— Да, есть. Он все испортил между нами. Хуже всего то, что он даже двух слов не говорит о ней. Для него это было просто узнать ее худшие опасения.

— Ее худший страх? — Это прозвучало не очень хорошо.

— Твой дракон, Елена.

Я нахмурилась. Я пыталась понять, как все это сходится. Что я узнала от него, так это то, что он романтично встал между Люцианом и Арианной, будто она изменила ему, но все продолжали говорить мне, что он был маленьким мальчиком. Это звучало неправильно.

— Прости. Я скрещу пальцы, чтобы ты нашел дент, а если нет, то ври во все горло, что это он или она.

— Он?

— Все может случиться, Люциан. Такая жизнь лучше, чем женитьба на вонючей шлюхе.

Он рассмеялся.

— Прости. Мне не следовало делать этого прошлой ночью. Тебе поможет, если я скажу, что я не умею все продумывать?

К нему вернулось веселое настроение.

— Я верю, что все происходит по какой-то причине. Мы каким-то образом добьемся счастливого конца, Люциан. Я не знаю как, но у нас только одна жизнь, верно? Ну, у некоторых из нас одна чрезвычайно долгая жизнь.

Он усмехнулся.

— Все произойдет так, как должно. Жизнь не может быть настолько отстойной.

— Ты действительно в это веришь?

— Да, верю. Или, может быть, я просто теряю самообладание, не знаю.

— Ненавижу, когда ты сожалеешь о том поцелуе. Это было потрясающе, пока не вмешалась реальность. — Он обнял меня и крепко прижал к своей груди.

— Ладно, хорошо, тогда мне не так уж и жаль.

Его смешок достиг моих ушей.

— Так-то лучше. Наш секрет, и я имею в виду секрет, Елена, если Рубикон узнает об этом, он живьем сдерет с меня шкуру.

— Я думала, ты его не боишься?

— Да, ну, часть меня боится.

Я хихикнула.

— Обещаю. Если это опасно для жизни, тогда да, я унесу это с собой в могилу.

— Отлично. — Он вздохнул.

Он ушел в тот же день, и я почувствовала облегчение от того, что у нас состоялся этот разговор, но он все равно нравился мне гораздо больше, чем следовало бы.

Даже если после его поцелуя у меня не осталось ощущения кайфа. Я снова подумала о Блейке. Мне все еще было больно, когда я думала о его интимной стороне, но время излечит и это.

В понедельник Арман повел меня на тренажер, и все пришли, потому что их убивало любопытство.

Он не напугал меня, как в другие разы, но было страшно, что теперь он сосредоточил свое внимание исключительно на мне.

На этот раз он не уступил. Я не смогла забраться ему на спину, и моя энергия в игре истощилась, что означало, что я умерла.

Это было началом.

После этого я встречалась с ним каждый божий день.

Он действительно был важным зверем, но его красные глаза все равно выводили меня из себя.

До моего дня рождения оставался месяц, и король хотел, чтобы я в свой день рождения заявила права на Рубикона.

Отличный подарок на шестнадцатилетие. Возврату не подлежит.

Это должно было состояться в Колизее в Тите, и пресса уже сплетничала об этом в таблоидах.

Они еще не видели меня мельком, но я догадывалась, что увижу, что зверь собирается делать теперь, когда его дни сочтены.

Мое время с Армандом закончилось, и я не знала, кто был моим последним тренером.

Я собиралась встретиться с ней сегодня.

Папа не пришел за мной, как в другие разы, и я встретила их в своей тренировочной форме на арене.

Король Гельмут и королева были здесь. Пара сотрудников наблюдали. Я обнаружила папу, прислонившегося к стене и наблюдавшего за происходящим, скрестив руки на груди, и мой взгляд скользнул к женщине в центре. На ней были свободные черные брюки и белая рубашка. Она играла с темным туманом в руках.

— Что это?

— Магию нужно заслужить.

Я снова посмотрела на нее. У нее были каштановые короткие волосы. Темный туман танцевал в ее ладонях, а губы продолжали двигаться. Она также была высокой.

Темнота стала серой, а затем сменилась белым. Яркий свет пронзил насквозь и осветил весь зал.

Мне пришлось отвернуться, так как он обжег мне глаза.

Все зааплодировали. Папа тоже.

Женщина поклонилась, и папа подвел меня к ней.

Она улыбнулась.

— Елена, я хочу познакомить тебя с Мишей Ле Клерк.

— Итак, король наконец-то привел тебя сюда.

— Прости? — спросила она, и я опустила руки.

— Пожалуйста, не называй Елену словом на букву «п».

Она улыбнулась.

— Миша. — Она схватила меня за руку и пожала ее.

Она была Древним стражем. Люциан рассказал мне о ней все, что мог. Как они поручили ей убить Рубикона, когда он станет темным.

— Пожалуйста, передай Адольфу еще раз мою благодарность. Я буду у него в вечном долгу, — сказал папа.

