— Не хочешь позавтракать?

— У меня урчит в животе.

Она усмехнулась и вывела меня во внутренний дворик.

Папа и король Гельмут сидели за столом во внутреннем дворике, на столе был накрыт праздничный завтрак.

— Я думала, ты у себя в комнате? — Я подошла к папе и поцеловала его в макушку.

— Нет, я не настолько устал.

Я улыбнулась.

— Рада это слышать.

— Доброе утро, Елена. — Король Гельмут улыбнулся, намазывая маслом тост.

— Доброе утро.

Я села рядом с отцом, и королева налила каждому из нас по чашке чая.

— Спасибо, — сказала я.

— Я хотел бы как можно скорее приступить к обучению Елены, — сказал папа.

— Я все организую. Она может учиться здесь, поскольку еще не достигла совершеннолетия для посещения Драконии. Мы найдем инструкторов, которые обучат ее искусству войны.

— Искусству чего? — спросила я.

За столом раздались смешки.

— Это предмет, Елена, — заговорил мой отец. — Для драконианцев крайне важно научиться сражаться с оружием и овладеть навыками самозащиты.

Я кивнула.

— Мама! — Мужской голос донесся из того места, где мы только что были.

Королева Мэгги подняла глаза и ахнула, на ее губах расплылась широкая улыбка, когда она вскочила со стула и почти побежала к двери.

— Когда я видел его в последний раз, он был еще в подгузниках, — сказал папа, — Разве у тебя не было дочери?

У короля Гельмута вытянулось лицо.

Я пнула коленом папу в ногу, и его глаза метнулись ко мне. Я покачала головой. Папа прищурился.

— Дейзи, — ответил король Гельмут. — Она скончалась около восьми лет назад.

Папа разинул рот, опустив глаза.

— Мне так жаль, Гельмут.

— Это не твоя вина. Я пытался исполнить одно из желаний Альберта, пытался поверить, что в некоторых вивернах есть что-то хорошее, но этого не было. Я узнал это на собственном горьком опыте и потерял Дейзи.

Мой папа вздохнул.

— Я любил Альберта, как родного. Видит бог, ему нужен был любящий отец, но его любовь к чешуе и опасности было не тем, что можно было из него выбить.

Король Гельмут усмехнулся.

— И ты говоришь, что я такая же, как он?

Король рассмеялся, а папа улыбнулся мне, покачав головой, когда я откусила кусочек от тоста.

— Да, нет, — произнес мужской голос, и королева рассмеялась, когда они оба вышли к нам.

— Люциан, — сказал король Гельмут и встал. Парень подошел и обнял своего отца. Они были очень нежны.

Мой взгляд метнулся к нему. Он был высоким, с накачанными мышцами, со светлыми волосами, зачесанными назад. От его улыбки у меня скрутило живот, а сердце забилось быстрее. На нем были джинсы, фирменная рубашка и кожаная куртка, перекинутая через руку. Я вытерла вспотевшие ладони о шорты. Его картина не отдавала ему должного.

Бульдог поднимался по ступенькам.

— Привет, мой мальчик. — Принц присел на корточки, и бульдог пошевелил всей задницей, когда Люциан почесал его.

— Кот!

— Он просто поздоровался, Круэлла. — Он разговаривал со своей мамой.

Я фыркнула.

— Да, только не во время завтрака. Между вами твой отец кормит его беконом и всякой всячиной. Собаке уже трудно дышать. Лишний вес может вызвать еще одно заболевание.

— Я выведу его на прогулку.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказала королева.

— О, интересно, кто бы это мог быть?

Королева рассмеялась.

— Прекрати.

Он поднялся с корточек, и королева подошла к нам с папой.

— Это Жако Люмьер. Дракон короля Людовика. Тебе было почти три, когда он ушел.

Люциан пожал папе руку, и я снова вытерла вспотевшие ладони о шорты.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно. Вижу, ты превратился в подтянутого молодого человека. Мне нужно за тобой присматривать?

— Папа! — зашипела я, и все рассмеялись.

— И пусть Рубикон охотится на меня, нет, спасибо.

Все засмеялись, но это был один из моих страхов, который только что стал реальностью. Он был таким же, как все остальные, и не стал бы вставать на пути могучего зверя.

— Люциан, это Елена, — сказала королева.

— Итак, ты — та девушка, за которой они посылают целый флот, чтобы вернуть домой. — Он коснулся моей руки и пожал ее.

— Да, это было страшно.

— Уверен, что было страшно, если среди них был Эмануэль.

— Осторожно, — раздался голос Эмануэля рядом с перилами, и его шаги раздались по лестнице, ведущей во внутренний дворик.

Люциан улыбнулся.

— О, я тебя даже не заметил. — Люциан обернулся и пожал руку Эмануэлю.

— Да, верно? Я умираю с голоду.

Король Гельмут заговорил с ним на латыни, и он кивнул, когда они все сели.

— Кот!

— Мама! — рявкнул Люциан.

— Люциан.

