Я нежно обняла его.

— Мне так жаль.

— Не надо. Вырастить тебя было для меня величайшей честью, Елена. Я сделаю это снова, не задумываясь.

Я улыбнулась.

— Даже несмотря на то, что я в буквальном смысле стала причиной твоей седины.

Он усмехнулся и снова пожаловался.

— Прости.

— Не надо. Я рад, что ты жива. Что они добрались до тебя вовремя.

— Я тоже. Я была слишком молода, чтобы умирать. Я сделаю все, что в моих силах, хорошо. Ради любви к чернике я также не хочу становиться злой.

Папа улыбнулся и коснулся моего лица.

— Рад это слышать.

Я легла рядом с ним на кровать, на его здоровую руку. Сейчас это было самое безопасное место для меня. Ну, второе по безопасности. Папа потерял это первое место в ту секунду, когда я заснула в объятиях Блейка Лифа.

— 23 -

ЕЛЕНА

Дни шли, и папа становился сильнее. Бинты сняли, обнажив синие, фиолетовые и зеленые синяки по бокам его туловища. Обожженной кожи не было, что было странно из-за большого количества огня от того взрыва. Я думала, что его разорвет на куски.

В основном он лежал в постели, но к нему возвращались силы, когда мы гуляли по саду, спускались к озеру с помощью трости.

Озеро было одним из моих любимых мест в замке, и мы гуляли каждое утро.

— Итак, как прошла примерка?

Я хмыкнула, когда мои мысли вернулись к кошмару, который я пережила прошлым вечером. Когда я закончила, папа уже спал.

— Она — персонаж, это точно.

Папа усмехнулся.

— Королева сказала, что Джорджине нужно несколько дней, чтобы все купить. — Она была кем-то вроде королевского закупщика. Я не знала, что существует такая работа. В ее непонятных словах был какой-то акцент, из-за чего ее было труднее понять. Но она выглядела человеком со своими клубничными кудряшками, которые были беспорядочно заколоты. — Говорят, у нее есть стиль.

— Держу пари, так оно и есть. Итак, что думаешь о королеве Мэгги и короле Гельмуте?

— Они добрые. — Я улыбнулась, глядя, как лебеди кружат над водой. Длинные листья ивы покрывали поверхность озера, лаская воду. Деревья, ведущие к большему количеству леса, окружали по краям. — Здесь много деревьев и гор.

Папа засмеялся и вздрогнул, схватившись за торс.

— Не смеши меня, медвежонок.

— Прости. — Я подвела его к скамейке и помогла сесть, держа его трость.

Папа забрался на сиденье со множеством стонов и кряхтения. Я села рядом с ним.

— Это Пейя. Совсем не похоже на ту сторону. Здесь горы и леса священны для них. Это место, где они восстанавливаются, становятся единым целым со своей аурой. Снова обретают равновесие.

— Звери?

Папа усмехнулся.

— Драконы, Елена.

Они так и останутся зверями. Мой разум пока не мог осмыслить эту концепцию.

Он похлопал меня по ноге.

— У тебя все отлично получается.

— Итак, каков план?

— Обучить тебя. Познакомить тебя со всеми породами драконов и познакомить с драконом, на которого ты должна заявить права. Это большая работа, но если ты выложишься за все четыре месяца, то, возможно, получишь дракона на свой день рождения.

— Подарок подлежит возврату?

Папа усмехнулся, обхватив себя за торс.

— Хотел бы я, чтобы это было так, медвежонок. Прости, что я не попробовал еще раз. Ты напугала меня до смерти, и я травмировал тебя так сильно, что ты даже не могла смотреть на меня. Ты отказывалась подойти ко мне, так что у меня не было другого выбора. Мне жаль, что она забрала истории. Не думаю, что она этого хотела.

Я кивнула, когда теплый ветерок коснулся моей кожи. Здесь, несомненно, было красиво. Цвета были ярче, прямо как на картинах в стиле фэнтези.

— Так что случилось? Как ты мне рассказал?

— Я не должен был показывать тебе, потому что это была та часть, которая напугала тебя до смерти, но ты мне не верила.

Я кивнула. Я и представить себе не могла, что папа — животное. Мне нужно было сменить тему, так как от осознания этого у меня снова скрутило живот, и тяжесть опустилась на грудь. Я глубоко вздохнула, наполняя легкие воздухом.

— Расскажи мне о моем дедушке?

— Честно говоря, мне особо нечего тебе рассказать. Он был совсем не похож на твоего отца. Луи по-прежнему ненавидел хроматических драконов, но любил металлических. Он любил одну всем сердцем, и когда его отец, король Александр, обнаружил, что она — дракон, они убили ее. Луи так и не оправился от этого, но когда он захватил королевство, он внес много изменений с металлическими. Хроматические все еще были проблемой. Именно твой отец и его друзья, Гельмут и Калеб, вместе с Гораном внесли окончательные изменения. Что дракон был драконом, независимо от породы.