— Пожалуйста, сегодня утром он буквально вытолкнул меня за дверь с сумкой и сказал, чтобы я уходила.

Папа засмеялся.

Адольф был тем Стариком, который уставился на меня и прекратил слушание. Она была его Стражем?

— Могу я побыть несколько минут наедине с твоей дочерью?

— Конечно. Тебе предстоит многому научиться, медвежонок. Впитывай то, чему она собирается тебя научить.

Я покачала головой, глядя на отца. Я впитывала все со всеми своими тренерами.

Мы вышли через одну из боковых дверей.

— Итак, Адольф хотел, чтобы ты потренировала меня?

— Да, так и есть. Я, очевидно, потребовала, чтобы он сказал мне правду, поскольку он был чрезвычайно влюблен в твою биологическую мать. Мы всегда задавались вопросом, что это было, и затем он сказал мне этим утром. Я должна признать, это было последнее, что приходило мне в голову.

— Ты собираешься поделиться со мной этой частью? Он немного напугал меня, когда уставился на меня.

Она рассмеялась.

— Ты сможешь сохранить тайну, Елена?

— Конечно, могу.

— Адольф — член твоей семьи.

— 36 -

ЕЛЕНА

— Повтори еще раз?

Она рассмеялась. Это прозвучало как бой курантов.

— Он твой пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка со стороны твоей матери, а не со стороны Мэлоунов.

— У меня есть дедушка Папи? — Тепло и суматоха скрутили мои внутренности, когда я представила, что настоящая кровь все еще течет, живя по эту сторону.

— Кто Древний? Ты хочешь, чтобы он присутствовал на твоих слушаниях, тогда унесешь это с собой в могилу.

Я кивнула.

— Великолепно. — Она достала из кармана конверт. — Он дал мне это и умолял передать тебе. Прочитай это, когда будешь одна, и никому не говори.

— У них улучшенный слух, — сказала я. Она только что рассказала мне все это.

— Только не с моим щитом.

Я ахнула и огляделась вокруг. Не было даже намека на него.

— Твои тренировки начинаются завтра в пять. Когда твой отец сказал мне, кто тренировал тебя последние три месяца, я боюсь, нам есть о чем поговорить.

Она пошла обратно на арену, а я — к озеру.

Я открыла письмо, и его почерк был красивым, как на свадебных приглашениях.

Моя дорогая Елена.

Читая это, Миша, должно быть, сообщила тебе новость. Когда я услышал, что моя милая Кэти стала матерью, это была самая лучшая новость, которую я когда-либо получал за столь долгое время.

Семья — это то, чем мы должны дорожить, и я всегда думал, что на этот раз Кэти переживет меня. Прощание с ней и твоим отцом, не сказав ни слова, сломило меня, но когда я увидел тебя в тот день в холле, я увидел их снова. Они живут через тебя. Спасибо тебе за то, что показала мне мою милую Кэти, когда ты страстно молила о людях, которых любишь. Нам нужен кто-то, кто восседал бы на троне, у кого сострадания больше, чем интеллекта.

Я улыбнулась его словам. Они были такими теплыми и совсем не выдавали Древнего того времени.

После того, как ты возьмешь своего дракона, я бы хотел встретиться с тобой и отведать сливочного мороженого. Я всегда его обожал. Может быть, на этот раз кто-то из членов семьи сможет похоронить меня, а не наоборот.

Ты можешь написать ответ и передать это Мише. У нее есть способ безопасно доставлять мои письма.

Не могу дождаться встречи с тобой.

С уважением,

Адольф Маккуайр

Я прижала его письмо к груди. У меня есть Папи. Кто-то, кто занимает высокое положение и может помочь, когда в этом есть необходимость.

От этой информации у меня внутри все загорелось. Доброе отношение и теплота заставили меня рассмеяться.

У меня есть Папи. С этой стороны у меня родня.

Было ужасно, что я не могла поделиться этим с папой. Но я прислушалась к ее предупреждению. Я унесу это знание с собой в могилу или с ним, в зависимости от того, что наступит раньше.

На следующий день я встретилась с Мишей в пять. Я вручила ей толстый конверт.

— Он…

— Подожди! — Она подняла руку. Я пыталась найти щит, но от него не осталось и следа.

— Вау, тебе нужно было многое ему сказать. Он будет так рад этому, Елена. — Она улыбнулась, и ее глаза заблестели от волнения.

— Я не могу дождаться встречи с ним.

— После твоего заявления.

Я кивнула.

— Он там будет?

— Он может быть переодетым, о чем, как я слышала, ты все знаешь.

Я хихикнула.

— Это была идея Люциана, не моя.

Она взяла письмо и положила его в свою сумку, которую всегда носила с собой.

— Я не могу передать тебе, как я счастлива, что мне больше не придется иметь дело с Рубиконом.

Я хихикнула.