— Оставь его в покое. Иди сюда, мальчик. Ложись. — Собака плюхнулась на пол у его ног.

— Ты назвал свою собаку Кот? — спросила я, и папа рассмеялся.

— Катастрофа, — ответила королева. — Он, несомненно, оправдывает свое имя. Нам снова пришлось заменить разбрызгиватели в западном саду.

— Коту просто одиноко, когда меня здесь нет. — Люциан уже начал накладывать себе на тарелку бекон и тосты.

— Он ходит гулять, и персонал все время играет с ним. У собаки нет причин драконить сад.

Я сжала губы, когда попыталась подавить смех.

— Хорошо, я поговорю с ним и скажу, чтобы он прекратил это делать, — игриво сказал Люциан своей маме.

Королева Мэгги хихикнула.

— Да, не удивлюсь, если ты покажешь ему, где еще можно хулиганить.

Папа усмехнулся, пока я пила чай. У них, несомненно, были прекрасные отношения.

После завтрака Люциан повел меня по замку. Я уже получила экскурсию от его мамы, но было здорово побыть в компании кого-то примерно моего возраста. Кого-то, кто пытался приручить Рубикона, что продолжало быть мне костью в горле.

Мы пошли в королевский зоопарк, где содержались все экзотические домашние животные.

Обезьяны были маленькими засранцами и постоянно дергали меня за волосы и выхватывали арахис у меня из рук, боясь, что я его украду.

Они все визжали и вопили, когда мы приблизились, ведя себя как безумные маленькие существа, когда увидели Люциана, и он усмехнулся.

— Извини, — ответил он и открыл гигантские ворота, и мы прошли через них. Он закрыл их за собой, и одна обезьяна прыгнула на него.

— Привет, Багз, — сказал Люциан и поцеловал его.

Он, конечно, любил животных, и животные любили его. Мой желудок скрутило, а сердце бешено заколотилось.

— Ты что, умеешь шептать на ухо животным?

— Я всегда любил животных, и они, казалось, любили меня. — Он продолжал смотреть на обезьяну.

Та, которая продолжала кричать на меня, перемахнула через веревки и ветки в нашу сторону и тоже прыгнула на Люциана, с любовью обняв его голову.

— Привет, Орешек. — Люциан поднял руку и почесал его по голове. Я отошла от этого зверя.

Люциан увидел это и усмехнулся.

— Ты боишься Орешка?

— Да, я ему не очень нравлюсь. Продолжал кричать на меня, будто я украла его орешки или что-то в этом роде. — Я рассмеялась, и Люциан нашел это забавным.

— Да, он очень зол из-за своих орешков. Иди сюда. — Он махнул рукой.

— Нет, все в порядке.

— Это обезьяна, Елена. Поверь мне, Рубикон намного страшнее. Рассматривай это как ступеньку.

Я вздохнула и подошла. Люциан протянул руку, и обезьяна, обнимавшая его голову, пробежала по всей длине его руки. Он привел зверька ко мне. Он был симпатичным, с белой гривой и смуглым крошечным личиком с носом-пуговкой. Обезьянка открыла рот и показала крошечные острые зубки.

— Ты можешь почесать его. Он не укусит.

— Ты уверен в этом? — Я наклонилась, чтобы почесать его.

— Ну, не сейчас, когда я здесь.

Я протянула палец и почесал его крошечную круглую головку.

Он наклонял голову во все стороны, где чешется. Ладно, он был очарователен.

Мы провели еще несколько минут в обезьяньей клетке, и все подошли поздороваться. Там была даже беременная обезьяна, и им нравился принц.

Когда мы попрощались и вышли из клетки, обезьяны взбесились, а щеки Люциана покраснели.

Мы продолжили прогулку.

— Итак, каков план? — спросил он.

— Обучаться искусству боя или чему-то подобному.

— Войны.

— Это похоже на войну? Я имею в виду, они научат меня, как вести войну?

— Почему, ты хочешь устроить войну? — он приподнял бровь.

— Нет, не думаю, что у меня бы это получилось.

— Чепуха. У тебя будет много наставников, которые научат тебя некоторым боевым навыкам, и они запихнут Пейю тебе в глотку.

Я усмехнулась.

— В твоих устах это звучит так ужасно.

— Все могло бы быть по-другому. Я не знаю, чему они учат на другой стороне. Блейк упомянул, что это было довольно скучно.

Мое сердце будто пропустило удар. Я тихо вздохнула.

— Ты знаешь Блейка?

— Да, он один из моих лучших друзей.

— Лучших друзей?

— Хорошо, мой кровный брат.

Итак, он был того же возраста, что и Люциан.

Я сменила тему, так как не хотела говорить о Блейке.

— Итак, твоя мать сказала мне, что ты несколько раз пытался заявить права на Рубикона.

— Да, я могу считать, что мне повезло, что я все еще жив. Были и другие, и поверь мне, они не ушли с ринга целыми и невредимыми.

Мышцы на моем лице расслабились, когда я уставилась на него.

— Он убил их?

