— Нет, — Риэль потёрла место над сердцем. — Он мой возлюбленный. Я надеюсь выйти за него замуж, если смогу выпутаться из этой передряги.

Моё тело задрожало от ещё большей ярости. Судьба выбрала женщину, чьё сердце уже было занято, и бросила её в эту передрягу? Почему она так разозлилась на нас?

Вираетос, глава жнецов и лидер всей этой чепухи, подошёл к краю платформы. Он откашлялся и поднял свои бледные морщинистые руки.

— Поздравляю. Вы все выжили и прошли второе испытание, и никто из вас не был дисквалифицирован этой ночью.

— Сегодня будет проверен ваш интеллект. Перед уходом каждой из вас выдадут по два диска. По одному будет прикреплено к каждому из ваших запястий. Если вы выживете, можете оставить их себе. Когда начнётся испытание, вы окажетесь на платформе в начале лабиринта, и вам нужно будет найти дорогу к башне и подняться наверх. На вершине башни вы найдёте круглые прорези с эмблемой, соответствующей каждому из ваших дисков. Вы вставите свои диски в пазы, и тогда ремешки освободятся. Если у вас есть крылья, они будут связаны магическим образом, когда вы перенесётесь через портал с изображением теневого зверя. Я советую вам зарисовать их перед тем, как покинуть зал Вознесения.

— Если у вас есть магия, она будет ограничена, пока вы находитесь в самом лабиринте, за одним исключением — на стартовой платформе. Если вы попытаетесь использовать магию где-либо ещё, вы будете наказаны. Пассивная магия может использоваться до тех пор, пока вы ничего не предпримете для её использования. Символы и сигилы на [ED1] [JG2] не позволят вам сделать больше, чем это. Всё, что вам понадобится, чтобы помочь себе, — это ваша сообразительность и эти утяжелители, которые удерживают знак, которому вы соответствуете.

У меня комок подкатил к горлу, когда он взмахнул рукой, и появились слуги в тёмно-синей форме с пустыми бронзовыми дисками размером с обеденную тарелку. Слуги двинулись вдоль очереди, пристегивая их к запястьям толстыми кожаными ремнями. Как только обе пластины были прикреплены к женщине, в дисках запульсировал свет, и сформировалось изображение.

Прекрасно. Я совершенно уверена, что снова останусь без знака. Так что готова поспорить, что у меня не будет возможности «выиграть».

Квен стояла рядом со мной, и на её дисках появился огненный жук.

Слуги взяли меня за запястья и закрепили на них гладкую кожу. Как только они отступили, на моих дисках вспыхнул свет, и я увидела бабочку с огненными крыльями, идентичную моей татуировке.

Когда я опустила руки, диски потянулись вниз, удивив меня своим весом. Они были раздражающими, но не такими неподъёмными, как я опасалась.

Кейлен подняла их, словно они были пустышкой, и насмешливо надула губки, когда заметила, что я смотрю на неё.

— Слишком тяжёлые для тебя? — спросила она, и в её голосе прозвучало фальшивое сочувствие.

Я подняла диски над головой и подержала их, одарив её в ответ зубастой улыбкой.

Она прищурилась и улыбнулась, но не последовала примеру.

Интересно. Я помолчала, склонив голову набок, изучая её. Она выглядела намного здоровее, чем прошлой ночью. Намного здоровее, чем остальные фейри. Я попросила свою волчицу объяснить моё быстрое выздоровление, но она этого не сделала.

Казалось, что-то не так.

К ней вернулся цвет лица, и, хотя у её платья были длинные рукава, они были прозрачными, и я не могла разглядеть ни своего укуса, ни каких-либо других следов от ползучих тварей. Могут ли фейри исцеляться так быстро?

Кейлен посмотрела на Велессу и прищёлкнула языком.

— О, моя сестра-лесная, я так тебе сочувствую. Как ты собираешься справляться со вторым диском, если твоя рука в таком плохом состоянии?

Подняв подбородок, Велесса прижала диски к груди, чтобы один из них не давил на её повреждённую руку.

У меня защемило сердце. Без сомнения, что в этом раунде она будет бороться изо всех сил.

— Как все себя чувствуют? — я обратила своё внимание на нашу группу. Возможно, другим стало лучше так же быстро, как Кейлен.

Юки и Квен тихо признались, что у них всё затекло и болело после вчерашних укусов. Утром стало ещё хуже, хотя целитель сказал, что к вечеру боль в основном пройдёт. Мианта тоже была вся в укусах, и у неё были исцарапаны руки.

Пытаясь перенести вес тела на левую ногу, Талира поморщилась, когда они прикрепили диски к её рукам, и нахмурила темные брови.

— Мы должны носить их всё время?

Слуги кивнули.

Это нелепо. Я шагнула вперёд, диски болтались у меня по бокам.

— А как насчёт тех из нас, кто ранен?

— Они должны быть умны, чтобы выжить. Чем быстрее вы двигаетесь, тем меньше вероятность того, что на вас нападут движущиеся платформы и существа.

