Шеф-повар заговорил с ним на латыни, и от смеха Блейка у меня по коже побежали мурашки. Я не осмеливалась поднять глаза.

— Ты, должно быть, шутишь, — прошипела одна девушка передо мной, и я закрыла глаза, когда мое сердце заколотилось.

— Доброе утро, — поздоровалась с ним Эшли за столом напротив нас, но он не ответил. Он прошел мимо их столика и подошел к нашему.

Он поставил свой поднос на край моего стола, ближайшего ко мне, и я вздохнула.

— Доброе утро, — поприветствовал он их всех, и они просто уставились на него. — Или нет. — Он сел. — Ты серьезно думаешь, что сможешь спрятаться от меня?

Мой взгляд скользнул по нему. Мое сердце рванулось во все стороны.

— Очевидно, нет.

Взгляды всех людей в кафетерии были устремлены на меня. Я чувствовала их.

Он улыбнулся.

— Когда ты сюда добралась?

— Вчера утром. — Я отвечала коротко и отправила в рот ложку овсяных хлопьев, когда желудок скрутило.

— Как продвигаются твои тренировки?

— Хорошо, я думаю.

— Хорошо? — Он приподнял бровь.

— Вкус месяца острый, так что более чем хорошо.

Он усмехнулся.

— Да, Миша — крута.

Он был таким кокетливым. Жаль, что я не заметила этого раньше. Я доела свою еду.

— Не против прогуляться со мной? Нам нужно обсудить пару вещей.

Все сидящие за столом уставились на нас обоих, когда мой взгляд скользнул по ним.

— Да, конечно.

Я встала и направилась к месту выдачи. Он передал свой поднос шеф-повару.

— Придержишь его, пожалуйста, шеф?

— Будет сделано, — ответил он, и мы выскользнули через заднюю дверь.

— Унизишь меня еще больше, а? Теперь они никогда не оставят меня в покое.

— Ну, у тебя такой вид, будто тебе нужны друзья.

— Так что ты здесь делаешь?

— Я такой же студент, как и ты, — ответил Блейк, положил руку мне на плечо и притянул меня к себе.

Я ненавидела то, как хорошо от него пахло, и то, как трепет в моем животе выдавал меня.

— Перестань быть грубой ко мне. Я не видел тебя почти четыре месяца.

Прошло больше четырех месяцев.

— Я просто в стрессе. — Я высвободилась из его объятий и попробовала другую технику, поскольку он не собирался уходить в ближайшее время. Смерть на ринге все еще лежала тяжким грузом на моих плечах.

— Да, что ж, в субботу все закончится.

Я рассмеялась.

— Тебе легко говорить. Это не ты столкнешься с десятью тоннами мышц и чешуи, которые оказались самым злобным зверем, которого я когда-либо видела.

Он усмехнулся.

— Зверем?

— О, тише. Я должна придумать ему название. Все продолжают запихивать его мне в глотку.

Он прищурился, а затем рассмеялся.

— Он все, кроме зверя, Елена.

Я закатила глаза.

— Люциан сказал мне, что ты надрала ему задницу?

— По умолчанию. Он споткнулся о свои усики.

Плечи Блейка дернулись, а губы растянулись в улыбке.

— Честно говоря, он неумолим.

— Ну, по его словам, ты тоже.

— Хм. Я уже не та девица, которую ты привел четыре месяца назад.

— Явно нет. Так думаешь, у тебя есть шанс в субботу?

— Нет. — Я даже не подумала об этом.

— Да ладно. У тебя есть Миша.

— Она — человек, а не зверь.

— Они — драконы, Елена, а не звери.

— Я должна что-то сделать, чтобы мой разум мог это переварить, хорошо. Они останутся зверями, пока мой разум не примет другое слово.

— Значит, ты все еще не поняла?

— Я приближаюсь к этому. Поверь мне, я заявляю права на Рубикона в симуляторе Люциана каждый божий день. Он до сих пор пугает меня до смерти.

— Он защищал тебя все выходные.

— Да, из-за его промаха. Сколько у него вообще врагов?

— Много, но с тобой ничего не случится, даю тебе слово.

Это меня разозлило. Это было последнее, что я могла вынести.

— Перестань давать мне свое слово, поскольку ты явно не умеешь его держать! — Я развернулась и пошла прочь, когда мои глаза снова защипало. Эти глупые слезы.

— Елена, перестань!

— Мне нужно идти. Миша ждет меня. Я поговорю с тобой позже, — крикнула я ему, не оборачиваясь.

Слава богу, он не последовал за мной. Я рано поднялась в купол Парфенона и ждала Мишу.

БЛЕЙК

Елена исчезла за дверью, а я вернулся в свою комнату. Она выглядела сексуально, так как ее колготки обтягивали округлую попку и более рельефные ноги. Она все еще была зла и даже не обняла меня как следует.

Люциан стоял у своего туалетного столика и смазывал гелем волосы.

— И?

— Я нашел ее.

