— О… Ну… это ведь не худшее, да? — сказала Олвен. — Разве ты не говорила, что у тебя есть опыт с ведьмиными хранилищами? По твоей… как ты это называла?

— Холлоуэр, — буркнула я. Охотник за реликвиями с претензией на благородство. — И мой опыт — это проникновение внутрь, а не побег наружу.

— Мы у ведьм? — переспросила Нив.

Я поняла — на долю секунды слишком поздно — что сейчас произойдёт.

— Подожди—

— Эй! — выкрикнула Нив. — Это ошибка! Алло? Вы слышите меня?

Я откинула голову назад и со вздохом уронила её на холодный камень. Прощай, эффект внезапности. И даже не мечтай об удачном побеге.

По коридору эхом прокатились шаги. К нам приближались три фигуры в плащах, возникая из темноты в глубине хранилища. Рядом с ними парил старинный фонарь, будто его нёс невидимый дух.

— Прекрасно, — сказала одна из них, и я узнала голос Акации. — Вы, наконец, проснулись.

Её лицо напоминало бархат — белое и безупречное под плетёным венцом светлых волос. Эта совершенная красота делала её чем-то иным, опасным, потому что могла быть лишь приманкой. А её глаза… в них плескалась злоба, пока она окидывала нас взглядом, прежде чем обернуться к своей спутнице:

— Я же говорила, что они долго не протянут, Хестия.

Хестия оказалась жилистой женщиной с тёмной кожей и немного поджатыми чертами лица. Она бросила:

— Начнём с той, у кого нет магии.

Оковы с моих запястий разомкнулись, и, собрав остатки самообладания, я неловко поползла назад, пока не врезалась в мягкое тело позади — Нив.

— Как быстро уходит храбрость, когда рядом нет их хозяина, чтобы защитить, — произнесла безымянная. Её светло-голубые глаза были обведены насыщенной сливовой подводкой в тон спутанным волосам.

— Х-хозяина? — прохрипела я. — Постойте, о чём вы вообще говорите?

— Послушайте, — начала Нив, звуча слишком разумно для такой ситуации, — тут явно какое-то недоразумение…

Горячий обруч магии сомкнулся у меня на талии, резко потянув назад, к каменным прутьям нашей камеры. Я прикусила язык до крови, когда Акация закрутила руками, будто насмехаясь, словно сматывая леску. Маленький шип выскользнул из пальцев, пока я тщетно пыталась упереться каблуками в пол, чтобы сопротивляться магии.

— Прекратите! — Олвен рванула цепи. — Мы не ваши враги!

— Ах, вот как? — Акация взмахнула запястьем, и меня швырнуло, словно тряпичную куклу, на решётку. В глазах вспыхнули звёзды, когда висок ударился о камень. Магия навалилась сзади, и мои рёбра взвыли от боли.

— Отпусти её! — взревела Кейтриона.

— Пожалуйста! — взмолилась Олвен. — Мы шли к Совету Систрен, чтобы предупредить вас о Лорде Смерти!

— Предупредить нас? — фыркнула Сливовые Волосы. — Предупредить о чём именно? Что сопротивляться ему бессмысленно? Пять наших сестёр зарезаны — разве этого мало?

— Мы… мы… — С каждым словом давление на меня усиливалось. Я мельком подумала: сколько силы нужно, чтобы меня раздавило?

Кейтриона взревела от ярости, дёргая руки в оковах, будто могла вырваться.

— Вы привели его прямо к Стелламарис прошлой ночью — признай это! — зашипела Акация.

Несмотря на боль, разум зацепился за имя. Чародейка Стелламарис жила на окраине Бостона. Кабелл и я когда-то выполняли для неё задание — добывали кольцо её матери из гробницы другой ведьмы. Она была… не то чтобы приятной и уж точно не безобидной. Скорее, с ней было просто иметь дело.

Буря… Не могло быть совпадением, что в ту ночь город накрыла снежная буря и именно тогда она погибла.

— Нужно вытащить из них всё — до последней крупицы — о том, кто их хозяин, — сказала Сливовые Волосы. — Уверена, Совет нас не накажет, если мы получим то, что им нужно.

— О чём вы вообще говорите? — Нив была на грани.

— Разрушительницы миров, — усмехнулась Хестия. — Четверо служек Смерти, девы зимы — кто-то может звать вас иначе, но мы знаем, кто вы. Знаем гниль в ваших сердцах.

— Мы не служим Смерти! — зарычала Кейтриона. — Мы — его заклятые враги!

На это все трое разразились громким смехом. И сквозь боль, сквозь страх, я представляла только одно — как пинаю их в ближайший сигил.

— Я одна из вас! — закричала Нив. — Я — чародейка! А они — жрицы Авалона! Мы пытались остановить Лорда Смерти, а не помочь ему!

Последний вдох вырвался из моих лёгких, когда магия Акации с новой силой навалилась на меня, грозя переломать позвоночник. В глазах потемнело, и я с трудом ловила воздух.

— Ваши лживые языки нам неинтересны, — бросила Хестия. — Когда ваш хозяин повелел вам разрушить Авалон, на острове не осталось ни одной живой души.

