Этот предупреждающий взгляд дал мне время взять себя в руки. Худшее, что я мог сделать, — усмехнуться. А Бриар, казалось, была полна решимости гарантировать, что с ней всё будет непросто. Она всё ещё смотрела на меня своими свирепыми глазами, расправив плечи, словно приглашая меня присоединиться к веселью.

Было бы так просто взять горсть этого печенья или пюре из репы, посыпанного коричневым сахаром, и запустить в неё, как я когда-то бросал снежками и губками с солёной водой в Талена и Сайласа.

Те времена давно прошли, и я не мог позволить себе потерять бдительность даже на мгновение. Я был принцем, который вот-вот должен был стать королём. На карту было поставлено моё королевство, а моя семья рисковала развалиться ещё больше, чем уже развалилась.

Я выпрямился и обвёл взглядом всех собравшихся. Если бы я и дальше смотрел на Бриар, то, возможно, не смог бы скрыть свою реакцию.

— Позор. Каждой из вас должно быть стыдно за своё прискорбное поведение.

Крылья Кейлен трепетали, её волосы были покрыты пирожными и кремом. Её серебряное платье приобрело почти все мыслимые оттенки, и его невозможно было восстановить никакими немагическими средствами. Её лицо исказила гримаса.

— Только эта мелкая тварь виновата в этом! — она ткнула длинным пальцем в сторону Бриар.

Двое фейри по обе стороны от неё кивнули.

— Эта мерзость всё превращает в посмешище!

Я повернулся лицом к Кейлен, расправив плечи. Кровь застыла у меня в жилах от ярости. Какой же трусихой она была, если делала вид, что не причастна к этому?

— Бриар — единственная, кто несёт за это ответственность? Она заставила тебя участвовать в этом с помощью своей магии? Она заставляла тебя подбирать еду и кидать её? — мои губы скривились от отвращения, когда я посмотрел на Кейлен сверху вниз. — Я и не подозревал, что она настолько могущественнее тебя. Тебе, должно быть, очень стыдно.

Все краски отхлынули от её лица. Её голос стал отвратительно гнусавым, как у ребёнка, не желающего признавать свою вину.

— Нет, ваше высочество. Вы приказали, чтобы сегодня вечером больше не было кровопролития…

— И это были твои единственные варианты? Убить её или ввязаться в безрассудную и расточительную драку едой? — я нахмурился, гнев усилился.

Что-то в этой женщине задело меня за живое.

Кейлен отступила на полшага. Её губы шевелились, но не издавали ни звука.

— Всем выйти, — приказал я. Когда Бриар собралась уходить, я метнул в её сторону свирепый взгляд и ткнул в неё пальцем. — Ты. Останься.

Большинство участниц немедленно направились к двери, опустив головы или отводя глаза, желая поскорее уйти. Элара отступила к дверному проёму, кивая и что-то тихо говоря им, когда они проходили мимо. Она задела один из стульев, и на её тёмно-серой юбке осталось тёмно-фиолетовое и белое пятно.

Я отвлёкся как раз вовремя, чтобы увидеть, как фейри с фиолетовыми волосами и ярко-розовыми глазами шепчет Бриар:

— Ты пожалеешь об этом.

Бриар сморщила нос.

— Единственное, о чём я жалею, так это о том, что мне не удалось засунуть тебя лицом в середину этого пудинга.

Будь она проклята. У неё был характер, но это могло привести к её гибели. В глазах фейри с фиолетовыми волосами не было ничего, кроме жажды убийства. Но Бриар это, похоже, не беспокоило.

Беловолосая Лесная фейри в зелёном платье, теперь вся в выпечке и напитке «ночное сердце», задержалась на полминуты дольше, её широко раскрытые глаза, казалось, искали подтверждения, что с Бриар всё в порядке.

Я пристально посмотрел на них обеих.

Беловолосая фейри съёжилась и метнулась к двери, где её ждала Элара, чтобы проводить к выходу. Элара взяла маленькую фейри за руку и последовала за ней через ониксовый порог в тёмный холл.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только мягким шлёпаньем сахарной глазури и пушистой крошки, скатывающейся по стене и падающей на пол.

Я сжал челюсти, пытаясь сохранить самообладание. С чего я начал этот разговор? Что я вообще мог сказать ей о её поведении? И всё же я должен был что-то сказать. Она понятия не имела, с чем столкнулась.

У меня всё внутри сжалось, когда я посмотрел в её глаза, и жар вернулся в мою кровь. Напряжение в груди усилилось, побуждая меня приблизиться, что-то неведомое притягивало нас друг к другу.

Я мог бы заполучить её, если бы захотел. Да, Совет Теневых фейри был бы недоволен, и мне пришлось бы признать, что мой отец был прав. Но если я…

Нет.

О чём я только думаю?

Я заставил себя пресечь эти мысли на корню. Дело было не в том, чего я хотел. Мне нужна была самая сильная невеста. В остальном результат меня не волновал. Я не мог.