Мне нравились его рассказы о моих родителях. Я все еще не знала, как они выглядели, но не хотела навязываться. Многое еще предстояло осмыслить, и, возможно, я еще не была готова к ним, но мне нравились эти истории.

— Древние призвали меня.

— Древние?

— Группа древних драконов и драконианцев, которая принимает множество решений, когда короли не могут. Мы почти никогда не использовали их, но Гельмут сказал мне, что после смерти твоего отца они решают большинство проблем.

— Почему?

— Потому что Гельмут и Калеб так сильно отличаются друг от друга. Дракон Калеба, Ивонна, погиб в ту ночь, когда виверны убили твоих родителей, и это изменило Калеба во многих отношениях, что Гельмут даже не знает, кто он такой. Они слишком много потеряли в ту ночь.

Я кивнула.

— Так что не суди его за это, медвежонок. Со мной все будет в порядке.

— Почему они хотят тебя видеть?

— Это формальности. Чтобы выяснить, был ли я частью плана Горана.

— Папа, это глупо. Я здесь, доказательство того, что ты им не был. Они хотели, чтобы вы с Таней обеспечили мне безопасность.

— Верно, но это миссия, о которой никто в Пейе не знал. Так что, как только мне станет лучше, я должен быть там.

— Можно мне прийти?

— Уверен, что можно. Я спрошу Гельмута.

Мы вернулись в замок, а он продолжал рассказывать о времени, проведенном с моим дедушкой. Он был очень традиционным человеком, и у него были большие проблемы с Альбертом. Было трудно смириться с тем, что мой отец не был моим отцом. Что кто-то другой произвел меня на свет, и этот человек был кем-то вроде героя, а не просто короля, внутри Пейи.

Дживс, дворецкий, помог моему отцу, и они исчезли в коридоре. Я осталась, любуясь картинами предков Маккензи. Комната была огромной, а весь потолок покрывали завитки золотых цветов. Было так светло от белого мрамора, что он скрипел под моими подошвами. В воздухе витал запах сегодняшнего букета лилий с фиолетовыми, красными, желтыми и синими цветами, которых я никогда раньше не видела. Аромат был сладким и гипнотизирующим.

Я добралась до гигантской картины первой. На медной табличке было написано: король Реджинальд, отец короля Гельмута. Он был немного похож на своего сына. У него были светлые волосы, он носил синюю форму с множеством золотых медалей, которые сочетались с отделкой и кисточками на плечах. Светлые волнистые волосы с золотой короной на макушке и усики — праматерь всех усов — прикрывали его верхнюю губу. Потом шла картина какого-то кузена. Крупный парень с круглым лицом, без шеи, двойным подбородком. У него были опущенные веки и кривой нос.

Следующей была королева, мать короля Гельмута. Она была красива. У нее были длинные светлые локоны, ниспадающие каскадом на одно плечо, тонкие губы. На голове блестела красивая серебряная диадема со множеством бриллиантов. Ее кожа выглядела безупречной, как мягкая слоновая кость. В отличие от ее голубых глаз, она выглядела волшебно. На ней было темно-синее платье, открывавшее плечи. За ней следовало много сэров, и я изо всех сил пыталась понять, как они вписываются. Были ли они членами семьи?

Гигантская горизонтальная картина, изображающая красного свирепого дракона и молодого короля Гельмута на нем, занимала половину одной стены. Это был Эмануэль? Они располагались на вершине травянистого холма, а за ними виднелись горы и розово-оранжевое небо. Силуэт дракона парил вдалеке. Художник дополнил свой шедевр ярким оранжево-голубым пламенем, танцующим на ладони короля. Воспоминание о том, каково это — лежать на спине того же красного дракона, пронзило мое тело ледяной волной, и я вздрогнула.

На следующей картине был король Гельмут. Так он выглядел сегодня. На нем была такая же синяя с золотом униформа, как и на его отце, и золотая корона на голове.

Королева была рядом с ним. Моложе, но все еще потрясающе красива, на ней была та же диадема, что и на его матери. Ее волосы ниспадали каскадом локонов, и она улыбалась. Первая картина, на которой она улыбалась. Мне понравились ее распущенные волосы. Она была потрясающе красива. Они выгравировали ее имя на золотой пластине, и мои глаза остановились на дате ее рождения. Начало было 18… в дате ее рождения. Единственное, что мой разум пытался осознать, это сколько им было лет, но они не выглядели такими старыми.

За ними следовало множество принцев и принцесс. Все они носили черты, которые принадлежали либо королеве, либо королю.

Все ли они были их детьми?

