Телескопический тоннель, ведущий к лунобусу, был более жёсткой конструкцией, чем те, по которым обычно грузятся в самолёты – ведь ему, в конце концов, нужно обеспечивать герметичность, – но выглядел очень похоже. Однако, пройдя через него, я столкнулся с проблемой. Во внешней двери шлюзовой камеры лунобуса, встроенной в его серебристый корпус, было окно, которое оставалось неприкрытым. Однако во внутренней двери, на дальнем краю небольшой камеры, было своё окошко, и оно было прикрыто. И я задумался о том, как дать другому мне знать, что я пришёл.

Простояв перед дверью с полминуты, без сомнения, с глупым выражением на лице, я решил просто постучать по внешней шлюзовой двери в надежде, что звук будет слышен внутри.

Наконец шторка окошка на внутренней двери на секунду убралась, и я увидел круглое белобородое лицо, принадлежащее, как я уже знал, Брайану Гадесу, главному функционеру «Иммортекс» на Луне. Я не мог его слышать, но он что-то сказал, обращаясь к кому-то – предположительно другому мне – по левую руку от него, и мгновение спустя внешняя шлюзовая дверь с лязгом открылась. Я вошёл в неё, внешняя дверь закрылась, и через несколько секунд открылась внутренняя, за которой показался Джейкоб Салливан из плоти и крови со странного вида толстым пистолетом, нацеленным туда, где находилось бы моё сердце, если бы таковое было.

– Полагаю, это тоже метод, – сказал я, кивнув на пистолет. – Если ты избавишься от меня, то проблема того, кто настоящий, решится сама собой.

Он ничего пока не сказал, но пистолет немного дрогнул в его руке. Двое его заложников – Брайан и женщина – смотрели на нас.

– Однако, – сказал я, – ты был на той презентации в «Иммортекс». Ты должен знать, что, чем бы ты ни выстрелил мне в грудь, доктор Портер и его команда наверняка смогут исправить повреждения. А мой череп из титана, усиленного сетью из углеродных нанотрубок. Я должен выжить, даже если выпрыгну из самолёта, а парашют не раскроется. И я бы подумал о рикошете, прежде чем стрелять мне в голову.

Джейкоб продолжал смотреть на меня, а потом наконец хватка его руки на рукояти пистолета ослабла.

– Сядь, – сказал он.

– Вообще-то, – ответил я, – мне больше нет необходимости сидеть, потому что я не устаю. Я предпочёл бы остаться на ногах.

– Ладно, а вот я присяду, – сказал он.

Он прошёл по салону и опустился в переднее пассажирское кресло, стоявшее у самой переборки, отделяющей пассажирский салон от пилотской кабины. После этого он развернулся вместе с креслом лицом ко мне, по-прежнему держа в руках пистолет. Брайан Гадес сидел во втором ряду, обеспокоенно глядя на него, а женщина-заложница находилась рядом с ним с глазами, распахнутыми так широко, что сделалась похожей на персонаж аниме.

– Итак, – сказал я, – что мы со всем этим будем делать?

– Ты знаешь меня так же хорошо, как и я сам, – ответил Джейкоб. – Я не собираюсь сдаваться.

Я слегка пожал плечами.

– Я настолько же упрям. И я в своём праве; в конце концов, не я взял заложников. То, что ты делаешь, неправильно. Ты это знаешь. – Я помолчал. – Мы можем всё это прекратить. Всё, что тебе нужно сделать, – просто бросить оружие.

Я увидел, как на лице женщины появилась надежда.

– Я собираюсь бросить оружие, – сказал Джейкоб. – Я собираюсь отпустить этих людей… кстати, Джейк, познакомься с Брайаном Гадесом и… и…

– Вы даже не помните, как меня зовут? – сказала женщина. – Вы рушите всю мою жизнь и даже не помните моего имени?

Я посмотрел на неё и попытался сделать сочувственное лицо.

– Я Джейк Салливан, – сказал я. Она не ответила, и я спросил: – А вы?

– Хлоя. – Она выразительно посмотрела на Джейкоба. – Хлоя Хансен.

Фраза «рад знакомству» решительно не подходила к ситуации, поэтому я просто кивнул и снова повернулся к Джейкобу, сидящему на крутящемся кресле.