Конечно, там было бы больше чёртовых тварей. И, зная мою удачу, это снова были бы ползучие твари размером с волка. Я содрогнулась, вспомнив холодный яд. Я сосредоточила своё внимание на жнецах в капюшонах.

— Некоторые из нас едва могут ходить, не говоря уже о том, чтобы сражаться, бегать и ориентироваться в постоянно меняющемся лабиринте движущихся платформ, а теперь вы добавили ещё и существ?

Плечи Вэда напряглись. Он изучал меня, и мне показалось, что на его лице промелькнуло беспокойство.

Моё сердце сжалось от желания дать ему понять, что я говорю о других, а не о себе. Я хотела избавиться от этого беспокойства.

Но тут Сайлас что-то прошептал ему, и он сжал губы. Он отвёл взгляд.

Вираетос оставался таким же спокойным, как и раньше.

— Если хотите, можете оставаться на сплошной чёрной стартовой платформе в начале лабиринта. Сплошные чёрные платформы по всему периметру не трансформируются, и, хотя существа всё ещё могут атаковать, они будут атаковать не столько на внешних участках лабиринта, сколько внутри.

— Но, если в течение часа никто не достигнет финиша, стартовая площадка начнёт уменьшаться, пока у участниц не останется иного выбора, кроме как соревноваться. Это испытание, в котором каждая может погибнуть. Но только трое должны дойти до конца, чтобы испытание завершилось.

— На самом деле, это дополнительный стимул быть в числе первых трёх. На праздничном балу каждая получит право танцевать с принцем в порядке, выбранном принцем. И одна из них может быть выбрана ведущей первого танца с королём.

— Хвала Судьбе, — Кейлен улыбнулась и захлопала глазами.

Пожалуйста, Судьба, нет. Пусть женщина, с которой он развлекался прошлой ночью, не будет этой сукой.

Две женщины, стоявшие в сторонке, и группа дрянных девчонок начали торопливо и вполголоса переговариваться. Напряжение в комнате усилилось. На лице Кейлен появилось мрачное выражение. Что бы ни говорили девушки вокруг неё, она не выглядела довольной.

Я сжала диски и сделала глубокий вдох. Я не могла позволить стеснению в груди остановить меня. Я должна была пройти через это. Не для того, чтобы танцевать с Вэдом — мне было наплевать на это.

Мой волчица зарычала, уличая меня во лжи. Об этом мы поговорим позже.

— Не могу поверить, что они это делают, — Талира, прихрамывая, сделала несколько шагов к центру нашей группы. — Заставляют нас соревноваться, когда мы едва держимся на ногах, и даже не дают нам использовать магию?

— Поверь, — Квен наморщила нос. — Они безжалостны. Это мы знаем наверняка, — её плечи поникли, когда она осмотрела свои руки. — Не знаю, как я буду сражаться без магии. Чёрт с этим. Я не хочу танцевать с принцем. Я просто не хочу умирать.

Мианта кивнула, обхватив себя руками и придвигаясь ближе к Велессе. Фейри с фиолетовыми волосами обняла молодую женщину здоровой рукой и что-то прошептала ей.

— Только трое из нас должны пройти через это, чтобы положить конец испытанию для всех, — глаза Риэль горели. — Я дойду до конца и рассмеюсь в лицо этой самодовольной сучке.

— Звучит неплохо, — лучше она, чем я. Я затянула ремни на запястьях и взглянула на Вэда.

Он смотрел на меня, скрестив руки на груди, и я снова почувствовала притяжение к нему. Это уже через чур. Я не могу думать о нём сейчас. Я не могу думать ни о чём, кроме как о выживании.

Вираетос ещё мгновение молча изучал всех нас. Затем он поднял руки.

— Ещё раз, вы войдёте в лабиринт в случайном порядке. Это подтверждено. Первыми войдут Кейлен, Калла Лилия, Мианта и Бриар. Пожалуйста, встаньте на символ Теневого зверя.

Конечно, я застряла с ней.

Стараясь не закатывать глаза, я вышла на середину комнаты. Я расправила плечи и вздёрнула подбородок, не обращая внимания на то, как стягивают запястья диски.

Губы Кейлен скривились в ухмылке, когда она заняла место рядом со мной.

— Это должно быть весело, — она уверенно встала, перекинув свои белокурые волосы через плечо. — Надеюсь, ты не перенапрягаешь руки.

Калла Лилия и Мианта присоединились к нам. Мианта дрожала, занимая своё место, её золотисто-медовые локоны упали ей на лицо. Она посмотрела на меня, и я хотела успокоить её. Но не могла. Это был настоящий ад, и всё, что мы могли сделать, — это пробиться с боем сквозь него. А если я не смогу защитить её лучше, чем защитила Аэлир, она будет мертва.

Чёрный туман закрутился вокруг нас, и мы исчезли. Мои ноги скользили по гладкому холодному камню, и в ноздри ударила отвратительная вонь.

Я открыла глаза и приподнялась, и когда я увидела простирающийся передо мной лабиринт, всё, что я могла сказать, было:

— Чёрт.