Я посмотрела на их медные таблички, и на всех из них были выгравированы даты их рождения с датами ухода. Все эти потери. Некоторые родились двести лет назад, и даты варьировались от ста лет до восьмидесяти, семидесяти, шестидесяти и так далее. Паре пришлось пережить много смертей. Разве у них не было драконов, которые передавали им сущность? Одному из них не было и тридцати.

Следующей была красивая девушка. Она была молода и выглядела как король, со светлыми волосами и голубыми глазами. У нее были мягкие изгибы ее матери.

— Любимая принцесса Дезире Маккензи, — пробормотала я, когда пальцами коснулась ее таблички. Любимая?

— Она скончалась около восьми лет назад.

Я отвлеклась от своих мыслей, и королева рассмеялась. Это прозвучало как бой курантов.

— Прости, Елена, я не хотела тебя напугать. — Она подошла ближе и положила обе руки мне на плечи, как бы стоя позади меня, но все еще рядом. Сегодня на ней были джинсы, ботильоны и красивая блузка в цветочек. Ее каштановые волосы были уложены в еще одну французскую прическу. Резкий цветочный аромат, дорогого сорта, ласкал мои ноздри.

— Как она умерла?

— Виверны.

Я посмотрела на нее.

— Виверны? Как и другие звери?

Она улыбнулась.

— Они — часть расы драконов, но совсем не похожи на драконов. Они хуже, чем хроматические, если спросишь. Объединиться с ними было одной из целей твоего отца. — Она стряхнула невидимую пылинку с картины. — Один из их лучших друзей мог говорить на их языке. — Она вздохнула, убирая руку назад и кладя ее себе на грудь. Ее улыбка дрогнула. Воспоминание, о котором она не хотела думать.

Один из их друзей предал их. Это был он?

— Это виверны убили твоих мать и отца. Забавно, что те, кого мы пытаемся спасти, становятся нашей погибелью. Мы никогда не сможем им доверять. Мы узнали это на собственном горьком опыте с Дейзи.

— Мне так жаль.

— Это не твоя вина, что она ушла из этой жизни. Но я скучаю по ней всем сердцем.

Мой взгляд скользнул по двадцати картинам перед Дейзи.

— Все они были вашими детьми? — Это прозвучало так неправдоподобно.

Она улыбнулась.

— Если тебе столько же лет, сколько мне, у тебя тоже будет много детей, Елена. Некоторые были благословением, другие не давали нам спать по ночам. Но да, они были нашей гордостью и радостью.

— А вот и малыш. — Она подвела меня к последнему портрету красивого парня. У него были светлые волосы, голубые глаза, морщинки от смеха, но на этой картине он не улыбался. — Однажды он сменит Гельмута. Это было долгое правление.

На его медной табличке было написано «Принц Люциан Маккензи».

— Потребовалось много попыток, чтобы создать шедевр.

Я хихикнула.

— Он на несколько лет старше тебя и очень напоминает мне твоего отца. У него та же страсть, он просто хотел творить добро, изменить Пейю к лучшему, что пугает меня до чертиков, поскольку другие, которые преследовали похожие цели, все умерли молодыми. Я не могу представить свою жизнь без него.

— Должно быть, так тяжело прощаться со столькими детьми?

— Да, но, может быть, на этот раз нам не придется этого делать. Он один из немногих, кто рождается с меткой.

Мы смотрели на принца еще несколько минут. Он был сексуален. Я пока не видела, чтобы он бродил по коридорам, но, с другой стороны, это место было таким большим.

— Он тоже здесь живет?

— Нет, он студент Академии Дракония, но вы скоро познакомитесь. Мы ждем его, пока разговариваем. Две недели — это больше, чем может вынести мое сердце.

Мои губы растянулись в улыбке от того, как она говорила о своем сыне.

— Он уже несколько раз пытался заявить права на Рубикона, и каждый раз я молилась, чтобы он не умер.

— Он пытался заявить на него права?

— Да, он верил, что сможет, если будет усердно тренироваться и если будет достаточно страстным. В прошлый раз он почти победил его, но потом появилась новая способность. Та, которая чуть не убила его. Я рада, что ты сейчас здесь.

Мои глаза расширились, когда я уставилась на нее. Я могла умереть, и она казалась счастливой по этому поводу?

Королева Мэгги расплылась в улыбке.

— Я не это имела в виду? Я имею в виду, тебе будет легче, Елена. Это твои способности у Рубикона, поэтому, когда он их высвободит, у тебя будет к ним доступ. Люциан не смог. Я не могу дождаться, когда увижу, как этот маленький засранец падет.

— Рубикон?

— О, он дерзкий и имеет тенденцию действовать тебе на все нервы сразу.

— Он маленький?

— Нет, он — гигант, но внутри он маленькое дерьмо.

Рубикон был маленьким мальчиком? Это была моя удача.

Она уставилась на своего сына, дотронулась до медной пластины с рисунком дочери и с трудом сглотнула.