– Ну? – сказал я.

– Послушай, – ответил Джекоб, – я знаю, что где-то в глубине ты со мной соглашаешься. Ты считаешь, что биологическая жизнь более реальна. Дай мне то, чего я хочу.

Я задумался. Бессмысленно отрицать. Он прав: я и правда в это верил. Но так было до того, как я прошёл мнемоскан, до того, как я… да, чёрт возьми, да: до того, как влюбился в Карен. С ней я чувствовал себя более живым, чем когда-либо раньше. Я смотрел на Джейкоба и думал, смогу ли я ему это растолковать. Конечно, он – я – любил Ребекку, но мы так и не дали этой любви расцвести и превратиться в отношения.

– Сейчас всё по-другому, – сказал я. – Мои чувства изменились.

– Значит, мы в тупике.

– Разве? Рано или поздно тебе придётся заснуть.

Он не ответил.

– Кроме того, – продолжил я, делая крошечный шажок навстречу, – я знаю все твои слабости.

До этого он смотрел в пол, полагаю, он всё-таки начинал уставать, – но при этих словах его голова резко вскинулась.

– Я знаю все твои психологические слабости, – сказал я.

– Они и твои тоже.

Я медленно кивнул.

– Ты так думаешь. Но знаешь, чему я научился, а ты нет, никчёмный сукин ты сын? Я узнал, что когда любишь кого-то и кто-то любит тебя, то у тебя больше нет слабостей. Неважно, что ты сделал в прошлом, неважно, что ты чувствуешь в самых тёмных закоулках своего разума. Вергилий сказал, что amor vincit omnia, а он был очень смышлёным парнем: любовь действительно побеждает всё.

Внезапно раздался какой-то гудящий звук.

– Что это? – спросил я.

– Видеофон, – ответил Джейкоб, указывая на устройство, висящее на стене рядом с дверью шлюза. – Ответь.

Я подошёл к видеофону, отыскал кнопку приёма звонка и нажал её. На экране возникло лицо Смайта.

– Прошу прощения, что прерываю вас, – сказал он. – Но, я думаю, вы тоже хотите это услышать. Звонили с Земли. Дешон Дрэйпер. Он говорит, что присяжные возвращаются, и…

– Не сейчас! – прорычал я.

Я повернулся к Джейкобу, но не отключил видеофон. Смайт по-прежнему будет всё слышать, хотя поле его зрения и ограниченно.

– Видишь, Джейкоб? – сказал я. – Я полностью в твоём распоряжении. Ты для меня главнее всего. – Я сделал пару шагов в его направлении, пытаясь сократить дистанцию, которую увеличил, отойдя к видеофону. – Давай решим это миром, а?

– Конечно, – сказал Джейкоб. – Просто дай мне то, что мне нужно.

– Я не могу. У меня собственная жизнь. У меня Карен. – Я не хотел быть жестоким, правда не хотел. Но он никогда не видел так ясно, как сейчас вижу я: во всех нюансах и оттенках, во всём великолепии. – Кроме того, ты не будешь знать, что делать со своей жизнью там, на Земле; ты никогда этого не знал. Ты плыл по течению, проживал фамильные деньги. Господи, Джейкоб, во многих отношениях ты был так же оторван от реальности, как и папа. Но я теперь вижу, я вижу всё. Жизнь – она не для того, чтобы быть одному, а чтобы быть с кем-то.

– Но у меня есть кто-то, – ответил Джейкоб. – Ребекка.

– Ах, да, Ребекка. Хочешь позвонить ей на Землю?

– Что? Нет.

– Почему? Стыдишься того, что сделал? Боишься, что она никогда не посмотрит на тебя теми же глазами?

Джейкоб неловко поёрзал в кресле.

– Потому что я знаю, каково это, когда на тебя смотрят по-другому. Я ходил к ней после сканирования. Она не могла смотреть мне в глаза, всё время норовила куда-то уйти, когда я оказывался рядом. Она даже имени моего произнести не могла.

– Это ты, – сказал он.

– С тобой будет то же самое, когда она узнает, что ты тут устроил. Думаешь, она не спросит тебя, что стало с твоей копией-мнемосканом? Думаешь, она об этом просто забудет? – Я покачал головой. – Ты не можешь выиграть, просто не можешь.