— Тогда почему у тебя такое вытянутое лицо, Блейк?

— Она все еще расстроена. — Я провел руками по волосам. — Думаю, ты прав. Она не знает, что я — Рубикон.

— Я тебе это говорил. Она все время говорит о Рубиконе, но всякий раз, когда я заговариваю о тебе, она вот так меняет тему. — Он щелкнул пальцами.

Я нахмурился.

— Как она может не знать, что я — Рубикон?

— Ты сказал, что ее отец спрашивал тебя в самом начале…

— Да, но есть гребаный Интернет. Ты хочешь сказать мне, что она никогда не искала парня внутри Рубикона? Ей все еще не нравится слово «дракон».

Люциан рассмеялся.

— Я же говорил тебе, что она называет их зверями.

— Это прозвучало так неправильно, когда она говорила о моей драконьей форме.

— Хочешь, чтобы я сказал ей?

— Нет, я найду способ. Если она перестанет убегать от меня.

Я рассмеялся и пересказал Люциану все, что она сказала. Я чуть не сорвался и не сказал ей тогда, но быстро понял, что она не знала, что я — Рубикон. Было приятно снова увидеть ее, но она была в ярости от того факта, что у меня так много врагов.

— Она привыкнет к этому.

— Она возненавидит меня еще больше, если узнает, что я — Рубикон.

— Эй, побеспокойся об этом, когда придет время.

Я кивнул.

Мы спустились на завтрак, шеф-повар разогрел мою тарелку и передал ее мне. Я ел в тишине, пока Табита не плюхнулась за стол передо мной.

— Так она здесь?

— Да, она здесь. Держись от нее подальше, Табита. Если ты дорожишь моей дружбой, ты будешь следить за тем, что говоришь в ее присутствии и с ней самой. Лучше всего вообще с ней не разговаривать.

— Это так несправедливо. Пять месяцев назад она была никем, а теперь она правит всем твоим миром.

— Она такая, какая она есть для меня, так что отвали к черту.

— 40 -

ЕЛЕНА

Я была благодарна за пустую комнату, когда вернулась с тренировки, чтобы принять душ. Я буквально принимала душ и спала здесь. В перерывах между занятиями с Мишей у меня не было времени на развлечения.

Я не рассчитывала на то, что Блейк будет студентом. Это был его последний год? Мне повезет.

Когда прозвенел школьный звонок, я пошла на урок.

Я зашла в анатомический кабинет и увидела парня, стоящего на подиуме перед своим столом и доской, занимающей всю стену. Он рукой перебирал бумаги на столе. На нем были джинсы, ботинки и клетчатая рубашка. Лектор поднял голову, и я не поняла, был ли он учителем или студентом. Он выглядел слишком молодо, чтобы быть учителем, но, с другой стороны, мы были в Пейе. Ему, вероятно, уже могло быть за сотню.

Стекло кричало об анатомии. На стенах висели изображения драконов, перед которыми сидели люди, чтобы показать рацион. На каждой картине были изображены внутренности всех пород драконов. В конце класса были стеклянные стеллажи с прозрачными банками, в которых хранились образцы в формалине.

Как и во всех других классах, в этом тоже были ярусные кресла, обращенные к подиуму, где находился стол преподавателя.

Я проскользнула на свободное место в четвертом ряду после того, как все заняли свои места. Я достала блокнот, поскольку все взгляды были устремлены на меня. Это был настоящий Фалмут.

— Итак, откуда ты знаешь Блейка? — раздался голос Эшли из-за стола позади меня.

Я повернулась к ней лицом.

— Он, должно быть, ошибся, потому что я такая скучная, так что это не могла быть я, верно? — прошептала я в ответ, и выражение ее лица сказало все. Она знала, что я подслушала ее этим утром. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

Рядом со мной плюхнулась девушка. Это была та девушка, у которой все толпились во время обедов и ужинов.

— Меня зовут Сэмми Лиф. Рад с тобой познакомиться.

— Ты — сестра Блейка?

— Да.

Профессор продолжил урок, который он начал ранее. Нам рассказали о Снежном драконе. Это был зверь Блейка. Они были очень умными, хитрыми, но и трусливыми. Они убегали при любом признаке опасности. Мне жаль Блейка. Он был полной противоположностью трусу.

У Снежных тварей прямо над желудком была камера, похожая на морозильную камеру. Я знала эту информацию так, как узнала ее от своих профессоров в замке.

Когда прозвенел звонок, Сэмми пошла со мной на следующий урок, даже если у нее его не было.

— Я слышала, у тебя уже есть четыре тренажера.

— Да, и тысяча ванн с английской солью.

Она рассмеялась.

— Почему ты просто не попросила Бена залечить твои больные мышцы?

— Бедняге приходится залечивать мои порезы и ушибы. Боль в мышцах звучала так, словно я немного надавила.

Ее смех эхом разнесся по коридору, и все уставились на нас.

— Ты забавная, Елена. Я понимаю, почему ты так нравишься моему брату.