— Это не по ту сторону стены, Елена. Попытка заявить права на дракона, который тебе не принадлежит, сопровождается множеством предупреждений.

— Итак, ты, как и я, драконианец, — я растянула это слово, надеясь, что оно правильное.

— Да, я просто поздно расцвел. Я пока не знаю, какие у меня способности.

— Какая из них твоя любимая?

— Все они.

Я усмехнулась.

— О, жадный тип.

— Нет, вовсе нет. Трудно выбрать. Честно говоря, я буду счастлив только с одной. Тогда я не буду чувствовать себя таким мошенником.

— Мошенником?

— О, моя метка едва видна. — Он показал мне едва заметную отметину на внутренней стороне своей скульптурной руки. На коже почти не было пятен. — Понимаешь, что я имею в виду?

Я посмотрела вниз на темно-коричневое пятно, которое было видно на внутренней стороне моего бедра. Здесь было так тепло, что я надела шорты.

— И все же, ты несколько раз пытался заявить права на могучего зверя.

— В твоих устах это звучит так зловеще.

— Ему предначертано быть таким.

— Да, больше нет. — Он покачал головой со слабой улыбкой.

Мои щеки вспыхнули, когда мы шли по лабиринту, говоря о Пейее. Я была благодарна, что он больше не упоминал Блейка и Рубикона. Он не мог не нравиться мне. Однако он посмеялся над моими словами о том, что я придумала драконов, и поддразнил меня и по этому поводу. Я объяснила ему причину: мой разум все еще пытался переварить идею о том, что драконы реальны.

— Я не могу представить мир без них. Это было бы так скучно.

Я хотела бы быть больше похожей на него.

Он был принцем до мозга костей, и я могла видеть себя рядом с ним. Жаль, что он так относился к Рубикону.

БЛЕЙК

Прошло две недели, а я все еще не видел Елену. Я так сильно ненавидел это чувство. Люциан уехал домой на эти выходные, и мне не понравилось, что он собирался встретиться с ней. Был уже воскресный полдень, а он еще даже не вернулся.

Все то дерьмо, что я с ним сделал. Увел Арианну, когда он любил ее, было ударом ниже пояса. Для меня это было даже не так. Мне просто нужно было выяснить, чего она боялась. Мысль о том, чтобы заявить на меня права, не должна была даже приходить ей в голову.

— Действительно, вести себя так, будто ничего не случилось. Вот твой совет, — обратился я к папе через голограмму, когда Люциан вошел в комнату со своей сумкой в руке. Мое сердце успокоилось.

— Блейк, древние боятся.

— Папа, ты был там, черт возьми, — выплюнул я сквозь стиснутые зубы.

— Мы вернулись в Пейю, сынок. Ты можешь в любое время стать Рубиконом.

— Это дерьмо собачье, — сказала я и отключил звонок, бросив свой кэмми на кровать и хмыкнув. Я с силой потер лицо.

— Ты изменился, — сказал Люциан.

Мой взгляд метнулся к нему, и я прищурился.

— Изменился? Что, черт возьми, заставляет тебя так говорить?

С губ Люциана сорвался смешок.

— Гребаные придурки, — пробормотал я.

— Она глубоко вонзила в тебя свои когти.

Я фыркнул.

— Еще более жалко. У нее нет когтей. Ты ее не видел?

— Нет, я видел. Я все думал, как же, черт возьми, она собирается заявить на тебя права? Она выглядит так, будто собирается сбежать в любую секунду.

Я рассмеялся.

— Да, к ней привязана та девица, попавшая в беду.

Люциан заулыбался, когда я провел руками по волосам.

— Она упоминала меня?

— Всплыло твое имя. — Он открыл свою сумку. При этом у меня внутри все перевернулось. — Но у меня такое чувство, что она не хотела говорить о тебе.

Я вздохнул.

— Что случилось?

— Она тебе не сказала?

— Нет, поэтому у меня такое чувство. — Он достал чистую выглаженную одежду и убрал ее обратно в шкаф.

— Она злится на меня. Чего я терпеть не могу.

— Она хорошенькая.

Мои взгляд метнулся к нему, и я впился в него взглядом.

Он рассмеялся.

— В самом деле? Ты думаешь, я так с тобой поступлю. Мне следовало бы, но я не буду. По-моему, там полно рыб, но, боюсь, это твой кит.

— Она такая, какая есть, — пробормотал я.

— Так что случилось?

— Случилась Пейя, вот что. Она ненавидит меня, потому что я солгал ей. Хуже всего то, что я пытался рассказать ей, а потом ее отец перебил. Хотя она полная противоположность мне.

Он усмехнулся.

— С ней все в порядке?

— Да, она борется с концепцией драконов. Отказалась называть их так. Она продолжает говорить о зверях.

— О, черт.

Он рассмеялся.

— Не волнуйся, мы доставим ее туда.

— Нет, нет. Ты это пролетаешь. — Страх, что Елена влюбится в Люциана, скрутил мои внутренности во множество узлов. Мне это не понравилось. Это вывело меня из себя, а я и так был на взводе.