Джейкоб медленно поднялся на ноги, но не выпрямился в полный рост.

– С тобой всё в порядке? – спросил я.

Он держал пистолет одной рукой, а другой яростно тёр макушку.

– Джейкоб? – позвал я. Он скривился; я и забыл, как сильно может деформироваться плоть. – Джейкоб, ради бога…

– Ты в этом участвуешь, – произнёс он сквозь стиснутые зубы. – Ты тоже в этом участвуешь.

– Участвую в чём, Джейкоб? Я просто хочу помочь.

– Ты лжёшь! Вы все сговорились, чтобы меня достать.

– Нет, – сказал я так мягко, как только мог. – Нет, вовсе нет, Джейкоб. Что-то не так у тебя в мозгу, но это временно.

Джейкоб вдруг резко наставил на меня пистолет, он словно бы стал продолжением его руки.

– Я убью тебя, – прошипел он.

Я едва заметно пожал плечами.

– Ты не сможешь.

– Тогда я убью их, – сказал он, направляя пистолет куда-то между Брайаном и Хлоей.

– Джейкоб, нет! – воскликнул я. – Ради бога, это не… это не мы. Ты знаешь, что это не мы. Это последствия операции. Доктор Чандрагупта может их устранить. Давай опустим сейчас пистолет и просто выйдем наружу через шлюз.

Он снова скривился и согнулся ещё больше.

– Чтобы они смогли залезть мне в голову? – В его голосе звучала насмешка.

– Нет, Джейкоб, – ответил я. – Ничего такого. Они просто…

– Заткнись! – закричал он. – Просто заткни свою поганую пасть! – Он огляделся по сторонам. – Хватит с меня вас! Хватит с меня вас всех! Думаете, вам удастся отговорить меня от моей жизни?

Я развёл руки в успокаивающем жесте, но ничего не сказал. Он снова скривился и сдавленно пробормотал:

– Боже…

– Джейкоб… – сказал я тихо. – Пожалуйста…

– Я не могу сдаться, – сказал он так, словно эти слова отрывали от него клещами. – Обратной дороги нет.

– Разумеется есть, – ответил я. – Прекрати это всё, и…

Но Джейкоб покачал головой, поднял пистолет, прицелился Хлое в грудь, и…

Ш-ш-ш-у-хххх!

Оглушительный рёв воздуха, вытекающего из… из пилотской кабины, у закрытой двери в которую Джекоб как раз стоял. Он обернулся, а Хлоя тем временем поспешно спряталась за креслом.

Дверь в кабину, похоже, была герметичной; по-видимому, не было опасности, что её выбьет, даже если с другой стороны воцарится глубокий вакуум. Эта дверь не двигалась в сторону на направляющих, а поворачивалась на петлях, как дверь в кабину на пассажирских самолётах, и, судя по её виду, открывалась вручную.

– Джейкоб, – сказал я. – Мне не опасна разгерметизация, а вот тебе и твоим… гостям – да. Вам троим нужно по крайней мере спрятаться в шлюзовой камере.

Он не ответил. Мне были видны лишь белки его глаз; пот выступил на его лбу крупными каплями.

– Собственно, – сказал я, так проникновенно, как только мог, – мы все могли бы пройти через шлюзовую камеру и вернуться в Верхний Эдем…

– Нет! – Это было скорее животное рычание, чем слово. – Я убью…

Ещё один ш-ш-шух-х-х!

Внезапно, к моему полнейшему изумлению, дверь в пилотскую кабину начала открываться внутрь, в салон. Невероятно: когда с другой стороны вакуум, нужна нечеловеческая сила, чтобы открыть эту дверь. Хлоя, по-видимому, завизжала, но её визг потонул в рёве утекающего воздуха. Дверь продолжала открываться, и…

О господь всемогущий!

В салон вступила Карен Бесарян; её синтетические волосы развевались на поднятом вытекающим воздухом ветру. Как только она полностью оказалась внутри, она отпустила дверь, и та с громким стуком захлопнулась.