— Часть меня тоже рада этому. В нем есть что-то завораживающее, верно?

— О, мы на «завораживании»? Это отличный уровень, Елена. Возможно, следующим шагом будет любовь.

— Да, теперь ты давишь.

Она рассмеялась.

— Давай начнем. Я собираюсь научить тебя тай-чи. Это отличный способ начать свой день и привести в порядок тело, разум и душу.

Я кивнула, и она заняла позицию передо мной.

— Просто следи за моими движениями, хорошо. У тебя все получится в кратчайшие сроки.

В течение следующего часа я медленно копировала движения ее рук и ног при приготовлении следующих поз. Она объясняла каждое движение, как расположить мой живот. Все движения начинались с сердцевины. Это было сложнее, чем казалось, но когда мы выполнили всю последовательность, стало приятно. Я люблю тай-чи.

Она закончила упражнение поклоном, и я повторила за ней.

Потом начались убийства. Миша была в двадцать раз хуже Армана. С ней не было никаких перерывов.

Я задыхалась, когда время закончилось. Миша истощила мою энергию, а она рассмеялась, все еще полная энергии.

Она помогла мне подняться.

— Ты всегда можешь попросить своего дракона, после того как заявишь на него права, отдать тебе немного своей энергии.

— Он может это сделать?

— Это одна из моих теорий. Я знаю о нем почти все. Мне нужно было, поскольку я тренировалась годами, чтобы стать похожей на него, думать как он, когда он станет темным.

— Они действительно просили тебя убить его?

— Ну, мы не можем позволить Горану наложить на него лапы, не так ли?

— Нет, не можем.

— Хорошо. Я очень рада, что мне больше не придется его убивать. Он, как ты и сказала, чертовски сильный дракон. Я начала писать о нем книгу и надеюсь, что однажды смогу задать ему несколько вопросов.

— Девушка, которая хотела его убить, берет у него интервью?

— Да, я знаю. Это звучит как план действий, верно?

— Я понимаю, почему ты так добра ко мне. Ты хочешь, чтобы я все устроила.

— Не совсем. Ты очень добрая. Ты очень напоминаешь мне своих родителей. Я была большим поклонником их обоих.

— Ты их помнишь?

— Ну, мне восемьдесят лет, Елена.

У меня округлились глаза.

— Ты получила сущность?

— Преимущества становления Стражем Древних. Может, мы и не претендуем на дракона, но все мы получаем сущность.

— Что в ней содержится?

— Ну, я не думаю, что ты готова к этой мрачной информации.

— Хорошо, тогда не надо. Я все еще борюсь со словом на букву «д».

— Что? Дракон?

— Я называю их зверями. Это притупляет эффект того, кем они являются на самом деле.

Она откинула голову назад и рассмеялась.

— Звери? Рубикон — это все, что угодно, только не зверь, Елена.

— Да, расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — хихикнула я.

— Итак, принц рассказал тебе обо мне?

— Он упомянул о твоем долге, если я потерплю неудачу, заявляя права на Рубикона.

— Да, нет, это не так работает. Ты будешь заявлять на него права. Он обладает всеми твоими способностями. Я не удивлюсь, если ты сломишь его с первой попытки.

— Да, для меня это довольно высокие ставки.

— Нет, это не так. Он раскроет твои способности, и ты надерешь ему задницу, особенно после того, как я закончу с тобой.

Мне понравилась ее энергия. Я хотела бы подражать своей, пока это не станет реальностью.

Когда я шла в свою комнату, чувствовала себя позитивно. Что-то подсказывало мне, что мы с Мишей собирались стать большими друзьями.

Шли недели. Приближался мой день рождения, а значит, приближалось заявление прав. Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я приручу зверя в свой шестнадцатый день рождения, я бы назвала его сумасшедшим.

Но вот я здесь, усердно тренируюсь, чтобы встретиться лицом к лицу с их альфой.

Эмануэль начал тренироваться с нами на второй неделе. Он изменил всю арену, сделав ее похожей на болото. Как ему это удалось, я не знала, но ива, низко нависшая над мутной водой, и окружающие валуны, липким теплом ласкавшие мою щеку, делали это очень реальным.

Миша сказала мне сосредоточиться на арене и научила меня латинской фразе revertere.

Эти слова сопровождались головной болью, и это истощало мою энергию быстрее, чем у Миши.

Я также провела много времени на тренажере с Мишей в ухе. Она показала мне, как забраться ему на спину, но он не давал мне покоя, раскрывая мои способности одну за другой. Костюм вытворял безумные вещи, имитируя реальность внутри ринга. Теплое свечение, которое становилось горячим, появилось вместе с огнем. Это продолжалось всего около двадцати секунд, а затем прохлада костюма распространилась по моему телу. Лед вызвал ощущение замораживания, которое обжигало. Ощущение покалывания появилось вместе с кислотой, и молния была сильнее.