прямо за ней старые доски пола сами собой поддались, аккуратно складываясь по обе стороны от скрытой лестницы.

— Котёнку с нами не идти, — сказала Косторезка, спускаясь. — Более того, советую избавиться от него как можно скорее.

— Ты, похоже, не особая любительница животных? — спросила я.

— Только если у них есть редкие клыки, когти или шкура, — последовал ответ.

Грифлет зашипел.

Олвен замялась, но я кивнула. Осторожно она опустила корзину, вынула протестующего котёнка из одеяла.

— Ну, не сердись, — сказала Олвен, ласково поглаживая его по голове. Она сняла куртку и положила котёнка на неё, чтобы было мягко. С последним раздражённым мяуканьем Грифлет вцепился зубами в её свитер, а потом свернулся угрюмым клубком на импровизированной лежанке.

— Пойдёмте, только голову берегите от паутины, — сказала Косторезка, продолжая спускаться во тьму. — Паучков я оставляю, пусть ловят незваных гостей. Хотя, увы, вы слишком крупные, чтобы попасться в их сети.

Никто не двинулся.

— Отлично, — проворчала я, подхватывая корзину. Я пошла первой, осторожно ступая по узким ступеням. И правда, потолок лестницы оказался покрыт тревожно толстой белёсой паутиной. Местами лёгкие пряди уже осыпались и повисли в воздухе.

Меня передёрнуло. Я прикрыла голову рукой, защищая волосы от возможных обитателей. Обернувшись, заметила, как Нева с надеждой разглядывает паутину.

— Нет, — зашипела я. — Никаких пауков. И никаких случайных костей.

— Ну, по крайней мере пока ты смотришь, — так же шёпотом ответила она, проигнорировав мой взгляд.

Следом спустился Эмрис, а за ним, согнувшись почти пополам, недовольная Кайтриона.

Когда Косторезка дошла до конца лестницы, в подвале вспыхнул свет, открыв помещение во всей его банальной простоте.

Это оказался вовсе не мрачный огромный склад, как я ожидала. Подвал был тесный, аккуратно заставленный бочками, полками с бутылками и чистящими средствами. Воздух сырой, но с запахом воска и земли.

В самом центре стоял большой стол, едва различимый под хаосом предметов. Пластиковые контейнеры с костями — человеческими и животными — громоздились штабелями и были аккуратно промаркированы непонятным кодом, который даже Ясновидение не могло бы распутать. Рядом лежал поднос с пустыми листами пергамента, ветхое перо и чернильница.

Но больше всего привлекало внимание другое: по обе стороны стола в ряд стояли стеклянные бутыли над огнями свечей. Многие свечи уже догорели до белых озёр воска, расплывшихся по полу.

Мой взгляд задержался на этих сосудах. Они были выдуты в изящные, почти эфемерные формы — цветы, луны — все с перламутровым отливом. Я не понимала, почему они так зацепили, пока не заметила, как Олвен смотрит на них с явной тоской. Её пальцы почти коснулись ближайшей бутылки.

Они были почти идентичны тем, что стояли у неё в лечебнице.

Косторезка быстро сменила прогоревшие свечи на новые, выровняла высоту сосудов. Что-то пробормотав себе под нос, достала из мешочка на столе маленькие листья и бросила их в кипящую жидкость. Она зашипела, выпуская клуб серого дыма.

— А теперь, — сказала Косторезка, бесцеремонно сгребая книги со стола прямо на пыльный пол, — что вы мне принесли?

Я поставила корзину перед ней, откинув одеяла и показав разбитый череп. Я прикусила губу. Всё оказалось хуже, чем я помнила — некоторые осколки были такими мелкими, что их и щепками назвать нельзя.

Косторезка достала из ящика огромные очки. В гладких аметистовых линзах отразилось моё лицо — измождённое, в синяках. Её маленькая рука оттолкнула меня в сторону, чтобы развернуть лампу.

Свет залил столешницу, на которой виднелось немало тёмных пятен — хотелось верить, что это всего лишь чернила. Стул заскрипел, когда она подняла его рычагом повыше, потом развернулась к столу.