Помоги мне Судьба. Почему меня так тянуло к этой девушке?

Внезапно я услышал звук льющейся жидкости. Обернувшись, я увидел, что Сайлас и Тален сидят за столом, и Тален разливает напиток из ночного сердца по золотым кубкам.

Я был так сосредоточен на Бриар, что не заметил, что Тален и Сайлас всё ещё здесь. Тален положил ноги на одно из покрытых мелкими пятнами кресел, в то время как Сайлас сложил руки на столе, предательски приблизив локоть к опрокинутой миске с клубничным джемом.

— Я сказал всем выйти, — прорычал я.

Тален невинно моргнул, глядя на меня.

— Она всё ещё здесь. Кроме того, я хочу знать, что за безумный план у медного куста терновника… потому что мы с Сайласом хотим помочь.

— Нет, — Сайлас взял кубок и сделал глоток. — Я не хочу помогать, но я буду наблюдать.

Я указал пальцем на дверь. По крайней мере, у них хватило здравого смысла немедленно подняться. Тален взял один из немногих уцелевших в драке подносов с сахарной пудрой и подмигнул. Я едва сдержал рычание.

После того, как дверь снова закрылась, я обратил всё своё внимание на Бриар, ожидая, что она прервет молчание или проявит какой-нибудь признак дискомфорта или раскаяния.

Её пальцы сжались в кулаки, и она слегка переместила свой вес.

Хорошо. У неё было немного здравого смысла.

— Объяснись. Что ты надеялась получить от всего этого? — я упёрся руками в пояс, борясь с желанием протянуть руку и вытереть сливки с её щеки. — Зачем тебе оскорблять моё гостеприимство и это соревнование, растрачивая впустую нашу еду и питьё?

— Затем, что эти сучки это заслужили. Они вели себя так, будто их дерьмо не воняет, — она скрестила руки на груди, произнося это так, словно это было самое естественное замечание в мире. В её словах не было ни капли раскаяния.

Я нахмурился ещё больше. Я наклонил голову, не зная, что шокировало меня больше — объяснение или тема. Какое это вообще имеет отношение к делу?

— Их… дерьмо не воняет? Это обсуждалось за ужином? Ты сама выбрала эту тему?

Она приподняла бровь.

— Что? Хочешь сказать, что твоё тоже не воняет? — намёк на улыбку тронул эти полные губы. Она издевалась надо мной или дразнила меня?

Я уставился на неё ещё пристальнее, хотя в голове у меня всё перепуталось. Что не так с этой женщиной?

— Это неподходящая тема для разговора.

Она поджала губы, и румянец залил её лицо, подчёркивая скулы под пятнами кондитерских изделий. Я почувствовал запах сахара и сиропа на её коже, смешанный с имбирём и корицей. Она с трудом сглотнула.

— Полагаю, у вас нет такой поговорки?

Моя голова дёрнулась назад. И как я должен был на это реагировать?

Она рассмеялась.

— Так мы говорим на Земле, когда кто-то думает, что он слишком хорош для всех остальных, — она заколебалась. — У вас на самом деле нет такой поговорки, не так ли?

Я покачал головой.

— С чего бы это у нас появилась такая поговорка? Нет необходимости в подобном обсуждении.

— Я имею в виду, что это… что мы так говорим. Например… знаешь, когда кто-то говорит, что люди не потеют, они светятся?

Мои брови сошлись на переносице. Она оказалась ещё более нелепой, чем я думал.

— Нет. Ты не потеешь?

Она рассмеялась, прикрыв рот рукой.

Чёрт возьми. Мой желудок скрутило, и тепло разлилось по венам.

Я подавил желание взять её за руку и притянуть к себе, и поборол желание обнять её за щеку. Чёрт возьми. Она действительно была очаровательна, даже когда была вся в еде и наряжена в нелепых голубых зверюшек. Что за чары она на меня наложила? Какая-то часть меня жаждала присоединиться к общему смеху. Признаюсь, да, это было чертовски весело. Даже не зная точно, что Кейлен и другие сказали или сделали, я не сомневался, что они это заслужили.

И она предотвратила то, что могло перерасти в жестокую и смертельную драку… осыпая оскорблениями и пирожными.

Как ей удалось так меня увлечь? Это должно было быть волшебством, не так ли?

— Это было неуважительно, — повторил я, и в моём тоне прозвучала серьёзность. — Это серьёзный вопрос. Эти тесты — не шутка. Ты можешь умереть.

Её бровь поднялась ещё выше, и она стиснула зубы.

— Думала, ты не собираешься вмешиваться. Ты сказал, что тебе всё равно, выживет кто-нибудь из нас или умрёт.

В её голосе прозвучало раздражение, и она скрестила руки на груди.

— Почему тебя волнует, что я веду себя неподобающим образом? Ты не хочешь никого из нас, — она поколебалась, затем пожала плечами. В её прекрасных глазах промелькнула печаль, но она собралась с духом, словно черпая какую-то внутреннюю силу. — Я всё равно умру. По крайней мере, я могу немного повеселиться, прежде чем снова встретиться лицом к лицу со смертью.