— Мы пытались его спасти, — всхлипывала Олвен. — Мы думали, что ритуал очистит остров… Мы ошиблись!

Она запела — дрожащим, отчаянным голосом, призывая заклинание. К ней присоединилась Нив, её голос срывался на всхлипы.

Ведьмы лишь рассмеялись, и свет от фонаря вылепил резкие тени на их лицах.

— Песенные заклинания? Как мило, — фыркнула Акация. — Ваша камера зачарована против магии. Попробуете ещё — и унесёте свою подругу по кусочкам.

— Это была ошибка! Всё это! — в отчаянии закричала Нив.

— Ещё ложь, — пропела Сливовые Волосы, с усмешкой глядя на Акацию.

— Скажите, чего хочет ваш хозяин, — потребовала Акация. — И почему ему это нужно к зимнему солнцестоянию.

— Мы не понимаем, о чём вы! — взревела Кейтриона.

— Должно быть, они по-настоящему ненавидят свою подругу, раз готовы её убить, — сказала Хестия. — Не знаю, как вы, сёстры, а я была бы только рада отомстить за смертных, погибших в Гластонбери. За тех, кого вы перебили, когда разрушили границу и низвели ад на этот мир.

Боль окончательно захлестнула меня, как прилив, вырвав последние силы. Я вскрикнула, по щекам хлынули горячие слёзы. Тело выгибалось, кожа тянулась, как будто сейчас разорвётся.

— Хватит!

Яркий сине-белый свет вспыхнул в камере с пронзительным криком Нив, разметав тьму ослепляющей волной.

Чародейки отшатнулись, закрывая лица руками от нестерпимого сияния. Свет не жёг, но излучал удушающее давление, и с каждым тяжёлым вдохом Нив это давление усиливалось.

— Ты же сказала, что их магия заблокирована! — завизжала Хестия.

— Я так и сделала! — воскликнула Акация.

Магия, прижимавшая меня к решётке, отпустила, и я рухнула на камень, с трудом хватая воздух. Пальцы вцепились в шершавый пол, пока я пыталась унять бешено колотящееся сердце.

— Тамсин? — окликнула Олвен. — Ты в порядке?

Я не смогла ответить. Не сразу. Когда свет угас, камера погрузилась в ещё более плотную темноту. Я моргала, прогоняя пятна из глаз, и даже тогда не была уверена — не привиделось ли мне, как магия на коже Нив мерцала, словно пыль звёзд, прежде чем исчезнуть совсем.

Дышать было тяжело, грудь горела от боли. Когда я услышала шаги чародеек, приближающихся снова, инстинктивно свернулась в комок, ожидая нового удара.

— Кто ты? — процедила Акация. Все трое были целы, но волосы разметались, мантии смяты — будто их пронёс вихрь.

— Я же сказала, — прошептала Нив с новой мольбой в голосе, дёргая запястьями, пытаясь приподняться. — Я одна из вас.

— Это не была магия Матери, — прохрипела Хестия. — Это не наша магия.

— Это должно быть его, — пробормотала третья. — Магия Смерти. Сила Аннона.

— Нет! — вскрикнула Нив. — Это не так! Я… это…

Хестия повернулась спиной, и впервые её голос, обращённый к другим, прозвучал неуверенно:

— Убьём её?

Я перекатилась на живот, страх скрутил внутренности. Кейтриона с грохотом ударилась спиной о решётку, словно хотела выломать её одной лишь яростью.

— Попробуйте, — прошипела она, и в её голосе звенело обещание смерти.

— Как там говорится? Лучше просить прощения, чем позволения? — Акация вперила взгляд в Нив, и лёд прошёлся по моим венам. — Думаю, нам стоит убить их всех.

Но в ту самую секунду, когда над хранилищем опустилось жуткое напряжение, раздался стук.

Не робкий — вежливый. Я чуть не решила, что мне показалось… пока он не повторился, громче, настойчивее.

Чародейки переглянулись.

— Ты кого-то ждала? — спросила Акация.

— Если это кто-то из Совета… — начала безымянная.

— Тогда иди и проверь, — велела Акация, махнув рукой.

— Я? — возмутилась Хестия. — Почему всегда я?

Стук прозвучал в третий раз.

— Ладно, сама схожу, — буркнула Акация, и подол её сапфирового платья закружился при развороте. — Если хоть одна из них пискнет — ломай кости.

Пульс грохотал в ушах, когда я заставила себя приподняться.

— А-а, — цокнула Хестия. — Сиди тихо.

— Мы не хотели никому зла, — прошептала Нив.

— Тогда вы хуже, чем предательницы Богини, — отрезала Хестия. — Вы — дуры.

Через мгновение послышались шаги Акации, возвращающейся с яростью в походке, чёрный плащ развевался за ней.

— Кто это был? — вскинула бровь Хестия.

Акация ткнула ей в грудь скомканным пергаментом и метнула на нас взгляд, в котором боролись ярость и сомнение. Хестия раскрыла послание — и побледнела. Сливовые Волосы вырвали письмо, пробежались глазами — и уставились на кого-то за пределами моего поля зрения.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Это какой-то обман.