Джейкоб развернулся к ней лицом, поднял пистолет и выстрелил ей прямо в живот. Металлический штырь воткнулся в неё, однако она продолжала идти вперёд, решительно делая шаг за шагом.

Джейкоб снова выстрелил, в этот раз прицелившись выше. Ещё один штырь воткнулся ей в грудь, разорвав пластиплоть и обнажив кремний и силикон.

Но Карен продолжала двигаться вперёд и…

Хлоя сжалась, словно кошка, вне поля зрения Джейкоба, а потом прыгнула и опустилась Джейкобу на спину, обхватив его руками за шею. Джейкоб выстрелил снова, но в этот раз промахнулся – питон прошёл сквозь дверь в кабину, словно её и не было, пробив в ней двухсантиметровую дыру, через которую снова засвистел воздух.

Джейкоб не обратил на это внимания. Он прицелился Карен в голову и выстрелил снова. Штырь попал в неё, но отрикошетил от непробиваемого черепа. Я инстинктивно проследил траекторию отскочившего снаряда, который воткнулся в боковую стену лунобуса и застрял там, не пробив сквозного отверстия.

Я снова переключил своё внимание на Карен – и потрясённо раскрыл рот, инстинктивно пытаясь втянуть в себя воздух. Её левая глазница была разбита, и глаза в ней не было. Синеватый металл виднелся через рваную дыру в пластикоже, и какая-то жёлтая смазка, словно янтарные слёзы, стекала по левой стороне лица.

Но её голос с неизменным джорджийским акцентом был в полном порядке.

– Оставь моего друга и всех остальных в покое, – сказала она, по-прежнему идя вперёд.

Брайан Гадес тоже начал действовать. Он прыгнул, летя почти горизонтально с развевающимся хвостом на затылке, и схватил Джейкоба за ноги. Хлоя отцепилась от падающего Джейкоба и метнулась в сторону.

Внезапно я осознал, что повсюду кровь. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что случилось: от резкой смены давления у Джейкоба пошла из носа кровь, и два алых фонтана – а ведь кровь и правда ярко-красного цвета! – били из его ноздрей. Боже, если бы его не вылечили от синдрома Катеринского, смена давления, вероятно, убила бы его.

Джейкоб растянулся на полу. Карен одолела остаток расстояния между ними и теперь склонилась над ним. Она схватила его правое запястье левой рукой и вцепилась в его странный пистолет правой. Джейкоб явно не хотел отпускать пистолет, и…

И тут раздался треск, вполне различимый на фоне шипения выходящего воздуха, и я понял, что Карен сломала по меньшей мере одну кость в руке Джейкоба, выворачивая пистолет из его хватки. Она с отвращением посмотрела на оружие и отбросила его в сторону; он высоко подлетел, отскочив от обивки одного из кресел, и начал медленное падение вниз.

Руки Джейкоба пришли в движение, обхватив Карен за голень. Я видел, как исказилось от боли его лицо: сломанная кость в правой руке, должно быть, причиняла страшные мучения. Но он дёрнул Карен вверх изо всех своих сил, и в лунной гравитации этого оказалось достаточно, чтобы бросить её вверх и назад, словно шотландское бревно [33].

Внезапно он оказался на ногах и бросился к пистолету. Брайан припал к полу и прыгнул, перелетел через салон и столкнулся с Джейкобом – оба снова упали. Я бросился к ним, пытаясь помочь Брайану, а Хлоя пронеслась мимо меня в противоположном направлении. Брайан поднялся на ноги, и Джейкоб тоже поднялся, но он не обращал на Брайана внимания: всё его внимание было приковано к Хлое, которая…

Моё несуществующее сердце на секунду остановилось; мне правда так показалось.

…которая подхватила пистолет и выстрелила из него прямо в грудь Джейкобу.

Рот Джейкоба открылся в том неидеальном «О», которое получается у биологических людей, его дефектные глаза с неправильным количеством колбочек широко раскрылись, и новый поток алого цвета залил ту кровь, что уже была на его рубашке; он пошатнулся и…

О чёрт…

…и, словно повторяя то, что случилось с отцом, он тяжело осел на одно из крутящихся кресел. Кресло повернулось на пол-оборота, и Джейкоба Джона Салливана, рождённого от мужчины и женщины, не стало.