Её слова поразили меня как удар под дых, и я захотел знать, кто посмел причинить ей вред.

Была одна вещь, которую я должен был сделать.

Глава 7. Бриар

У меня закружилась голова, и мне захотелось зажать рот руками. Как только я призналась, что скоро умру, выражение лица Вэда исказилось от отвращения. Его радужки были цвета надвигающейся бури. Вероятно, он был расстроен тем, что я плюнула ему в лицо, когда он пытался помочь мне выжить.

Его грудь тяжело вздымалась, и, не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел за дверь, оставив меня одну.

Непролитые слёзы жгли мне глаза и затуманивали зрение, а сердце сильно сжималось в груди. Судьба, я скучала по Эмбер. Она бы знала, что делать, а я стояла здесь, чертовски бестолковая. Я запустила пальцы в свои липкие волосы, дёргая за кончики. Даже боль не придала мне сил. Я всё ещё чувствовала тяжесть его молчания на своих плечах, как бремя, которое я не могла сбросить.

Что бы я ни делала, всё было неправильно. Я не могла победить. Не здесь, не в своей жизни, никоем образом. Я плюхнулась в одно из кресел, не заботясь о том, что моя задница приземлилась прямо посреди ежевичного облака. Я взяла бокал со сладким тёмно-синим напитком, который мне понравился за ужином.

Кроме моей сестры, я потеряла всю свою стаю за одну ночь, а затем была разлучена с ней и находилась в плену. Всё шло одно за другим, и как только всё стало налаживаться, и у нас с сестрой появилась новая стая, бум. Появились Придурок и Кретин и втянули меня в эту странную, опасную страну.

А теперь… Возможно, я потеряла всю свою семью, так какое это имело значение? Моя рука крепко сжала бокал, напиток выплеснулся через край. Я провела тыльной стороной ладони по глазам и отбросила липкие волосы за плечи.

Эта ужасная отметина на моей руке, которая появлялась каждый раз, когда я думала о своей семье, грозила мне опасностью, пока я, наконец, не умру.

Неудивительно, что он ушёл. Он понял, что его советы бессмысленны, и я вынуждена согласиться.

Я взглянула на свою руку. Пятно трайфла на тыльной стороне колыхалось в такт с крыльями моей татуировки в виде бабочки. Ещё одно напоминание о том, что Судьба возненавидела меня и решила, что я её недостойна. Слабое жжение заставило меня почувствовать себя ещё более странной, чем раньше… словно ожившая мёртвая женщина. Надеюсь, быть мёртвой было бы не так больно.

У меня перехватило горло, а желудок скрутило.

Я поёрзала на месте, чувствуя, как ягодная каша липнет ко мне, а сладкий десерт скользит по коже. Я откинулась на спинку стула и продолжила движение по спирали.

Как будто отсутствия Эмбер было недостаточно, почему я чувствовала эту странную тягу к Вэду? Он был сексуален, да, но он был полным придурком. Это было так глупо. Казалось, всё было против меня, и так было с тех пор, как я очутилась здесь. Или до этого. Возможно, всю мою жизнь.

Я провела пальцем по краю стакана, а затем сделала глубокий вдох, пытаясь расслабиться. Ничего из этого не помогло, поэтому я сделала большой глоток, а затем ещё один.

Дверь со щелчком открылась, и Тален с важным видом вошёл обратно. Когда он подошёл ближе, его ботинки не издали ни звука. Затем он махнул рукой, и беспорядок на месте рядом со мной исчез.

Я недоверчиво уставилась на него, когда он опустился в кресло. Он налил тёмную жидкость в чистый бокал и повернулся ко мне. Когда он улыбнулся, улыбка достигла его глаз, отчего они стали похожи на жидкое золото.

Проклятье, эта улыбка могла бы растопить айсберг. Он был по-настоящему привлекателен и намного дружелюбнее всех остальных.

— Две вещи, — он поднял один палец. — Дерьмо Кейлен действительно воняет, — Затем он поднял другой. — Что такое Тему Леголас?

Смех вырвался прежде, чем я успела его остановить, и я упала навзничь, ударившись о очередную лужу. Из всего, что я ожидала от него услышать, это было совсем не то.

Он сидел, изучая меня, склонив голову набок, олицетворяя самообладание.

После долгого, чудесного мгновения я нашла в себе достаточно самообладания, чтобы ответить ему.

— Я буду звать тебя просто Сияющий.

Он хихикнул и поправил свою тёмную тунику.

— Оно подходит, не так ли? И я наконец-то решил, как буду называть тебя.

Мне понравилась эта игра.

— Давай послушаем.

— Королева Хаоса, — он вытянул руки перед собой, как будто это был какой-то заголовок. — Хаос для краткости. Медный Хаос, если мне так хочется.

Я захихикала, не в силах остановиться. У меня заболели щеки.