И тут мастерская разлетелась в клочья.

Взрыв движения заставил сердце ухнуть в пятки. Камни в стенах разошлись, словно рой тараканов, и, звеня, поднялись к потолку, открыв ряд витрин викторианской эпохи.

Тусклый светильник задрожал, а потом распустился в полную хрустальную люстру. Новый свет идеально подходил к гобеленам, что развернулись по стенам, закрыв окна.

Из-за полок с пивными припасами выкатились столы и стулья, заставив Эмриса отпрыгнуть, чтобы его не снесло, и выстроились перед новыми книжными шкафами. Шкафы, разумеется, ломились от свитков, тетрадей, томов и даже, похоже, пары экземпляров «Бессмертия Калвен».

Переделав себя, мастерская замерла. В наступившей тишине раздался странный металлический звон.

— Это было потрясающе, — выдохнула Нева. — Где ты спрятала все сигилы? Как заставила их сработать каскадом?

Косторезка только тонко улыбнулась.

Олвен с сияющими глазами бродила по залу, жадно впитывая всё вокруг.

— Разве не опасно хранить пабовское вперемешку с… остальным? — неуверенно спросила я.

Косторезка отмахнулась.

— Лишь один раз был инцидент. Но тот мужчина сумел выгнать гадюку из своих кишок.

— Уверена, последствий не осталось, — заметил Эмрис. Наши взгляды встретились и тут же разошлись.

— Его язык, впрочем, со временем отрос, — добавила Косторезка, поднимая к свету кусок кости.

— Что всё это? — спросила Олвен, рассматривая экспонаты в витринах. Они выставлены напоказ, как трофеи.

— Оплата от довольных клиентов, — сказала Косторезка.

— Оплата? — переспросила я. — Если ты берёшь плату вещами, зачем же заставляла Ка… — имя застряло в горле. — Зачем заставила нас соглашаться на загадочные «услуги», чтобы получить от тебя ключ?

— Я прошу услуги лишь у тех, кому нечего предложить ценного, — ответила Косторезка.

Щёки у меня загорелись. Мы были бедны, но не до такой степени.

— Мы могли бы заплатить.

Брови её взлетели над линзами очков.

— Но не ту цену, которую я бы назвала.

Я отвернулась к полкам, борясь с жаром в лице.

— Это всё вещи, которые ты нашла или выменяла? — спросила Нева, присоединившись к Олвен у витрин. Они заворожённо рассматривали ожерелья: одни сверкающие, с жирными камнями, другие простые — тонкая серебряная цепочка, золотая с крошечным медальоном из слоновой кости. Там же лежали кольца, серьги — одни в виде переплетённых змей, — а рядом садовые ножницы, книги и даже скрипка.

Косторезка подняла взгляд от стола, где начала раскладывать осколки сосуда Вивианы.

— И то, и другое. Видите ту шкатулку-головоломку, не больше ладони?

Я подошла к витрине, разглядывая тёплое дерево. На крышке в прорезях лежали плитки с нарисованными сигилами.

— Узнаёшь, Дай? — спросила она.

— Да, — пробормотал он, опершись о полку со свитками, стоя вне света от стола. Он переступил, задевая выжженные дыры на ковре. Косторезка явно наслаждалась его дискомфортом.

— И что она делает? — спросила Олвен.

— Может заточить душу, если правильно собрать сигилы, но с тем же успехом может заточить и твою, — сказала Косторезка. Её взгляд метнулся к Эмрису. Изучающий, прицельный. — Продам тебе обратно, если интересно. Похоже, тебе она пригодилась бы.

Он лишь пожал плечами.

Олвен тихо ахнула, разглядывая другую часть витрины. Её лицо исказилось, и сердце у меня подпрыгнуло.

— Что? — спросила я.

Улыбка Косторезки была, как у змеи, нашедшей кладку яиц.

— Вижу, ты заметила моё яблоко.