Она не должна была говорить такие вещи.

— Вот твой класс. Увидимся позже.

— Позже. — Я улыбнулась ей и вошла в класс.

Сэмми была повсюду и говорила без умолку. Я слушала одним ухом. Я имею в виду, цыпочка была потрясающей, но моя тарелка была переполнена моими зверями и Блейком.

Слишком много студентов толпилось вокруг ее столика, и я доела еду и встала.

— Куда ты?

— На тренировку, — крикнула я.

Я нашла Мишу в куполе Парфенона.

— Вижу, у тебя сегодня появились новые друзья.

— Не надо. Это не так просто, как я думала.

Она схватила меня за руку.

— Эй, теперь ты дома. Больше ничего не случится. Заводи друзей, Елена.

Я кивнула.

Мы тренировались около трех часов, и после трех часов я больше не могла. Оставалось буквально два дня. Максимум четыре тренировки, прежде чем столкнуться с моим худшим кошмаром.

Мои соседки по комнате снова держали нашу дверь открытой, и изнутри доносилось по меньшей мере десять разных голосов.

— Сегодня она провела весь день с Сэмми. Ты думаешь, она — член семьи?

— Может быть. Я имею в виду, он разговаривает только с семьей.

У меня не было времени на их вопросы, и я развернулась и поднялась по многочисленным лестничным пролетам, чтобы попасть на крышу.

Мне нужно было отдохнуть от всего этого.

На крыше я прилегла и понежилась на солнце. Я чувствовала, как солнце согревает мою кожу. Запах застарелого пота, смешанный с дезодорантом, достиг моих ноздрей. Мне следовало принять душ, но прямо сейчас моя комната была полна дерзких подростков, которые любили посплетничать.

Щеколда открылась, и мне захотелось заплакать. Она закрылась, пока я ждала вопросов, но их не последовало.

Тень упала на мое лицо, и я открыла один глаз как раз в тот момент, когда дуновение его запаха наполнило мои ноздри и затуманило мой разум.

Мне захотелось застонать.

Блейк снова сел рядом со мной.

— Снова прячешься?

— Я не прячусь. Я пытаюсь уйти от тысяч вопросов, которые ждут меня в моей комнате. Большое тебе спасибо за это.

Он усмехнулся.

— Ну, я должен был поговорить с тобой.

Он протянул мне банку кока-колы, и я поблагодарила его за это.

— Что ты думаешь о Драконии?

Газ вырвался, когда открылась защелка на газировке.

— Честно говоря, это мой худший кошмар. — Я сделала несколько глотков, и ледяная сладость обожгла горло. Это было вкусно.

— Да ладно, Елена. Они не обращаются с тобой как с королевой.

Я поставила банку рядом с собой.

— Да, это круто. Арифметика — это греческий, не говоря уже о латыни и заклинаниях.

— Ну, я уверен, что если ты заявишь права на своего зверя, тебе не нужно учиться говорить по-латыни.

Я усмехнулась тому, как он сказал «зверя».

— «Если» — слишком громкое слово.

— С тобой все будет хорошо.

— Да, честно говоря, я цепляюсь за угрозу, — пробормотала я и потерла лицо. Я так устала.

— Что ты имеешь в виду? — Вся игривость в его тоне исчезла.

Я покачала головой, не глядя на него.

— Ничего страшного.

— Елена, если ты морально не готова к субботе, тебе нужно сказать своему отцу.

Я рассмеялась, когда мой взгляд метнулся к нему. Неподдельная озабоченность приподняла его брови.

— О, и подождать, пока он не потемнеет и не заберет меня с собой.

— Он продержался так долго. Я уверен, что он протянет еще несколько недель или месяцев. Может быть, год. — Блейк был слишком серьезен.

— Спасибо, но на самом деле, тебе не о чем беспокоиться.

— Ну, мне есть. Ты слишком крутая, чтобы отправиться в психушку.

— Мои соседки по комнате не согласятся. Они думают, что я скучная.

— Они так сказали?

— Я подслушала их разговор.

— Ну, они не знают тебя так, как мы. Потому что что-то подсказывает мне, что ты им этого не позволяешь.

— Это не так просто, ясно?

Он кивнул, а затем уголки его губ растянулись в мягкой улыбке, прежде чем он сверкнул на меня своими павлиньими голубыми глазами.

— Ты встречалась с моей сестрой?

— Да, она много болтает.

Он улыбнулся.

— Так было всегда. Она настоящая болтушка.

— Она классная. Она может подумать, что я странная, потому что я не слушаю и половины того, что слетает с ее губ. Так много людей крутится вокруг нее из-за тебя. Это вызывает клаустрофобию.

— Все уляжется, обещаю. Ознакомительная неделя — это все сразу, у тебя на глазах. Они успокаиваются, как только становятся частью всей системы. — Он лег на крышу, заложив руки за голову, закрыв глаза. Я не могла перестать пялиться на его красоту и хотела пнуть его, потому что он заставил меня влюбиться в него.