Глава 17. Бриар

Ублюдки-фейри забросили нас в ад. Я моргнула, надеясь, что это какая-то болезненная иллюзия.

Вонь — густая гниль, застоявшаяся вода и резкий привкус плесени и металла — ударила так сильно, что у меня заслезились глаза и в желудке забурлила желчь. Она подступила к горлу, обволакивая язык, пока я не почувствовала только вкус гнили.

Мои ботинки ступали по скользкому чёрному камню, твёрдому, но влажному под подошвами, и я ступила на платформу вместе с остальными. Воздух здесь не двигался. Ни шёпота. Только густая, кислая тишина.

Мианта ахнула, как и Калла Лилия.

Кейлен просто пялилась.

Лабиринт простирался перед нами, подвешенный в воздухе, как какая-то сумасшедшая паутина. Десятки узких деревянных дорожек, большинство из которых были не шире моих бёдер, а некоторые были едва больше досок, скреплённых вместе и покрытых сухим лишайником, тянулись по всему пространству. Они пересекались случайными чёрными платформами, а некоторые уходили в пустоту. Дерево прогнулось от старости, побледнело по краям и потемнело посередине, с пятнами, которые напомнили мне о застарелой гнили или крови. Поручней не было. Никакой опоры наверху, и только горстка каменных колонн рушится под ними, словно запоздалые мысли. Мы могли легко поскользнуться и погибнуть.

Мои мысли обратились к Аэлир.

Высокая серая башня, потрескавшаяся от времени, возвышалась в центре, словно кости какого-то древнего бога. В ней не было окон, только глубокие борозды и тени, вырезанные в скале, словно забытые символы, и большие арочные двери с каждой стороны. Мы направлялись именно к вершине.

Сотни щёлкающих звуков эхом отдавались в воздухе, тихих и отрывистых, как удары хитина по дереву, а под ними раздавалось что-то более медленное. Более глубокий ритм. Тяжёлый. Механический. Как огромные часы, тикающие навстречу чему-то, чего никто из нас не хотел.

Кейлен прошла мимо меня, даже не взглянув, направляясь к северному краю платформы. Она остановилась и уставилась на лабиринт, опустив руки по швам и пробегая взглядом по дорожкам. Никаких колкостей. Никакого свирепого взгляда. Её молчание меня не успокоило. Оно тянулось слишком долго, и спокойный расчёт в её глазах говорил о том, что она уже на три хода опередила всех нас.

Я не доверяла ей.

Калла Лилия резко выдохнула.

— Как, во имя ужасающей пустоты, мы должны это пережить?

— Не знаю, — сказала Мианта более тихим голосом, чем обычно, — но Бриар защитит нас.

По моей коже пробежал холодок напряжения, когда Талира, Велесса, темноволосая фейри, которая была с Каллой Лилией, и Малнон появились в центре квадратной чёрной платформы. Ожидание давило на мой позвоночник, как груз тяжелее, чем тот, что был привязан к моим запястьям. Я шагнула вперёд, носком ботинка задела край камня. По крайней мере, он выглядел прочным, а сзади возвышалась стена, обеспечивающая некоторую защиту.

Следующими появились Риэль, Квен, Сеана и фейри с сиреневыми волосами.

Я упёрла руки в бока, диски слегка покачивались по бокам.

— Я останусь и буду защищать любую, кто захочет остаться здесь, до тех пор, пока они будут бороться изо всех сил и поклянутся, что никому не причинят вреда, — тяжёлые серые тучи заволокли небо, закрывая солнце. Я не могла разглядеть ничего угрожающего над головой, но это ничего не значило. В зале Безжалостности было так же тихо, как и до того, как мантикоры ворвались, как гром среди ясного неба.

Риэль, не говоря ни слова, прошла мимо меня, закатывая рукава и направляясь к южному краю платформы. Она низко присела, касаясь пальцами камня, затем упёрлась ногой в одну из соединяющих досок. Тот застонал под её весом, дерево высохло и натянулось, но не сломалось.

Пока.

Она отодвинулась, нахмурившись.

— Я пойду.

Я подошла к краю и посмотрела вниз.

Падение было достаточно сильным, чтобы убить, но не от этого у меня мурашки побежали по коже.

Зазубренные скалы торчали между чёрными лужами грязи. Вода должна была быть тёмно-красной, как во время последнего испытания, и даже отсюда я могла сказать, что этот цвет вызван гниением, а не магией. Осадок плавал по поверхности, как жир в супе, густой и неповреждённый.

И когда я заметила движение в воде, у меня скрутило внутренности.

Огромные пиявки, длинные и извивающиеся, скользили по грязи. У них были круглые рты, полные кольчатых зубов, как у миног, которые впиваются прямо в кость. Они копошились в грязи, присасываясь и извиваясь. Рядом с ними сновали огромные крабы и омары, все в оттенках теней и синяков. Их когти щёлкали друг о друга, иногда сталкиваясь, иногда легонько подталкивая, как будто они проверяли свои силы — или ждали сигнала к набегу роя.