При этих словах Кайтриона мгновенно оказалась рядом с Олуэн, и её тёмные глаза уставились на маленькое яблоко на пьедестале. Плод выглядел засохшим, но сохранял золотой блеск.

— Ты не можешь этого иметь, — сказала Кайтриона, подняв кулак, словно собираясь разбить стекло. — Ты не можешь. Это… это не твоё.

— И какое, интересно, твоё дело? — холодно спросила Косторезка.

— Мы дали клятву защищать Авалон, — начала Олвен.

— И прекрасно справились, — усмехнулась Косторезка. — Можно ли быть жрицей места, которого больше не существует?

— Достаточно, — резко сказала я.

Но Олвен в защите не нуждалась. Она вскинула подбородок.

— Конечно, можно. Мы всё ещё служим Богине.

Бонкатер перевела взгляд на Кайтриону. Улыбка змеилась в углу её губ и казалась ещё страшнее на детском лице.

— И вы согласны, леди Кайтриона?

Челюсть Катрионы сжалась. Казалось, она едва дышит.

Голос Эмриса разорвал напряжение:

— Яблоко досталось от одной из изгнанных колдуний?

Внимание всей комнаты сместилось на него. Он стоял позади нас, стряхивая воображаемую пылинку с пиджака, как всегда, безразличный к чужим чувствам.

Но этого хватило, чтобы увести разговор в менее опасное русло.

— Да, — ответила Косторезка, вновь подняв к свету крупнейший осколок черепа. Она сдвинула аметистовые линзы очков, открыв под ними красные, а затем серебряные. — Должна признать: из всего, что вы могли принести с Авалона, друидический сосуд я ожидала меньше всего. Я думала, колдуньи уничтожили их, когда остановили друидов, пытавшихся завладеть островом.

— Ты знаешь, как его починить? — спросила я снова. — Я просто подумала… ты работаешь с костями колдуний, чтобы создавать ключи…

— Что? — в ужасе воскликнула Нева.

Косторезка вскинула бровь.

— Забыла ей это рассказать?

Нева метнула в меня обвиняющий взгляд.

— А как ты думаешь, Опустошители попадают в хранилища колдуний? — сказала я. — Жилы заперты на костяные замки. Чтобы открыть, нужен ключ из кости и крови семьи, если не самой колдуньи.

— Пример можешь увидеть вон в той витрине, — добавила Косторезка с деловым жестом. Вечная торговка.

— Я пас, — пробормотала Нева, глядя на нас с Эмрисом с откровенным отвращением. — А я-то думала, Опустошители просто умеют снимать проклятия с гробниц и склепов.

Я обхватила себя руками. Кабелл был единственным, кого я знала, кто действительно умел снимать проклятия.

Косторезка смотрела на меня, словно подумала о том же.

— Значит, ты сильно переоценила способности большинства Опустошителей, включая меня, — сказал Эмрис. — Половина успеха — удача, а остальное — вовремя смотреть под ноги.

— Сегодня вам повезло, — сказала Косторезка, откидываясь назад и снимая очки. — Так вышло, что кое-что о сосудах я знаю. Думаю, после консультации с парой книг и дневников, я смогу его починить.

Я резко вдохнула и шагнула ближе к столу.

— Но всё же я повторю тот же вопрос. Готовы ли вы заплатить цену?

Глава 6

Тяжесть сдавила грудь, сердце ухнуло в живот.

— Чего ты хочешь?

Косторезка была готова к этому вопросу — ответ уже ждал на кончике её языка.

— Я хочу твою Руку Славы, пташка Ларк.

Во мне вспыхнула паника. Ложь сорвалась инстинктивно — привычка жизни, где вещей у тебя мало, а настоящих ценностей ещё меньше.

— У меня её больше нет.

Косторезка выглядела до предела скучающей. Её острый подбородок качнулся в сторону моей сумки.

— Есть. Я чувствую запах.

— Отлично, — скривилась я. — Теперь мне ещё и неловко, что ты всё это время вынуждена была его нюхать.

— И должно быть, — отрезала Косторезка, — он воняет палёными волосами и жирным мясом. У нас сделка?