— Готова поспорить? Я как раз обожаю хорошие пари, — раздался голос за спиной Акации.

Каждая клеточка моего тела напряглась.

Фигура в тени шагнула вперёд, под свет парящего фонаря.

— Но я бы не стала ставить на это свою жизнь, — сказал Эмрис.

Глава 3

Я ненавидела, что мне хочется на него смотреть.

Ненавидела, что заметила, как его каштановые волосы подстрижены и аккуратно уложены, что он снова носит идеально сшитую одежду с той же ленивой небрежностью, рукава закатаны, обнажая плотные полосы шрамов на коже. Ненавидела тёплую куртку, небрежно перекинутую через плечо, пока мы дрожим от холода в этой сырости. Ненавидела этот наклон головы, эту ухмылку, как будто богатство и имя могли защитить его и от чародеек.

Но больше всего я ненавидела, что единственный след, который оставили на нём последние дни Авалона, — это впалые щёки. Тогда как ужас тех последних часов врезался в нас так глубоко, что боль дошла до самых костей.

Предательство жгло заново, мгновенно. Любое возможное облегчение от того, что он жив, рассыпалось в прах, оставив только унижение и тлеющую ярость. Он забрал не просто Кольцо Рассеяния — он…

Что, чёрт возьми, он вообще тут делает?

— Я ни на секунду не верю, — заявила Хестия, вырывая письмо из рук безымянной.

— Что именно — что Мадригал выбралась из своего гадючьего гнезда или что Верховная Чародейка ей поверила? — буркнула Акация. Её брови внезапно взлетели вверх, и горечь на лице сменилась новой, несомненно ужасной догадкой. — Тут сказано, что мы должны их отпустить. Но не уточняется, что они должны остаться живы.

Посмотри на меня, подумала я, вглядываясь в идеальные линии его профиля. Посмотри, что ты натворил.

Но он не смотрел. Это начало казаться вызовом. Я будто дразнила его, провоцировала — осмелится ли он взглянуть, увидеть ярость, пульсирующую во мне, и рискнуть быть превращённым в камень.

Но, конечно, это одно из привилегий богатства, не так ли? Никогда не отвечать за свои поступки.

— Вообще-то, — сладко произнёс Эмрис, наклоняясь через плечо Хестии и указывая на строчку в письме, — вот тут, ага, в самом конце третьего абзаца? Это я лично попросил вписать.

— Вау, — сухо заметила Нив. — Настоящий герой.

Я стиснула зубы, и волна раздражения заполнила грудь. Мне не нужна была его помощь. Я не просила. Одна только мысль, что он вообразил, будто мы будем благодарны… Я бы предпочла, чтобы меня разорвали чародейки.

— А вот тут, — продолжил Эмрис, указывая дальше, — Верховная Чародейка лично просит тебя вернуться в Совет для нового назначения. И посмотри-ка, ещё и похвала за проделанную работу. Так что, браво.

На лице Акации отразилось отчётливое желание раздавить его, как таракана, и я бы с удовольствием посмотрела на это зрелище.

— Почему Мадригал за них поручилась? После всего? — нахмурилась Сливовые Волосы. — Она никогда не рискует, если это не сулит ей ожерелье с бриллиантами.

— Её положение пошатнулось после… ну, вы знаете, — сказала Хестия.

И, судя по молчанию, остальные действительно знали. Моё проклятое любопытство навострило уши, но больше никаких деталей не последовало.

— Мы можем уже закончить? — продолжила Хестия. — В твоём хранилище, Акация, как-то не хватает уюта.

— Зато атмосфера — просто дивная, — хмыкнула Сливовые Волосы, обвела рукой мрачные каменные стены.

Акация презрительно фыркнула, но комплимент приняла:

— Тогда пойдём, пока Совет не решит потратить ещё больше нашего времени впустую.

— Мудрое решение, — с приятной улыбкой согласился Эмрис. — Никогда ведь не знаешь, сколько дней тебе отпущено.

Акация резко развернулась и зашагала к выходу из хранилища с шумным раздражением. Остальные поспешили следом, обмениваясь довольными взглядами у неё за спиной.

Эмрис кашлянул, и все остановились.

— Что опять, ты, зараза? — рявкнула Акация.

Он вежливо указал на каменные решётки и на наши оковы.

Акация топнула ногой, раздражённо цокнув языком. Она извлекла палочку из, должно быть, зачарованного кармана своего плаща и кончиком-лезвием черкнула по ближайшей стене, стирая сигилу.

Каменные прутья со скрежетом ушли в пол, сотрясая всё помещение. Оковы упали с наших запястий и, коснувшись земли, обратились в пыль.

Нив с облегчённым выдохом вскочила на ноги. Кайтриона, пошатываясь, кинулась к проходу, но чародейки уже исчезли. Она пробормотала что-то себе под нос, и, пожалуй, лучше было не расслышать.

Я не была уверена, смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела. Ольвен метнулась ко мне, опускаясь на колени, и тревога отпечаталась на её лице, испачканном пылью и грязью.